Книга о русских гонках на санях
Глава 1. «Серенити»
Старый сарай был не столько большим снаружи, сколько просторным внутри. На верстаке и на полу валялись гайки, шестерни и обрывки проводов. На крюках висели разные шнуры и старые ремни для шкивов.
Митрофан, в свои тридцать пять, был человеком большого ума, но дурного слова. Никто не задумывался, откуда он берёт эти выражения, в том числе и сам Митрофан.
Он окинул взглядом кучу металлолома, которую любил и ненавидел одновременно, и тяжко вздохнул. Туго подвязав пояс на рубахе под пузом, он уставился на помощника:
— Ну что думаешь, Авдотий? Полетит али как всегда?
— Та ну тебя, дохтарь наук этих ваших, — буркнул помощник, заваливая плечи охапкой чёрных дров.
— Полетит, — уверенно сказал Митрофан. — Ещё как полетит!
Из-под пола донёсся настойчивый стук. Митрофан отпрыгнул в сторону:
— Нюрка, ты чего там возишься? Видишь же, папка уже на нервах. Мать моя не огурец.
— Бать, ты когда русский-то выучишь? Весь такой умный, а слова подбираешь как окаянный.
— Ну-ка, ты это… того самого… да ну тебя, вылазь уже!
Митрофан помог дочери вылезти из-под пола. Отряхнул её сарафан, задумчиво поправил бороду и выдал:
— Слушай, тебе хоть и десять, но девка ты умная. Вся в меня! Прям как на одиннадцать умна. Я же это… — он запнулся, — хотя рано ещё.
— Тю! Бать, ты точно мой родственник? Я вроде как русская, а ты говоришь как леший в сказках. Загадками.
— Ну-ка цыц! Грязная вся, как ворона… или как эта… как её… — Митрофан махнул рукой, — грязная в общем. Иди к матери, может, там помочь что надо.
— Я не понимаю. То Нюрка провода перемотай, то иди к матери помогай. У мамки одна работа, полы мыть. И что их мыть по три раза на дню?
— Ну да. Ну да. Ладно, — вздохнул Митрофан. — Тогда доматывай свой контур разряда.
— Вот это я понимаю! Домотаю!
— Что ж ты за баба-то вырастешь, — сказал Митрофан больше в бороду.
Дочка хитро глянула из-под выпавшей пряди:
— Что вырастет, то и вырастет. А пока давай думать, как побеждать будем.
Митрофан хмыкнул и двинулся к выходу:
— Ага. Пойду к Авдотию. Пока эта двухметровая дитина чего не напортачила.
— Да какой же он дитина? Двадцать два года. Старый уже.
— Иш ты. Если Авдотий старый, то я тогда кто?
— Ой, что-то я занята, некогда мне. — Нюрка скрылась в подвал, захлопнув дверь в полу.
Во дворе, между хатой и сараем, места было немного, но для главного механизма хватало. Отливаясь светом на лёгком морозе, стояли большие ездовые сани. Металлические поручни блестели и отражали в себе и хату, и сарай. Деревянная основа ещё позавчера проваливалась в снег, но сегодня новые доски выделялись светлой текстурой. В отличие от остальных телег и саней в деревне, эти не нуждались в главном. В лошадях. Хотя силы лошадиные тут были.
Подойдя к саням сзади, Митрофан внимательно оглядел тяжёлый металлический сундук:
— Авдотий, ты его крепко прикрутил? А то я ключом проверю.
— Ты каждый раз его проверяешь, — буркнул Авдотий, стоя рядом. — И что толку? Все гайки до упора.
Митрофан взял ключ и, приложив все силы, попробовал затянуть гайку. Та не сдвинулась с места. Он довольно хмыкнул и повернулся к напарнику:
— Всё же… знаешь что, Авдотий? Вот ключ. Его же кто-то придумал? Придумал. Вот и пользуйся им, башка ты бетонная марки М-300.
— Мне и пальцев пока хватает. Куда брикеты девать?
Митрофан развёл руками и кивнул на железный короб с трубой в передней части саней:
— Ну не в топку же. Мы пока никуда не едем. В сундук сложи.
— Надо бы назвать нашу команду как-то. Вон как у этих там, «Рать» или «Кощей Крю».
— Я уже придумал. Мы назовёмся «Серенити».
— Да у нас за каждым амбаром после коров этого серенити кучами не выгребешь.
— Дурачок ты Авдотий. Это с буржуйского переводится как «Гром»! — Митрофан взял книгу, на которой было название «Англо-Русский переводчик антонимов». — Вот видишь? Умел бы читать, уже сам бы назвал как-нибудь.
