Серия «Волк-из-Прошлого»

Металлическая лестница позвякивала и дрожала под его весом, она была недавно кустарным образом восстановлена. На встречу прошла вереница грузовых сервиторов в сопровождении пары матросов с нижних палуб. Они грамотно распределились вдоль колонны, держа под прицелом все сектора. В этом есть резон, за время варп-плена они потеряли много сервиторов, это вызывало серьезные проблемы с выполнением множества тяжелых черновых работ. За спиной, не отставая, двигался Барк. Он нес на плече сумку с вещами господина. Одна рука лежала на лямке, другая едва касалась рукояти покоящегося в мастерски выполненной кобуре лазпистолета. Капитан знал, что помимо пистолета, его слуга прятал под одеждой парные кинжалы. В противовес своему прислужнику, Кимрес с некоторых пор учился не носить оружие. Хотелось скорее избавиться от этой привычки, а вместе с ней и от неприятных воспоминаний. Не спеша он добрался до очередных дверей, приняв его личный код, дверь открылась. Он оказался на перекрестке между несколькими коридорами. По потолку были проложены рельсы для специальных автоматических вагонеток для грузов и боеприпасов. В центре перекрестка, из стандартных щитов была собрана укрепленная точка. Щиты были поставлены так чтобы не мешать передвижению и одновременно держать под огнем все шесть сходящихся в этой точке коридоров.

На посту стояла тройка вооруженных слуг легиона. Тяжелые дробовики на несколько секунд направились в сторону капитана, затем синхронным движением поднялись вверх. Молча, все трое ударили кулаками по нагрудникам. Капитан прошел мимо, лишь махнул рукой. Отставить.

Легионер повернулся в нужную сторону, и пройдя пару дверей среди пустынных коридоров он, наконец добрался туда куда хотел. Обзорный купол.

Купол набранный из сверхпрочного стекла, сейчас закрытый снаружи створками из толстой брони.

Капитан набрал нужную комбинацию на панели управления, защитные створки поползли в сторону, открывая обзор на космос. Неспешно поднявшись на галерею под самым потолком, туда где до стекла можно было рукой дотянуться, он остановился. В космосе звезды видны не так хорошо как с поверхности какой либо планеты. Но стекло этой обсерватории автоматически выбирает нужный спектр и подсветку. Сложная, но в целом мало полезная система.

Кимрес медленно прохаживался по галерее, рассматривая звездное небо, отсветы далекой звезды, даже пятнышко газового гиганта. Флотилия стояла на дальней орбите крайней в системе планеты.

Чуть ниже плоскости обзора виднелись отсветы, от созерцания которых глазам становилось больно. Во время варп-плена, он и все прочие обитатели корабля на это насмотрелись больше, чем этого хотелось. Капитан старался не замечать эту космическую аномалию.

Со слов инквизитора Констанции Тиэль, с недавних пор в Империуме не спокойно. Около века назад случился страшный катаклизм. Цикатрикс Маледиктум, Великий Разлом вот всему вина. Грандиозный варп-шторм что растянулся поперек всей галактики Млечный Путь. Из-за такого масштабного вихря окончательно нарушилась межзвездная логистика и связи Империума. Просто напросто в одной половине государства человечества не светит главный ориентир для навигации в варп пространстве, Астронамикон. Психический маяк на Терре что управляется могучей волей находящегося между жизнью и смертью Императора.

Про Астронамикон Кимрес знал еще со времен Великого похода. Кое-что рассказал Торфин, еще он рассказал про весьма интересный феномен. Дело в том что когда галактика распалась на двое, в разных частях империума время начало течь иначе. Он уловил это уже спустя некоторое время общения как с Фенриром и Торфином, так и с Констанцией и Галатом-079. Каждый из них называл разные цифры, с некоторых пор время ведет себя донельзя распутно. С их слов выходило, что с момента появления разлома прошло от ста до трехсот лет*.

Кимрес вновь почувствовал ворох мыслей, что начинал над ним нависать. Все эти дни и недели что прошли с момента их выхода из Плена, он старался не задумываться об этом. Заставлял гнать от себя эти мысли и всех остальных легионеров. Смертных.

