Астральные Рыцари
"Победу часто приносит правильное оружие, применённое в нужное время и в нужном месте. Но даже самое мощное оружие бесполезно, если его нет на поле боя"
— Артор Амрад, Магистр ордена Астральных Рыцарей
На окраинах системы Данорра находится скалистая и безжизненная планета Сэйфхолд. Именно здесь орден Астральных Рыцарей принёс себя в жертву, дабы остановить натиск некронского Мира-механизма и именно здесь, в остановившемся сердце боевой баржи «Темпестус», в память о них было построено святилище. Семьсот семьдесят две арболитовые статуи безмолвно стоят на своём посту среди обломков флагманского корабля - по одной на каждого погибшего боевого брата Астральных Рыцарей. Живые стражи патрулируют пыльный ландшафт этого места, их взгляд всегда сразу же устремляется на падальщиков, чьё присутствие может навредить священному месту. Эти космодесантники, боевые братья из дюжины различных орденов, стоят как один на своём посту из уважения к
павшим.
Верования ордена
Магистр: "Дорн и Император следят за вами"
Оба дуэлянта: "За Дорна и Императора"
Древние ритуальные фразы, произносимые перед началом поединков чести
Астральные Рыцари были известны суровым даже по меркам наследников Дорна характером и ревностно охраняли свою честь. Даже самые пустяковые разногласия могли легко дойти до точки, где символическое пролитие крови казалось самым простым способом определить, кто прав.
Поединки чести обычно проводились на арене, расположенной в крепости-монастыре ордена на Обсидии. Два соперника выходили на арену, устланную ковром из крошечных, каждый размером меньше песчинки, кристаллов, сверкавших багровым в тускло-угольном отсвете Ока Обсидии - солнца их родного мира. Единственной одеждой, которую они носили, были требуемые традицией дуэльные туники, чья простая белая ткань окрашивалась под лучами Ока Обсидии в цвет крови. Традиционным оружием были Осколки души - уникальные для каждого Астрального Рыцаря рукотворные клинки из обсидиана, так же неотъемлемые от них, как и их прогеноидные железы. В день, когда инициат ордена первый раз надевал силовой доспех, он выходил в одиночестве, чтобы отыскать среди бесконечных равнин вокруг Обсидиановых Сводов один среди миллионов кристаллов - тот, что откликнется на его зов; тщательно отточенный до острот бритвы клинок, смонтированный со сделанной вручную рукоятью, Осколок души проникался сущностью человека, который создал и носил его.
Дуэль начиналась, как только условия победы были согласованы обоими участниками. Один из дуэлянтов начинал поединок, объявив условия победы, что обычно означало "до пролития первой крови." Его соперник традиционно соглашался с условиями и начинался поединок по все правилам настоящего боя. Если кто-то из противников чувствовал себя смертельно оскорблённым, выбранным условием победы могло быть и "до смерти".
После того, как вызов был брошен, у того, кому он был брошен, не было иного выбора, кроме как согласиться. По правде говоря, никакого другого ответа он дать и не мог. Отказать означало проявить трусость или дать повод к сомнению в правоте своего дела.
Лишить жизни боевого брата иным способом, кроме смертельной дуэли по взаимному согласию, было почти невообразимо и влекло бы за собой вековое изгнание в качестве покаяния. Но даже тогда победивший в таком поединке носил бы несмываемое пятно на своей чести до конца жизни.
Поединки чести проходили под контролем магистра ордена, который наблюдал за их ходом с высоты Хрустального трона, расположенного напротив входа в амфитеатр. Хотя прародители Астральных Рыцарей, Имперские Кулаки древних времён, прекратили существование тысячи лет назад, когда оригинальный VII Легион был разделён на отдельные ордена во время Второго Основания, они были всё ещё оплакиваемы теми, кто нёс их генетическое наследие в своих прогеноидных железах: единственным, что имело для Астрального Рыцаря значение в момент смерти, было сделать последние минуты свидетельством своей веры в Императора, а значит - в победу во имя Его. Как только кто-то из поединщиков выполнял условие дуэли, будь им "до первой крови" или "до смерти", дуэль прекращалась: честь была удовлетворена.
Известные кампании ордена
Бичевание Акралема (799.М41)
Демон-Принц М’Кар Возрождённый привёл на мир Акралем дьявольское воинство из Царства Хаоса, его жажду разрушений насытила бы гибель не одной лишь планеты, но всего сектора Видар. Третье братство ордена Серых Рыцарей, в рядах которого бился Калдор Драйго, будущий магистр ордена, сошло на мир вместе с девятью полками Имперской Гвардии и с космодесантниками из орденов Астральных Рыцарей и Расчленителей.