— Я азбуку пробовал осилить. До буквы «Г» дошёл и заскучал. — Авдотий выгрузил дрова в ящик и громко закрыл тяжёлый люк. — А хотя называй как хошь, лишь бы ехало.
— Сопла крути давай.
Из хаты послышался звонкий женский голос:
— Митрофанушка, иди ужинать!
— О, жена зовёт, — Митрофан хлопнул Авдотия по плечу. — Ладно, бросай. Пойдём. Нельзя работать на пустой желудок.
Зайдя в дом, мужчины привели себя в порядок и сели за стол. Нюрка уже сидела с ложкой в руке. Все замерли перед чугунным котелком в центре стола. В полной тишине слышно было только, как за окном поскрипывает мороз и тихое посекундное «тикание». Потом раздался короткий звонкий «динь».
Жена Митрофана открыла крышку:
— Кажись, готово! Налетайте!
Авдотий заглянул в котелок, потом под крышку:
— А как она нагрелась-то? В печь не ставили, огня рядом не было.
— Да тебе разве объяснишь? — вздохнул Митрофан, помешивая кашу. — В тебе, кроме двух метров росту, ума-то на пол атома. Ешь, говорю. И кудри свои причеши, вон трясёшь тут по столу.
Нюрка звонко засмеялась:
— Дотя, ты так и не поешь, если думать много будешь!
— Да я чего… просто интересно, — обиженно сказал Авдотий, беря деревянную ложку.
— Аксиния, давай-ка на стол нашу фирменную, — обратился к жене глава семьи.
— Ага. Щас! — отозвалась она из-за печи. — Вы так свои сани никогда не доделаете. И вообще. Налью, когда главный приз выиграете.
— Митрофан, мы так и закодируемся, — заметил Авдотий.
— Ниче. Я код подберу. Чай не си плюс-плюс, — усмехнулся Митрофан.
— Бать, опять? — вмешалась Нюрка.
— Цыц всем. Едим молча. Скоро гонка, так что завтра у нас много дел.
Глава 2. Много дел.
Утро, с хриплым криком старого петуха, оживило народ. Деревня Нижние Валуны ничем не отличалась от остальных «Валунов». Утром все жители управлялись по хозяйству и весь остальной день занимались кто чем. Вечером снова управлялись и ложились спать. Этот ритм не доставлял неудобств. Всех всё устраивало. Кроме одной семьи.
Бабка Светка проходила мимо дома Дыневых и не смогла удержаться, чтобы не заглянуть в их сарай. Внутри царила рабочая атмосфера и редкие маты. Митрофан почти не ругался, особенно при Нюрке, в то время как Авдотий слова не подбирал. Они усердно работали, бегая вокруг чего-то металлического, напоминающего огромный самовар.
— Митро, а ты чего никак не заберёшь мои бидоны? — поинтересовалась гостья.
— А тебя стучаться не учили? Светка, ты вот как гром среди редиса.
— А ты опять на своём языке говоришь?
— Нормальный у меня язык. Ишь ты вошь. Ты иди давай куда шла. Заберу я твои бидоны.
— И почини уже колодец. Ты ж сам его соорудил, и бог его знает, как оно устроено.
— Да починю я! Видишь, заняты мы.
Из-за конструкции выскочила Нюрка:
— Бабушка Света, а давайте я починю. У меня вот и ключи есть, и отвёртка.
Митрофана озарило:
— А и вправду, Нюрка, хватай Авдотия и дуйте к бабке, а я пока тут повожусь.
В этот миг все быстро разбежались, и стало непривычно тихо. Митрофан внимательно оглядел огромную железку и взялся за схемы. Нужно было установить эту конструкцию в сани. Устройство гоночных саней было у всех одно. Царский регламент чётко определял границы возможностей механизмов. Они чем-то напоминали паровоз, только меньшего размера и на лыжах. На схемах всё сходилось и должно было работать. Как только он дорисовал последние стрелки, за двором послышался крик местного зазывалы.
— В этом месяце гонка будет на неделю раньше, — кричал молодой парень в каждый двор, повторяя эту фразу.
Митрофан округлил глаза:
— Что он там орёт? Как на неделю? — он быстро выскочил из сарая и подбежал к парню. — Ты чего там придумал? Как на неделю раньше?
— Так, Митро. На неделю. У царя-батюшки что-то там в расписании.
— Да что там может быть?
