78 параллель (мини—рассказ, часть 2)⁠⁠

«Неужели опять? Что за чёрт?»

Тело Хольма было намертво приковано к кровати. Он сразу же начал пытаться шевелить пальцами на ногах и руках. Пробежав глазами по комнате, доктор никого не увидел. Он бросил взгляд в злополучный угол, но и там было пусто. Гнетущее чувство чьего-то присутствия окутывало его, вызывая неконтролируемый приступ паники. Сердце ускорялось с каждой секундой, и каждое его биение с болью отдавалось в висках. Дыхание стало частым, прерывистым. Воздуха уже не хватало.

«Так. Это всего лишь сонный паралич. Диафрагмальное дыхание. Вдох на четыре счёта. Выдох на шесть. Четыре, три... Три... Два... Чёрт! Не могу!»

Внезапный писк в ушах оглушил Хольма, но тут же сменился на шипящий шум, в котором можно было различить холодный, режущий душу голос.

«Да сколько это будет ещё длиться?!»

Хольм стал отчаяннее пытаться двигать руками и ногами. Дыхание всё никак не приходило в норму, а мозг готов был разорваться от шума. Внезапно стало так тихо, что звук биения сердца доктора, казалось, заполнил собой всё помещение.

Справа от Хольма, прямо у кровати, послышался тихий хруст. Через мгновение ещё раз. И ещё. Худая, холодная и липкая рука вцепилась в грудь доктора. Боль рвущейся кожи захлестнула разум Хольма, а при попытке закричать из его рта вырвался лишь глухой хрип. Вторая рука вцепилась в живот. В глазах доктора посыпались искры, и на мгновение у него получилось опустить веки. Ему даже показалось, что пальцы на ногах немного зашевелились.

«Наконец-то! Сейчас всё закончится!»

Невыносимая тяжесть на груди заставила Хольма открыть глаза.

«Господи!»

Сверху на себе он увидел старуху. Жёлто-серая обвисшая кожа, разорванные кровоточащие губы, искривлённые мерзкой ухмылкой, и мокрые тёмные волосы, едва прикрывающие её пустые чёрные глазницы.

Хольм с трудом закрыл глаза. Сделать даже маленький вдох было невозможно, и страх неминуемой смерти теперь заполнял его разум.

«Это всего лишь... галлюцинации... Когда открою глаза... я проснусь. Мозг проецирует... кошмары... Только и всего... Это всё не по-настоя...»

Старуха пальцами сжала его веки и потянула с ужасающей силой на себя. Хольм захрипел от невыносимой боли.

«Господи! Пожалуйста! Хватит!»

Глаза защипало. Что-то тёплое затекало прямо в них, лишая доктора способности видеть. Старуха наклонилась к его лицу. Запах разлагающегося тела ударил в нос. Длинным, мокрым языком она слизала всю кровь с его глаз, причмокивая от наслаждения. Хольм не мог отвести от неё взгляд, а глаза закрыть вообще больше не мог. Старуха положила себе в рот кусочки кожи, которые раньше были веками доктора, и начала жевать их с отвратительным хлюпающим звуком.

Хольм попытался закричать, но как только его рот слегка приоткрылся, старуха сунула в него кисть. Она сжала его язык и начала медленно тянуть. Полость рта наполнилась кровью. Металлический вкус застрял в горле, расплываясь по его стенкам. После каждой попытки вдохнуть Хольм издавал булькающий звук. Он захлёбывался, а старуха крутила перед его глазами вырванным языком, держа его за кончик.

Как только Хольм начинал терять сознание, она отрывала часть тела, добавляя порцию адской боли. Истязания длились вечность. Доктор мечтал умереть, но старуха явно не собиралась убивать его. Всё это время он не мог дышать, мучился от боли и бесконечно захлёбывался собственной кровью. Но так и не смог умереть.

*******

Хольм с криком вскочил с кровати, упал на пол и начал кашлять. Резко обернувшись к кровати, он уползал, не сводя с неё глаз. Доктор упёрся в стену и огляделся. Ничего. На светящемся экране часов было чуть больше пяти.

«Шесть часов?! Всего шесть?! Это длилось целую вечность! Три месяца такого кошмара... Неудивительно, что Нильсон выбрал другой путь».

Мокрый от пота Хольм встал на четвереньки, схватился рукой за стол и поднялся. Ноги скользили по деревянному полу. Доктор держался за стены, чтобы не упасть. Он взял свой чемодан, достал дорогую бутылку скотча из дьюти-фри, открыл крышку и сделал несколько жадных глотков.

«Больше никакого сна».

Полярная ночь наступает сегодня.