На поверхности их ждала одна из самых страшных битв века. Мало кто сомневается, что без вмешательства Серых Рыцарей Акралем бы пал, ибо ход сражения изменил лишь дерзкий удар по варп-цитадели М’Кара. Тогда и прославился Калдор Драйго, недавно принятый в братство. В той битве Драйго нанёс М’Кару смертельную рану, и тем изгнал дьявольские полчища обратно в варп, но демон цеплялся за жизнь достаточно долго, чтобы наложить мстительное проклятие на своего убийцу.
Штурм Мира-механизма (926.М41)
Прибытие Мира-механизма в субсектор Видар застало Империум врасплох. Даже сейчас остаётся неизвестным, был ли Мир-механизм мобилизованным при помощи загадочной технологии миром-гробницей некронов или же это просто звёздный корабль размером с планету, сконструированный в межзвёздной тьме. К тому времени как гауссовые проекторы Мира-механизма стёрли всю жизнь с аграрных планет Гайос Прим и Гайос Терцио, все размышления о природе этого сооружения были прекращены - лишь его уничтожение имело значение.
Весь флот сектора Видар и не менее пятнадцати экспедиционных корпусов космического десанта, включая ордена Кровавых Ангелов, Ультрамаринов, Астральных Рыцарей, Красных Консулов, Захватчиков и Авроры, противостояли Миру-механизму, пока он собирал кровавую жатву с планеты за планетой. Даже мощнейшие из имперских орудий не могли пробить защиту Мира-механизма. Было проведено с десяток боевых вылетов, двенадцать попыток одолеть Мир-механизм при помощи невиданной отваги и огневой силы, но все эти усилия Имперского флота обернулись вереницей разрушенных и повреждённых кораблей и миллионами аварий. Что ещё хуже - казалось, даже непосредственная высадка невозможна. Десантные капсулы и бортовые торпеды не были способны проникнуть сквозь щиты Мира-механизма, а телепортационные лучи, направленные на его поверхность, теряли связь. После того, как таким образом были потеряны два отряда терминаторов из ордена Захватчиков, дальнейшие попытки были запрещены.
Отчаянный шаг
Во время катастрофы у Расселины Галакс, в которой была безрезультатно потеряна добрая треть флота сектора Видар, Артор Амрад, Магистр ордена Астральных Рыцарей, решился на отчаянный шаг. Отказавшись от применения оружия, которое уже множество раз доказало свою бесполезность, Амрад решил использовать саму боевую баржу Астральных Рыцарей против щитов Мира-механизма. С ревущими на полную мощность двигателями и раскалённым от попаданий встречного огня адамантиевым корпусом, «Темпестус» прорвался сквозь защитные экраны Мира-механизма. На такой скорости «Темпестус» не смог бы избежать столкновения с поверхностью Мира-механизма, но это и не входило в планы Амрада. В тот момент, когда боевая баржа пробила щиты, Астральные Рыцари заняли свои места в десантных капсулах. Столкновение полуразрушенной баржи с Миром-механизмом вызвало настоящую бурю металла и огня, но Астральные Рыцари уже находились в безопасности на поверхности искусственной планеты, с ясной решимостью продолжая сражаться. Невозможно сказать, сколько некронов скрывалось под бронированным покровом Мира-механизма, но их число, должно быть, исчислялось десятками тысяч. Семь сотен душ, пусть они и были космическими десантниками, не представляли большого значения для такого количества противников, но, несмотря на это, Амрад и его боевые братья решили, что их жертва не станет напрасной. Лишённые всякой надежды, Астральные Рыцари сражались без страха, уничтожая каждый энергетический генератор, оружейный завод и командный узел на своем пути. В течение более сотни часов Астральные Рыцари сеяли разрушение. Каждая битва посреди циклопических строений, что покрывали поверхность Мира-механизма, одних оставляла мёртвыми, а других раненными. Некоторые отдавали свои жизни, чтобы их братья могли отступить и затем вступить в очередную битву. Они бросали вызов бездушным воинам, противостоявшим им, погибая под их поступью.
Последняя жертва
Кульминационная атака Астральных Рыцарей насчитывала всего пятерых десантников и самого Амрада. Израненные и усталые, они всё же пробили себе путь сквозь громадный гробничный комплекс, вмещавший множество командных единиц Мира-механизма. Его собратья были уже мертвы или умирали, когда Амрад совершил свой последний ход и взорвал мельта-бомбы, разорвавшие гробницу на части. Этот последний героический поступок вызвал перегрузку и так уже перенапряженных управляющих узлов Мира-механизма и привёл не только к разрушению щитов, но также и замолканию многих орудийных систем. Астральные Рыцари погибли, но благодаря их самопожертвованию Мир-механизм стал беззащитен перед последовавшей местью Империума. Видя, что враг остался без защиты, Имперский флот атаковал всеми силами и разорвал Мир-механизм на части непрекращающимися залпами циклонных торпед.
