Секреты Раджа-Ампат.Шёпот в мёртвой воде
Глава 3. Эхо «Морской Девы»
Утро третьего дня выдалось именно таким, как и обещал Мигель: небо сияло безупречной лазурью, а поверхность океана превратилась в гладкое зеркало. Шторм, бушевавший сутки назад, словно гигантская метла, очистил воду от планктона и мелкой взвеси. Видимость под водой была феноменальной — до сорока метров, что для этих мест считалось редкостью.
Катер бросил якорь точно над местом вчерашней находки. Алекс и Мигель готовились к погружению с особой тщательностью. Это был не просто рекреационный дайв, а настоящее исследовательское погружение. В дополнение к стандартному снаряжению они взяли с собой планшет с водонепроницаемым чехлом для зарисовок, мощный подводный фонарь и катушку с ходовым линем.
— Глубина 28 метров, — напомнил Мигель, когда они снова вошли в воду. — Течение здесь может быть коварным. Держись за линь и не отпускай его, пока я не разрешу. Мы будем спускаться вдоль якорного каната нашего катера.
Алекс кивнул, проверяя крепление камеры. Сегодня он хотел не просто сделать пару эффектных кадров, а задокументировать находку для отчета. Спуск проходил медленно. По мере погружения риф уходил вниз отвесной стеной, покрытой живым ковром из мягких кораллов и губок. На глубине 20 метров стена резко обрывалась, переходя в пологий песчаный склон. Именно там, в серо-зеленом песке, и покоились останки корабля.
Первым на песок опустился Мигель. Он воткнул в дно небольшой складной якорь с яркой лентой-маркером и привязал к нему ходовой линь. Алекс присоединился к нему через несколько секунд.
Вблизи обломки выглядели еще более внушительно. Это был не просто якорь, а массивное изделие с цельными деревянными щеками, которые время и корабельные черви превратили в труху, оставив лишь металлический каркас. Рядом возвышался кусок обшивки — толстая доска из тика или красного дерева, которая лишь чудом сохранилась в соленой воде.
Мигель посветил фонарем вдоль борта. Луч света выхватил из темноты нагромождение досок, обросших кораллами так плотно, что они казались частью рифа. Но самое интересное находилось чуть дальше.
— Смотри, — прошептал Алекс, хотя под водой его все равно никто бы не услышал. Он указал на темный провал в борту корабля.
Это был не просто пролом от удара о риф. Это был прямоугольный контур грузового люка. Края его были окованы проржавевшим железом, но сама конструкция сохранила форму.
Мигель жестом показал: «Внутрь?». Алекс на секунду задумался. Правила безопасности строго запрещали проникновение в замкнутые пространства без специальной подготовки и дублирующего снаряжения. Но отверстие было достаточно большим, чтобы заглянуть внутрь с риском лишь для себя, не заплывая далеко.
Он кивнул.
Мигель остался у входа, держа линь и освещая путь, а Алекс осторожно протиснулся в темный зев трюма.
Внутри пахло затхлостью и историей. Вода внутри была неподвижной и холодной. Луч фонаря выхватывал из мрака странные предметы. Сначала Алексу показалось, что это просто камни или бочки, но, подплыв ближе, он понял свою ошибку.
На дне трюма лежали россыпи керамики. Черепки от огромных амфор, покрытые толстым слоем известковых отложений. Некоторые из них еще сохраняли форму сосудов. Рядом с ними покоилось что-то массивное, похожее на жернов мельницы.
И тут луч его фонаря наткнулся на то, что заставило его сердце пропустить удар.
В углу трюма, присыпанный песком и почти скрытый под обвалившейся балкой, лежал продолговатый сундук. Дерево было черным от воды и времени, железные полосы полностью проржавели, но форма угадывалась безошибочно.
Сокровище?
Алекс подплыл ближе, стараясь не поднимать муть со дна. Он достал камеру и сделал несколько снимков с разных ракурсов. Внезапно его внимание привлек тусклый блеск у основания сундука. Он направил луч света прямо туда.