Несмотря на глухое недовольство, его приказу пока подчинялись. Сам же капитан старался сторониться братьев, не хотелось чтобы в разговоре начали задавать вопросы на которые у него пока нет достойного ответа. Его командное отделение имело доступ к получаемой капитаном информации. Но они пока что поклялись хранить временное молчание перед остальными братьями и смертной командой.

“Кого я обманываю... У всех есть глаза и уши. Они не глупцы, и уже начинают все понимать...”— капитан не заметил, что сказал свою мысль вслух.

Все эти дни он только и думал над этим, впитывал, осознавал, принимал. Пытался принять положение дел нынешнего Империума. Наверняка он не видел всей картины, но и этого хватает, чтобы впасть в негодование.

Рядом с капитаном прозвучали тихие шаги. Сопровождавший до этого своего хозяина на почтительном расстоянии, денщик приблизился вплотную.

— Неизвестность пугает любого на этом корабле, мой повелитель. Но все мы верим, что вы храните молчание не просто так. Кое-кто говорит, что вы проявляете нерешительность... Но все же многие говорят, что вы заботитесь о нас, хотите подготовить всех нас к правде...

Капитан скосил взор на ставшего вплотную к нему слугу. Как бы он отреагировал на такое поведение смертного еще год назад?

Наказал? Проигнорировал? Убил за дерзость?

Он прислушался к себе. Ему не хотелось, что-либо делать со своим слугой.

— Она очень... Тяжела. Я еще не до конца во всем разобрался, Барк.

Когда он в последний раз называл своего слугу по имени?

— Но ее придется озвучить, рано или поздно.

— Рано или поздно...

Кимрес повторил последнюю фразу. Космодесантник был могуч даже без брони. Барк выделялся своим телосложением и ростом, почти два метра. Как никак он частично прошел путь становления в астартес. Но даже так он смотрелся рядом с Кимресом, как подросток рядом с мужем. При желании капитан проломил бы ему череп с кулака, не факт что его слуга смог бы уклониться или блокировать.

О чем он думает?

Кимрес отогнал от себя эти кровожадные мысли. Это не его мысли...

Его взор вновь метнулся к зареву Великого разлома. Барк проследил за направлением взгляда своего хозяина.

— Я верю в вас, мой господин. Эта ноша только ваша. Но мне тяжело наблюдать за тем как вы... Страдаете...

— Страдаю? С чего ты взял?

Кимрес вновь посмотрел на своего денщика. Тот стоял к нему в пол оборота, опираясь спиной об металлические перила.

Смертный не ответил, он просто смотрел в глаза своему господину.

У него голубые глаза... Я знал про это?

Пару минут они так и смотрели друг другу в глаза. В конце концов капитан понял что хотел от него денщик. Не смотря на все преимущества астартес, как физические, так и ментальные. В основе он все равно человек.

Услышал бы это кто-нибудь из его знакомых из некоторых других легионов что презирают слабость смертных и пытаются всячески отгородиться от своего происхождения.

Капитан выдохнул громче, чем следовало.

“Я опасаюсь того, что многие не примут нынешнего положения дел... Все к чему мы стремились, ради чего лили кровь... Все потеряно. Понимаешь?”— капитан старался говорить не громко, словно боялся, что кто-то лишний услышит его исповедь.

Он поднял голову к горящим вдалеке звездам.

“Это не тот Империум что хотел создать наш Император. Мне хватило даже той толики информации что я прочитал там на планете, той дозированной полу лжи того инквизитора, недомолвок Торфина из Волчих Копий, увидеть своими глазами и глазами разведчиков... Мне хватило, Барк”— Кимрес вновь посмотрел на своего слугу, тот стоял как изваяние. Просто смотрел не отрываясь, выслушивал.

“Многие слышали ЭТО... Самое главное... Позор...”— голос капитана начал наливаться уже ничем не сдерживаемой обидой и злобой.

Губы Барка пришли в движение.

“Наш примарх Хорус, предатель...”: тихим голосом начал говорить слуга.

У Кимреса потемнело в глазах. Он постарался сморгнуть черную пленку. И обнаружил что его кулак замер в паре сантиметров от левой скулы смертного. Лицо слуги оставалось непроницаемым, но вот глаза. Зрачки были расширены до предела.

Мышцы руки и сжатый кулак разом заболели от перенапряжения, свело до ломоты. Тяжелый выдох, и космодесантник с трудом смог убрать руку.