— Ну, пёс его знает. Может, кто уродился у них, а может, война у нас какая.
— Так это же… послезавтра! — Митрофан стукнул ладонью по воротам сарая и с досадой добавил: — Новгородский банан... — затем пошёл внутрь, даже не обернувшись.
Через два часа Нюрка с Авдотием застали Митрофана в раздумьях:
— Бать, а мы починили колодец. Он опять сам подымает вёдра. А ты чего загрустил?
— Гонку переносят на неделю раньше. А нам ещё эту железяку надо как-то в сани запихнуть.
— Так они всегда переносят гонки, — заметил Авдотий.
— Это да. Но вперёд!
— Вперёд, назад. Какая разница? Переносят же.
— Нюрка, что там с контуром?
— К вечеру домотаю.
— Растрёпанная вся. Давай косу заплету. А ты пока мотай. Авдотий, тащи эту бандуру на улицу. Будем сегодня ставить.
— Мороз сегодня лютый. И брикеты не испытаны.
— Ночью испытаем. На нашей поляне.
Нюрка резко оживилась:
— Ух ты! А можно с вами? Я правда-правда, честно-честно не буду мешать и ничего не испорчу.
— На испытаниях топливных брикетов детям не место. А ежели оно полетит не туда?
— Ну, пожалуйста!
В этот момент в сарай забежала бабка Светка.
— Нюрка, бесячья ты вошь, ты что наделала?
— А что я? Ну, колодец починила. Сам подымает. Сам опускает.
— Да, он подымает. Но надо, чтобы с водой ведро было, а не пустое.
— Бабушка Света, а вы можете давать более чёткое техническое задание?
У Митрофана глаза стали размером с яблоки:
— Ты глянь какая, спорит она. Бегом иди переделывай. А ты, Светка, нормально объясни, что надо сделать.
— Так а как… оно должно работать? Колодец-то на что вообще нужен? — не унималась женщина.
Нюрка резко и обиженно вскрикнула:
— А я знаю? Это ж ваш колодец. Может, вы там чего запрещённого храните.
— Та замолчите вы обе! — не выдержал Митрофан. — Нюрка, ну-ка бегом в дом. Я сам пойду посмотрю на колодец.
Бабка Светка успокоилась:
— Одним словом. Дыневы.
Митрофан с небольшим ящиком для инструментов пришёл во двор Светки. Подойдя к колодцу, он улыбнулся:
— От жеж, карасиный утёс, Нюрка-то всё правильно сделала.
Он с гордостью стал осматривать устройство, которое вращало вал с цепью и ведром. Кнопка из куска дерева немного западала. Он нажал на неё, и ведро на огромной скорости поднялось вверх и прокрутилось вокруг вала, выливая воду.
— Вот оно что. Нюрке сказали, чтобы подымало, оно и подымает. А как именно — не сказали.
Он открутил винты с цилиндра, который был прикреплён к валу. Внутри стояли шестерни, но не совсем правильно. Переставив их местами, ведро стало подниматься гораздо медленнее и с водой. Так же он проверил все соединения, в том числе кардан, который уходил под землю. Течение грунтовых вод приводило в действие этот аппарат. Митрофан пытался объяснить жителям, как устроен колодец, но это никому не было интересно. Работает и ладно.
— Светка! Готово.
— Вот спасибо тебе, Митро, а то мы уже и забыли, каково это руками вал крутить. Возьми тут вот в сумке мясо и леденец передай Нюрке. А то я дурная наорала на неё. А она же дитя, а мы же забываем вечно.
— Ага. Передам. Я пошёл, — резко прервав Светку, он быстро покинул двор.
Явился он поздно. Очень сильно уставший и замёрзший.
— Ты чего так долго к Светке ходил? — спросила рассерженная жена.
— Я по дороге нашёл запчасти для саней. И бидоны ещё тащил, туды их в пластырь. Гонку-то перенесли. А мне нужны соединения для них и для дерева в санях. Вот и...
— Ешь давай и спать ложись, — резко прервала его Аксиния.
— Мы это. Спать не будем.
— Это ещё почему?
— Надо испытать брикеты.
— Сегодня?
— А когда же ещё?
— А меня возьмёте с собой? Они же так красиво...
— А Нюрка чего, одна будет?
— Давай с собой возьмём?
— Детям там не безопасно...
— Я присмотрю! Всё собираемся. Нюрка, вставай!
Книга написана. Выкладываю на АвторТудэй. Всего 25 глав. Если понравилось, рад буду вашему мнению в коментариях. Если не понравилось - тоже).