Это была монета. Золотая или бронзовая — под слоем налета определить было сложно. Она лежала на самом виду, словно ждала своего часа.
Алекс осторожно поднял ее и положил в сетчатый карман на поясе.
В этот момент снаружи раздался глухой удар по металлу — сигнал от Мигеля: «Поднимайся!». Время погружения подходило к концу, а запас воздуха нужно было оставить на всплытие и декомпрессионную остановку.
С неохотой Алекс покинул трюм. Выбравшись обратно на свет, он показал Мигелю большой палец вверх и жестом изобразил сундук.
На поверхности их ждал сюрприз.
Пока они были внизу, к их катеру пришвартовалась небольшая деревянная лодка-прау с балансиром. На корме сидел пожилой индонезиец в выцветшей панаме и простой рубахе. Он курил самокрутку и с невозмутимым видом наблюдал за дайверами.
— Пак Умар! — крикнул Мигель, забираясь на борт катера. — Какими судьбами?
Старик что-то ответил на местном диалекте.
— Он говорит, что видел наш якорь с берега вчера во время шторма, — перевел Мигель для Алекса. — И решил проверить. Говорит, это плохое место.
Алекс передал Мигелю монету через борт.
— Спроси его про корабль.
Мигель взял монету в руки, повертел её и показал старику. Глаза Пака Умара расширились. Он что-то быстро и взволнованно затараторил.
— Он знает эту историю, — лицо Мигеля стало серьезным. — Он говорит, это «Морская Дева». Португальский галеон или голландский купец... Триста лет назад он вез специи и фарфор из Батавии (Джакарты), но попал в шторм у мыса Сороэк. Команда погибла вся до единого человека.
Старик сплюнул за борт и сделал жест рукой над водой — отгонял злых духов.
— Он говорит: «Не трогайте то, что там лежит». Это место проклято духами моря за то, что моряки забрали слишком много жизней ради наживы.
Алекс посмотрел на прозрачную воду внизу. Монета в руке Мигеля тускло блестела на солнце.
Секреты Раджа-Ампат начинали обретать плоть и кровь — плоть старого дерева и кровь давно погибших людей.
Глава 4. Проклятие и штиль
Слова старика Пака Умара повисли в воздухе, тяжелее и гуще влажного тропического. Проклятие. Алекс, человек науки, привыкший оперировать фактами и логикой, внутренне отмахнулся от суеверий. Но что-то в тоне старого рыбака, в том, как он поспешно оттолкнул свою прау от борта и начал грести к берегу, не на шутку встревожило даже его.
Мигель молча убрал монету в непромокаемый контейнер. Он не стал спорить с рыбаком, лишь кивнул ему на прощание.
— Он знает эти воды лучше, чем мы с тобой знаем свои спальни, — сказал Мигель, провожая взглядом удаляющуюся лодку. — Если он говорит «плохое место», значит, здесь либо сильное обратное течение, либо... что-то случилось здесь очень давно.
Они решили не возвращаться к обломкам в тот же день. Погода была идеальной, но напряжение, оставшееся после встречи со стариком и находки сундука, требовало паузы. Они совершили еще одно погружение у соседнего рифа, чтобы отвлечься, но мысли Алекса постоянно возвращались к темному провалу трюма и тусклому блеску монеты.
Ночью океан стих окончательно. Штиль был абсолютным: ни дуновения ветра, ни плеска волны о борт. Катер замер на зеркальной глади воды, словно приклеенный. Звезды высыпали на небо миллиардами алмазов, отражаясь в бездне под килем так ярко, что граница между верхом и низом исчезла. Казалось, можно было шагнуть с палубы прямо в Млечный Путь.
Алекс вышел на палубу подышать воздухом. Мигель спал в каюте.
— Эй, — раздался тихий голос из темноты. Это был их повар, молодой парень по имени Бинтанг. — Вы нашли что-то там, внизу?