— Прости меня, Барк. Прости… Я не знаю, что происходит со мной. Мир рушится вокруг меня, а мне и сказать об этом не кому. Все, против чего мы боролись, все потеряно. Император и мы все боролись против яда религии, и что я вижу?! Что я увидел там, на поверхности?! Тот кто, бесспорно, самый могучий человек в истории, человек что ненавидел все эти попытки его обожествления… Мало того, искоренял любую веру… Теперь сделан самым главным Идолом в Империуме!

Капитана корежило от произнесенных вслух слов. Он очень долго вынашивал эти выводы. Сам Кимрес за всю свою службу не видел Императора в живую, обстоятельства всегда складывались не в эту пользу, однако он умел слушать других.

—…я один среди бури, и все люди на этом несчастном корабле ждут от меня решения... И оно у меня уже есть, правда есть. Но мне страшно что это начинание умрет на влете, сломается под тяжестью реальности. Только тебе говорю об этом, Барк... Только тебе...

— Мы все видим это мой повелитель. То сколько на вас сейчас свалилось. Брат Лорс попросил меня по возможности вывести разговор на эту тему…

Кимрес стиснул зубы.

— … брат Лорс верен клятве. Он молчит обо всем что видел при первой встрече. Так же как и все кто был на поверхности.

— Да что уже толку держать все в тайне!

Кулак капитана сжался до хруста в побелевших костяшках.

— Так чего тогда сторониться очевидного. Следует возглавить, пока мы не совершили непоправимого, мой повелитель.

— Я опасаюсь реакции тех, кто всю свою жизнь провели в битвах под водительством Луперкаля. Как они отреагируют, когда увидят реальность? Барк!? Я успел послужить без своего прародителя. Мне знакомо это, а они нет. Понимаешь... Для них это будет удар...

Кимрес сделал пару шагов в сторону, его взгляд вновь обратился к звездам. Он собирался с мыслями. Плотина его разума дала течь, и он экстренно искал выход из этого метального “кризиса”. Как же он жалко выглядит. Он астартес, он должен быть непоколебим. А он сейчас изливает душу перед своим слугой.

— Я верю в вас, мой повелитель. Все то время, когда мы терпели ужасы Плена… Вы оставались непоколебимы, были подобно гранитному бастиону, ослепляющему маяку среди самой непроглядной бури… Это благодаря ВАШЕЙ стойкости, и решениям, мы все сейчас стоим здесь, мой лорд. Мы совершали ошибки, подвергались сомнениям, но однако преодолевая все, Ваши братья как бы то не было все равно верят в вас. А вы им верите?

Барк теперь стоял к нему вплотную. Смертный смотрел на него спокойно, без каких либо эмоций. Кимресу показалось на мгновение, он увидел отражение себя. Того себя который никогда не проходил бы возвышения.

— Верю

Оба перевели взгляды на далекие звезды. Они молчали очень долго.

Кимрес вновь и вновь обдумывал все сказанное, взвешивал на метафорических весах все доводы и все возможные последствия. На протяжении всего времени как он узнал правду о своем отце, он раз за разом думал над этой темой. Пытался найти зацепку, ту брешь из-за которой Луперкаль скатился в бездну. На основе обрывков информации что у него имелись, он не мог построить хронологии, только констатировать свершившиеся факты.

“Барк, ты помнишь то время когда тебя только-только закрепили за мной?”: капитан говорил тихо, будто почти не к кому не обращаясь. Он продолжал неотрывно созерцать мерцание далеких звезд.

Некоторое время между ними витала пауза. И вот из-за границ его взора послышался голос его денщика и легкие шаги.

Капитан на пару мгновений сместил взгляд в сторону от звезд. Его слуга стоял к нему спиной, навалившись всем телом на ограждение. На всем протяжении галереи, ограждение местами отсутствовало, местами на полу оставались черные пятна окалины. Ремонтом здесь еще не занимались, только навели порядок. Чудо что стекло купола осталось не поврежденным. Помнится сюда загнали парочку варп-ксеносов*, потеряли десяток из числа вооруженной команды, пока сюда не прибыло отделение легионеров с огнеметами. Этот отсек был потом запечатан до самого дня выхода из Плена.

“Да, мой лорд… Это было за год до того… как в бою пал ваш предшественник… капитан Иктэ”: денщик говорил с паузами между словами.

— Да, а ты помнишь что было сразу после этого?