*******

Хольм сидел в своём кабинете, нервно постукивая костяшками пальцев по столу и покачиваясь взад-вперёд. Он ждал, когда наступит последний рассвет перед тремя месяцами ночи, чтобы ещё раз поговорить с членами группы.

«Неужели такое вообще возможно? Если я усну сегодня, то не проснусь целых три месяца? До ближайшего рассвета? И буду бесконечно испытывать то, что пережил этой ночью? По крайней мере так говорят эти студенты. Это ведь не просто сонный паралич. О таком я раньше никогда не слышал. И где профессор Бакке? Одни лишь вопросы...»

Снаружи послышался шум и крики. Хольм вскочил с кресла и вышел в коридор. В одну из палат толпой забегали медработники. Женский отчаянный крик разлетался по всему этажу, отдаваясь вибрацией в стенах. Доктор подбежал к палате и замер. Девушка, один из членов группы профессора Бакке, изо всех сил старалась вырваться из рук санитаров. Её глаза были наполнены безумием, а всё лицо измазано в крови. Двое крепких мужчин в медицинских халатах уложили девушку и привязали к койке за руки и ноги. Она не переставала истошно кричать, захлёбываясь слезами.

— Что происходит? — Хольм остановил за руку одного из санитаров.

— Она разбивала свою голову о стену, — тот кивнул на расплывшееся кровавое пятно.

— Господи, — прошептал доктор. — А она говорила что-нибудь?

— Бормотала на немецком, но никто ничего не понял, — санитар пожал плечами. — А потом начала орать.

— Понятно, — тихо сказал Хольм, не сводя глаз с девушки. — Спасибо.

Доктор тут же отправился проверить остальных членов группы. Заглянув в окошко каждой палаты, он не увидел ничего похожего на то, что было с той немкой. Все остальные либо сидели и смотрели в одну точку, либо лежали, уставившись в потолок. Жизни в их лицах уже не было. И Хольм ни капли этому не удивился, вспоминая прошлую ночь.

*******

Хольм прождал ещё несколько часов, но надежда увидеть профессора Бакке так и не оправдалась. Доктор открыл записную книжку, отыскал телефонный номер приёмной университета и набрал его.

— ЮНИС, добрый день, — уже через секунду ответил женский, слегка болезненный голос.

— Здравствуйте, — начал Хольм. — Я могу поговорить с профессором Бакке?

— Простите, а кто его спрашивает? — после нескольких секунд молчания спросила женщина.

— Ах, да, прошу прощения. Это доктор Стеллан Хольм, — он сдавил пальцами переносицу и зажмурился. — Мы должны были встретиться с профессором Бакке в моём кабинете ещё позавчера, но, к сожалению, он так и не пришёл. Я просто хотел узнать, всё ли с ним в порядке.

На другом конце провода снова повисло молчание.

— Мне очень жаль, доктор Хольм, — женщина начала говорить тем голосом, после которого всё становится понятно. — Но профессор Бакке вчера утром был найден мёртвым у себя дома. Мне очень жаль.

Хольм замер, а в голове эхом пронёсся шёпот с прошлой ночи. Он сбросил вызов, не дослушав женщину, и закрыл уши ладонями. Голос становился громче и более чётким. Доктор зажмурился изо всех сил.

Неожиданно дверь распахнулась, и в кабинет чуть ли не влетел санитар. Хольм подскочил с кресла. Голос мгновенно затих.

— Доктор! — запыхавшийся мужчина пытался связывать слова в предложения. — Та девушка, немка...

— Что с ней? — испуганно выдавил Хольм.

— Она мертва.

— Что?! — выкрикнул доктор, выходя из-за стола и направляясь к выходу. — Как?!

— Она... Она... — всё ещё не мог отдышаться санитар.

— Ну?! — Хольм терял терпение, а его разум заполнялся страхом. Всё тело покрылось тысячей мурашек, и он уже готов был сбежать с этого проклятого острова.

— Мы её привязали, а она откусила себе язык и захлебнулась кровью, — запинаясь, пробормотал санитар.

Хольм опёрся рукой о стол. Пол под ногами стал слишком мягким, зыбучим. Ему казалось, что его засасывает под него, и если он не будет держаться за что-нибудь, то непременно утонет.

«Мне здесь не место. Нет, нет, нет. Я не должен быть здесь. С меня хватит!»

Доктор молча снял куртку с крючка и вышел из кабинета.