— Нашли старый корабль, — ответил Алекс.
Бинтанг поежился, хотя ночь была теплой.
— Мой дед рассказывал про «Морскую Деву». Говорил, она приходит за теми, кто тревожит её сон. Лучше бы вам завтра уплыть отсюда.
Алекс лишь улыбнулся в темноте и пожелал ему спокойной ночи. Он вернулся в свою каюту, но сон не шел. В абсолютной тишине он вдруг услышал звук. Очень тихий, едва различимый. Это было не шипение регулятора и не скрип дерева. Это была песня.
Та самая, глубокая вибрация, которую он слышал в первый день. Песня кита. Но сейчас она звучала иначе. Она была ближе. И она не затихала. Это был протяжный, низкий стон, который, казалось, шел не из океана, а из-под самого катера.
Алекс резко сел на койке. Сердце колотилось. Звук исчез так же внезапно, как и появился. Наступила звенящая тишина.
На следующее утро они снова были у места крушения. Видимость была еще лучше вчерашней — вода напоминала жидкое стекло. Алекс был полон решимости. Суеверия суевериями, но научный интерес и азарт исследователя брали верх.
Они спустились по линю прямо к грузовому люку. На этот раз Алекс решил действовать быстрее. Он жестом показал Мигелю: «Я быстро загляну внутрь и сразу назад».
Внутри трюма ничего не изменилось. Та же мертвая неподвижность воды. Алекс подплыл к сундуку. Дерево выглядело хрупким, готовым рассыпаться от одного прикосновения. Он попытался просунуть пальцы под крышку, но проржавевший замок и разбухшее дерево не поддавались.
И тут он заметил кое-что еще. В луче его фонаря на стене трюма виднелись царапины. Глубокие, длинные борозды в толстом дереве обшивки. Они шли параллельно друг другу, словно кто-то огромный и с острыми когтями пытался процарапать себе путь наружу изнутри корабля... или наоборот.
Алекс почувствовал холодок, не имеющий отношения к температуре воды. Он сделал последний снимок сундука и начал разворачиваться к выходу.
В этот момент свет его фонаря выхватил движение в дальнем углу трюма. Что-то темное шевельнулось в слое песка. Не рыба — слишком большое и медленное. Песок вздыбился облачком мути, и из него показалось нечто длинное и змеевидное.
Это был гигантский осьминог. Но такого Алекс не видел никогда в жизни даже в самых смелых документальных фильмах. Его голова-капюшон была размером с бочку, а щупальца казались бесконечными живыми канатами. Он был древним — его кожа была гладкой и белесой, без привычного узора, а глаза казались мутными бельмами слепца.
Существо не нападало. Оно просто смотрело на непрошеного гостя своими немигающими глазами. Оно было хранителем этого места.
Паника ледяной волной окатила Алекса. Он понял: нужно немедленно выбираться отсюда. Он отчаянно заработал ластами, поднимая со дна тучи песка, и рванулся к светлому пятну люка.
Выбравшись наружу, он судорожно схватил Мигеля за плечо и показал жестом: «Вверх! Срочно!».
Подъем они совершили без остановок, нарушая все правила безопасности ради скорости. Вынырнув на поверхность, Алекс сорвал маску и жадно глотнул воздух.
— Что там?! — встревоженно спросил Мигель.
— Там... хранитель. Гигантский осьминог. Он огромен! Мы должны уходить отсюда прямо сейчас.
Мигель посмотрел на него с тревогой, но спорить не стал. Они быстро поднялись на борт.
Но катер не заводился.
Мотор чихал, кашлял и глох. Стартер натужно выл, но двигатель молчал. Они оказались заперты в центре океана на неподвижном судне над древним проклятым кораблем.
В наступившей тишине они услышали это снова. Тот самый низкий стон-вибрация. Но теперь он звучал громче и... ближе? Казалось, звук идет со всех сторон одновременно, заставляя вибрировать сам корпус катера и кости внутри тела.
А затем вода вокруг них начала закипать...