— Конечно, господин. Я же был там, рядом с вами.

— Я раз за разом вспоминаю тот разговор с нашим Отцом. Иии… Сопоставляю с тем что мы имеем сейчас.

— Вы ищете причины, но вам не хватает для этого фактов?

— Да. У нас всех теперь есть цель, ради которой нам стоит сражаться за эту испоганенную мечту Императора…

— И вас не остановят эти новые… реалии. Нас же используют, как какой-то временный инструмент.

Кимрес вновь скосил на Барка взгляд, денщик правильно прочитал посыл жеста.

— Я далеко не глухой, мой господин. И совсем не глуп, чтобы сложить одно с другим.

— Некоторое время... Нам придется на некоторое время приспособиться... Но у нас свой путь.

— Император?

— Император. Он даст нам ответы.

— Осилим ли мы такой путь, мой господин.

— Ты знаешь ответ, Барк. Ты знаешь... Мы должны исполнить последний данный нам приказ. Изгнать невежество Древней Ночи, и объединить Человечество вновь. Враги человечества забыли остроту клыков Лунных Волков... Но мы им напомним... Напомним...

Кимресу надоело смотреть на мерцание далеких звезд. Барк продолжал стоять навалившись на ограду. Капитан сделал пару шагов и встал рядом со своим денщиком, тоже слегка привалился к ограждению. Теперь он увидел, что его слуга внимательно смотрел на подвеску в виде символа легиона, которая скользила между его пальцами.

Не отрываясь от созерцания значка, Барк вновь подал голос.

— Если Хорус предал, то и легион пошел следом за ним...

Кимрес пока не прерывал ход его мысли.

—...если мы оказались здесь спустя десять тысячелетий, то значит, могут быть и легионеры шестнадцатого что пошли против Императора.

Кулон прыгал между пальцами, поблескивая в приглушенном свете дежурных светильников. Черная волчья голова, зажимающая в зубах серебряный месяц, на лбу волка поблескивала золотая, волосяной толщины римская цифра ХХ.

— Возможно, Барк. Возможно... Пока что говорю только тебе... Торфин Морозорожденный назвал мне одно имя. Абаддон... Нынешний лидер предателей.

— Абаддон?! Надеюсь вы не имеете ввиду, первого капитана? Мой господин, даже я знаю минимум восемь легионеров, что носят такое имя!

— Возможно... Я уже думал об этом. Быть может это не тот Абаддон о котором мы с тобой думаем.

— А если это не так, мой лорд?

Кимрес мысленно скривился от таких слов. Для него образ первого капитана до сих пор был образцом служения, доблести, и благородства. Он не хотел признаваться себе.

— Посмотрим... Мы добьемся всей правды, Барк. Какой бы она не была... Пока что будем идти по течению.

Барк, молчал. Лишь кивал. Смотрел в сторону. Капитан поймал себя на мысли что, начал позволять своему слуге слишком многое. С предыдущими слугами у него не было такого... панибратства... Быть может потому что его слуга носил в себе такую же кровь, как и он, ведь Барк в свое время шел по пути возвышения в легионеры...

Капитан смотрел на этого, не смотря на все частично полученные улучшения, все же слабого по сравнению с ним человека. Кимрес теперь видел в нем силу, стойкость, и весьма острый ум. В будущем, следует найти этим проявившимся особенностям применение.

Надолго повисла тишина. Каждый думал о своем. Так они и простояли посреди зала обзорного купола в молчании, пока на личный коммутатор капитана не пришел сигнал, что на корабле началась пересменка. Это значит, что время отдыха у капитана закончилось, пора заступать на вахту. До следующего прыжка в варп еще есть время. А это значит, скоро начнется очередное собрание Ложи. Там Кимресу придется наконец отвечать на множество не приятных ему вопросов. Но теперь ему думается, есть что ответить своим соратникам по Ложе.

*Хочется пояснить. Империум, это огромная звездная империя, гигантские расстояния, разные миры со своими особенностями периодами суточными и годовыми. Также во вселенной вахи есть такая штука как варп, вихри и шторма оказывают влияние на течение реального времени, ускоряя или замедляя на годы, века и тысячелетия. С появлением Великого Разлома, Империум раскололся, из-за этого система летоисчисления окончательно пришла в негодность. По итогу в М42, каждый считает время как ему нравится.(Как удобно!)