*******

Такси медленно продвигалось по замёрзшей, занесённой снегом дороге. От сильного ветра машину покачивало из стороны в сторону. Через стёкла было ничего не разглядеть, но Хольм не сводил взгляд с темноты, надеясь скорее увидеть огни аэропорта. Нога доктора непроизвольно дёргалась, а руки тряслись от нарастающей паники. Каждые несколько минут он смотрел на часы. До аэропорта Свальбард от города примерно пять километров, но казалось, что они едут уже несколько часов. Наконец-то Хольм увидел слабое свечение, и таксист прибавил ходу на более расчищенной дороге. Вокруг терминала была кромешная тьма, подсвеченная только огнями ВПП и прожекторами. Машина остановилась.

— Сдачи не нужно, — Хольм сунул водителю купюру в пятьсот крон, взял чемодан и выскочил из такси, хлопнув дверью.

— Всего доброго, — удивлённо пробормотал тот и, не задерживаясь, уехал обратно в сторону города.

Терминал аэропорта Свальбард снаружи казался просто серым металлическим ящиком, затерянным в ледяной арктической пустыне. Но внутри было очень тепло, слегка пахло авиационным керосином и кофе. Весь зал ожидания сжимался до размеров небольшого школьного спортзала, а по центру стояло чучело белого медведя, наблюдавшего за немногочисленными людьми, проходящими мимо него.

— Ближайший рейс с острова, пожалуйста, — нервно протараторил Хольм, подойдя к стойке регистрации. — Куда угодно.

— Добрый вечер, — девушка вежливо улыбнулась и повернулась к монитору компьютера, застучав по клавиатуре. — Ближайший и единственный самолёт на сегодня — это прямой рейс до Осло. Вылет в девятнадцать сорок пять.

Хольм посмотрел на часы и нервно улыбнулся.

«Восемнадцать десять. Я успею покинуть остров».

— Оформляйте, — с натянутой улыбкой и дрожащими губами произнёс Хольм.

— Мне понадобится ваш паспорт или национальное удостоверение личности, — приятным до раздражения голосом проговорила девушка.

Хольм достал паспорт, банковскую карту и протянул их ей.

— Всё в порядке. Оплата прошла, — через несколько минут сказала девушка и протянула бумажные прямоугольники доктору. — Вот ваши посадочные талоны. Пожалуйста, проходите на паспортный контроль и досмотр. Приятного полёта.

Хольм молча взял билеты и спешно направился в сторону своего спасения.

*******

Через полтора часа, пройдя досмотр и дождавшись посадки на самолёт, Хольм уже сидел на своём месте у окна, устало откинувшись на спинку сиденья.

Зашипели динамики, и прозвучал голос пилота — спокойный, уверенный, слегка вальяжный, как и подобает опытному полярному волку.

— Добрый вечер, дамы и господа. Говорит капитан корабля. Рад приветствовать вас на борту самолёта авиакомпании «Скандинавиан Эйрлайнз», выполняющего рейс Эс-Ка сорок четыре девяносто семь по маршруту Лонгйир — Осло, Гардермуэн. Погода в аэропорту Свальбард сегодня довольно капризная, дует сильный ветер и идёт снег, но как только мы возьмём курс на юг, полёт должен пройти спокойно. Время в пути до Осло сегодня составит ровно два часа и пятьдесят пять минут.

Шум за бортом усиливался. Из-за обезумевшего ветра, казалось, самолёт начинал раскачиваться. Хольм прикусывал губы, а ноги дрожали и почти не слушались. Веки слегка приопускались, но доктор всё ещё находил силы держать их открытыми.

«У меня ещё есть время».

Внезапно самолёт дёрнулся, и свет на борту замигал. На мгновение Хольм увидел тень рядом со шторкой, где прячутся стюардессы. Сердце больно ударилось о рёбра и замерло. Всего мгновение — и свет снова горел без перебоев. Немногочисленные пассажиры громко зашептались, а кто-то даже усмехнулся.

Спустя несколько минут снова зашипели динамики. Теперь голос пилота был твёрдым и серьёзным, с нотками извинений.

— Дамы и господа, говорит капитан корабля. Приношу свои извинения, но у меня для вас крайне неприятные новости. Наземные службы аэропорта Свальбард только что передали экстренное штормовое предупреждение. Снежная буря усилилась, видимость на взлётно-посадочной полосе упала практически до нуля, а порывы бокового ветра превышают допустимые нормы для безопасного взлёта. В целях вашей безопасности наш полёт до Осло сегодня отменяется. Рейс переносится на завтрашний день.

Дальше Хольм уже ничего не слышал. Все остальные слова смешались с белым шумом в его голове.

За иллюминатором крошечного «Боинга» расстилалась кромешная тьма. Доктор Стеллан Хольм прижался лбом к холодному двойному стеклу и с пустым, отчаянным взглядом смотрел в темноту.

Впереди три месяца ночи — и уже хочется спать.