После героической гибели при уничтожении Мира-механизма Астральных Рыцарей вычеркнули из списка действующих орденов космического десанта: горстка боевых братьев, не участвовавших в битве против Мира-механизма, была слишком малочисленна, чтобы позаботиться о воссоздании ордена. Для заполнения возникшей пустоты и взятия на себя руководства над почти обречённой крепостью-монастырем Обсидия был основан орден Траурных Мечей.
Всё же Астральные Рыцари не остались забыты теми, кто сражался с ними плечом к плечу. Когда Адептус Механикус подобрали останки Мира-механизма, Ультрамарины извлекли искорёженные обломки баржи «Темпестус» и установили их посреди руин Сэйфхолда - планеты, ставшей последней жертвой Мира-механизма. По предложению капитана 2-й роты Кровавых Ангелов Донатоса Афаила на планете было создано святилище в честь Астральных Рыцарей. Небольшой гарнизон Сэйфхолда, круглосуточно стоящий на страже святилища, включает представителей каждого ордена, что сражался вместе со Астральными Рыцарями в их последней войне. Такой данью живые платят долг памяти погибшим.
Заходило солнце, и полоса тьмы уже подобралась к вершинам гор, когда «Громовые ястребы» опустились на посадочные платформы, скрытые среди искусно обработанных скальных уступов. В их спуске с орбиты, быстром и уверенном, все же ощущалась настороженность падальщиков, окружающих намеченную жертву. Та выглядит мертвой, но, кто знает, вдруг в её теле ещё теплится жизнь?
Капитан Дэган поправил плащ, который бился на поднятом выхлопными струями двигателей ветру, едва не срываясь с гладких пластин доспеха, выкрашенных в цвет полуночи. Пока космодесантник спускался по десантной рампе на платформу, за его спиной строились для высадки два отделения Траурных Мечей. Недавно вышедший из кузни шлем висел у пояса, и Дэган держал ладонь на его гладкой, незапятнанной поверхности. В другой руке капитан сжимал тисненую рукоять болтера, ещё не знавшего ярости битвы.
— Нас никто не встречает, — недовольно проворчал Каас, юный апотекарий.
— А ты бы вышел приветствовать тех, кто собирается занять твое место? — спросил Карден, оруженосец и личный чемпион капитана.
— Довольно, — прервал их Дэган. — Нас привел сюда печальный долг, не принижайте его.
Воины поклонились, осознав, что позволили себе лишнее.
Капитан выступил из облака, образованного выхлопными газами и воздухом, стравленным из систем «Громового ястреба». На посадочной платформе, как и ожидал Дэган, никого не оказалось, но те, кто называл это место домом, наверняка сейчас наблюдали за ним.
Впереди он увидел грандиозные двери из дерева и бронзы, открытые, словно врата обезлюдевшей и давно разграбленной крепости. Впрочем, это был всего лишь церемониальный проход, за которым начинался путь в глубину горы, не ведущий к важным помещениям. Врата не использовались для обороны, от них лишь требовалось внушать благоговейный трепет тем, кто падок на подобные зрелища.
Дэган направился к проходу, Каас и Карден заняли позиции по бокам капитана, а отделения воинов в полночной броне последовали за ними, четко маршируя в плотном строю. Оруженосец нес на руке черный щит, украшенный гербом в виде двух скрещенных мечей цвета слоновой кости, другая его ладонь охватывала навершие темной сабли, висящей у пояса. Каас держал в руках древко приспущенного знамени с той же символикой, почетным знаком, что выглядел новым и одновременно казался древним.
Они не первые обладали этим гербом, но относились к нему со всеми почестями.
— Явились, — сообщил Левтар.
— Знаю, — ответил ему прошедший через вокс-усилители голос брата Тэда. — Я мог бы раз десять прикончить их за время спуска с орбиты.
— Они нахальны и ещё не обтесаны жизнью. Молоды, как и ты когда-то.
Из аугмиттеров донесся лающий смешок.
— Я никогда не был молод.
— Каждый из нас давно распрощался с юностью, — вздохнул Левтар, поправляя висящий у бедра меч с надеждой, что сегодня в оружии не будет нужды.
— Верно, — согласился Тэд. — Смерть заметно старит людей.
Как снаружи, так и изнутри горы царила мерзость запустения. Миновав ворота, космодесантники оказались в обширных покоях, сводчатый потолок которых терялся в тенях. Когда-то здесь гремели оружием и доспехами воины, готовившиеся отправиться навстречу бессчетным сражениям, но теперь стены отражали лишь эхо четких шагов Траурных Мечей. Толстый слой пыли лежал на плечах статуй, лица которых скрывались под капюшонами, и лишь мерцающие отблески приглушенных люмен-огней освещали некогда грандиозное преддверие крепости.