*Варп-Ксеносы— во времена Великого Крестового Похода и после Ереси Хоруса, об демонах, опасностях варпа, темных богах, влиянии порчи Хаоса, и слыхать не слыхивали. Официально считалось что, да варп это параллельная реальность. А демоны, это ее обитатели, по тому же принципу как и ксеносы в реальном мире. Ну там орки, эльдары, худы... Демоны, тоже самое, только в другом измерении. И никакой мистики и религии тут и рядом не стоит. Так тогда наивно думали.

Cсылка на полный текст https://author.today/work/457102

Ссылка начало цикла https://author.today/work/416100

…Так не должно было закончиться. Ты на коленях, распотрошённый, хватаешь ртом воздух. Он стоит над тобой, такой благородный и справедливый, меч поднят в обеих руках, готов к удару.

Сангвиний теперь смотрит на тебя, перекинув меч через плечо. Ты видишь жалость в его взгляде, печаль, тоску. Он всё ещё надеется на другой ответ. Его не будет. Ты, видишь его недоверие. Ты видишь, как он думает: "Так не должно было закончиться".

Время вышло. Пауза заканчивается. Он опускает меч. Он так быстр, что ты даже не видишь, как это происходит. Идеальный удар. Самый точный, самый милосердный, самый важный удар мечом, который он когда-либо нанесёт. Но он не попадёт.

Древко Мироломца останавливает Багряный клинок. Резкий удар отдаётся по лезвию, по рукам и по всему телу. Его отбрасывает назад, даже когда искры от соприкосновения всё ещё танцуют в наэлектризованном воздухе. В его глазах удивление. Он снова замахивается. Твой Коготь отводит клинок.


Теперь он пытается провести колющий удар, подпитываемый нарастающим отчаянием. Ловишь его меч на обухе своей булавы и отбрасываешь удар в сторону.


Это выражение лица. Приятно. Он не может поверить, что ты на ногах. Он не понимает, почему твои раны не замедляют тебя. Он не может понять, откуда вдруг взялась твоя невероятная скорость.


Ты позволяешь ему нападать на тебя. Удар за ударом, каждый – смертельный, каждый – образец мастерства великолепного фехтовальщика. Даже в отчаянии, талант его не покидает. Ни один из ударов и финтов не срабатывает. Ты отбиваешь их, как только они приходят, булавой, потом Когтем, потом снова булавой. Даже отводишь вскользь плоскостями своей брони. Ты хочешь дать ему время, чтобы отчаяние его поглотило.


Так не должно было закончиться. Так он думал. Ну, так никогда и не должно было быть. Ты наслаждался вызовом, но состязание окончено.


Видишь, что он это понимает. К тому же, он доказал, что тоже не собирается менять своё мнение. Он не подчинится твоей воле. Ты думал, что он может, но нет. Какая жалость. Какая утрата.


И такой неблагодарный. Ты предложил ему всё. Всё. Он тебя отверг. Он отказался от твоего дара. Бесчувственный, неблагодарный мерзавец. Никто так с тобой не поступает.


Никто из вас больше не играет. Ты не думаешь, что он когда-либо играл, не по-настоящему, не так, как ты, но всё ещё было чувство сдержанности, как будто его неизменная вера в тебя сдерживала его удары в надежде, что ты раскаешься, сбросишь этот губительный морок со своих глаз. Он так думал раньше. А вот сейчас…


Как бы то ни было, сейчас он не играет. Он теперь намерен убить тебя. По-настоящему. Он хочет убить тебя больше, чем хочет спасти себя. Он атакует, а не защищается. Похоже, он всё ещё думает, что непобедим.

Он не такой. Он совсем не непобедим и далеко не неуязвим, как он вот-вот обнаружит. Пророчество сбывается. Сны были реальны. Твой любимый брат должен был их услышать. Судьба предопределена, и она требует платы. Все платят, Сангвиний, кто-то в один момент, кто-то всю оставшуюся жизнь. Нет лазеек, нет исключений, нет надежды. Понимаешь ли ты это, Сангвиний?