В центре залы парил сервочереп в оправе из электрона, глядя на воинов немигающими синими глазами. С челюстей создания свисала горящая масляная лампа. Стоило воинам приблизиться к черепу, как он немедленно отлетел в сторону, сопровождаемый гудением репульсорного поля. Дэган и его воины последовали за все время остающимся чуть впереди мрачным провожатым, по пустым коридорам, через проходы, напоминавшие нутро пещеры.
Неровно летящий череп вел их дальше в глубины горы, разгоняя тени светом масляной лампы. Невидящие глаза изваяний следили за космодесантниками, спускавшимися по величественным лестницам и триумфальным рампам, не дрожащим более от боевых песнопений отбывающих воинов и возвращающихся героев.
Тысяча боевых братьев некогда жила здесь, готовясь к сражениям, и нынешняя безлюдность будто обволакивала внутренние помещения горы каким-то мрачным, пагубным унынием. Дэган ощущал, как каждый камень вокруг него источает ноющую горечь утраты.
— Эта крепость окутана смертью, — произнес Каас, словно услышав мысли капитана. — Не стоит поднимать наше знамя над столь отталкивающим местом.
— Воины, жившие здесь, совершили немало славных дел, — указал Дэган.
Юный апотекарий покачал головой.
— Нельзя строить новый дом на костях мертвецов, и неважно, насколько благородно они погибли.
Дэган хотел продолжить спор, но не увидел в этом нужды. Приказы, полученные капитаном, были совершенно недвусмысленными.
Наконец, сервочереп привел их в грандиозный зал собраний, блистающие стены которого озаряло разноцветное сияние дюжины мозаичных окон, подсвеченных, в свою очередь, при помощи хитроумной системы шахт с установленными в них отражателями. Так лучи закатного солнца попадали в самое сердце горы.
Тридцать воинов, облаченных в серебряную броню, выстроились на ступенчатой ростре в дальнем конце зала. Красноватый цвет тлеющих углей заката озарял их доспехи, за спинами, укрепленное на корпусе могучего дредноута, трепетало гордое знамя ордена, и ветер, слабо колыхавший его, казался почти неощутимым, словно тихий вздох сожаления.
— Я – брат Тэд, — произнес дредноут. — Повелитель Астральных Рыцарей и владыка Обсидиана.
— Брат-капитан Дэган, Первая рота Траурных Мечей.
— Ты явился объявить о своей власти над нашей крепостью-монастырем и всем, что находится в ней?
— Да, во исполнение указа Императора и Верховных лордов Терры, — ответил Дэган.
Дредноут сошел по ступеням ростры.
— Бесславный конец перечня славных дел, равным которому обладают немногие. Эта гора служила пристанищем Астральных Рыцарей на протяжении сотни человеческих жизней, она видела, как величайшие герои Империума отправляются на войну, проходя через её врата. Скажи, почему я должен уступить тебе нашу древнюю крепость?
— Вас слишком мало, чтобы вынести тяготы, связанные с возрождением братства, — ответил Дэган, выступая вперед и оказываясь напротив дредноута. — Ваш магистр ордена мертв. Все, кто ушел с ним на войну, тоже погибли.
— Я знаю это и без тебя, щенок, — прорычал Тэд, и капитан почувствовал, как напряглись воины Траурных Мечей. С самого начала представлялось, что все закончится именно так, что выжившие рыцари уничтоженного ордена откажутся принимать уготованную им судьбу.
— Наши братья пожертвовали собой ради избавления бессчетных миллиардов от ужасов Мира-Машины, и вот дарованная нам награда? — взревел дредноут. — Оказаться вычеркнутыми из летописей? Лишиться владений, отданных воинам без истории, с клинками, ещё не вкусившими крови врагов?
Дэган покачал головой.
— Возможно, Траурные Мечи ещё молоды и не знали сражений, но наша честь при нас, как и почтение к предшественникам.
— Это всего лишь слова, — ответил Тэд, склонившийся над капитаном. Его силовые кулаки гудели от сдерживаемой мощи. — Чем ты можешь подкрепить их?
Хотя дредноут мог сокрушить его в одно мгновение, Дэган выдержал стальной взгляд визора и дал ответ.
— Я предлагаю вам возможность продолжить славную историю ордена. Отправляйтесь в межзвездное странствие, как первые Астральные Рыцари, во времена, когда они ещё не пустили корни в крепости из железа и камня. Ведите войну во имя Императора, пока не сможете больше сражаться.
Траурные Мечи расступились, открывая путь к выходу из зала.
— И когда настанет тот день, — закончил Дэган, — знайте, что смерть освободила вас от долга.