Сны ясно говорили ему, что он умрёт в тот день, когда встретится с тобой, но он убедил себя, что это не считается тем днём. Это не может быть днём, потому что время остановилось, и, следовательно, пророчество не может быть исполнено. Эта казуистика уже работала для него раньше. Он использовал её, чтобы отрицать судьбу несколько раз, возможно, больше раз, чем любой другой сын. Он думает, что может сделать это снова. Мой дорогой брат, ты намеренно заблуждался.

Судьба устала от твоих отговорок. Её больше не очаровывают твои постоянные, хитрые побеги и диалектические увертки.

Здесь нет никакой интеллектуальной технической возможности для эксплуатации. Сангвиний наивен, если думает, что судьба работает таким образом, особенно на этом макрокосмическом уровне.

Это тот день. Последний день. Дни, как братья, бывают разных типов, с разными качествами. Им не обязательно работать вместе и идти друг за другом, последовательно. День может быть один, и единственный.

Это твой день. Ты определил его размеры и продолжительность. Это единственный день из дней, бесконечный и вечный, и ничто не может его пережить. Вот он идёт, Багряный клинок сверкает. Он всё ещё думает, что победит.

Уворот от клинка. Ты размахиваешь Мироломцем. Он уклоняется, но ты и не собирался бить его так. Замах был таким, чтобы напугать его и поднять в воздух. Он взлетает, расправив белые крылья, вспышка золота, чтобы окружить тебя и сбить тебя сверху. Он верит в своё единственное преимущество: способность летать и превращать двумерный бой в трёхмерную атаку.

Но что его три измерения по сравнению с множеством, которыми ты командуешь?

Он парит над тобой, вертикальный подъём. Ты тянешься вдоль восьмого угла пространства и хватаешь. Коготь смыкается вокруг его задней лодыжки. Его подъём останавливается с жестоким рывком. На секунду он застывает в воздухе.

Ты сильно сбиваешь его, раскачивая за ногу, роняешь его тело на палубу. Ты позволяешь времени замедлиться, чтобы насладиться каждой деталью этого момента.

Вот он лежит распростертый, в крови, в разбитой броне, перья кружатся в потоках перегретого воздуха. Даже не смотря на граничащее с близкой смертью состояние, лицо твоего брата прекрасно… Лицо твоего брата, которого ты сейчас убиваешь…

Он рычал, бился лбом об стену, матрас с постельным были разодраны в лоскуты и теперь лежали на полу. Дверь в его каюту распахнулась, в комнату влетел стоящий на страже космодесантник. Закованные в керамит руки крепко обхватили его плечи, кисти… Оттащили в сторону. Капитан тут же обмяк, и осел на койку.

Сквозь кровавую муть в глазах он начал различать нависший над ним белый силуэт.

Сморгнув кровавую пленку, он окончательно смог разглядеть придерживающего его космодесантника. На мгновение ему почудился лик повелителя девятого*, жалостливый и осуждающий одновременно. К счастью, наваждение исчезло также быстро, как и проявилось. Не стало терзать и наяву.

Он видел лик шлема от Mk.2, горизонтальный синий визор, и частая вертикальная вокс решетка.

— Мой капитан? Вы уже в порядке?

— Помоги мне…

Капитан жестом обозначил легионеру, чтобы тот его усадил. Тело трясло, и ломило, да еще эта предательская слабость…

Астартес не должны видеть такие сны, астартес не снятся кошмары. Сам по себе факт наличия сновидений это редкость.

Сердца уже перешли на мерный стабильный темп, в голове больше не шумело.

Кимрес сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, до предела наполняя легкие воздухом, так что аж позвонки прохрустели.


Пока капитан приходил в себя, брат Лорс закрыл дверь изнутри, и теперь носком сабатона сгонял разорванное постельное в угол. Брат Лорс состоял в отделении штурмовиков, сейчас они стояли в караулах вместо отделения сержанта Тайлуса.

—Эти сны… Так не должно быть. Этот Варп…

—Всего лишь сны. Не похоже на помешательство, что было распространено среди смертных и легионеров когда “Полумесяц” был в плену моря душ.

Капитан поднял взгляд на легионера. Брат Лорс был относительно молод, из первых партий рекрутов Хтонийского набора. Белая броня, эмблема легиона, знаки тактической принадлежности, несколько небольших зигзагообразных красных черточек рядом с визором шлема. Дань традициям одного из кланов Хтонии.


Кимрес покачал головой и указал на кучу тряпья.

— От снов всегда бывает такое?

—Нет

—Вот именно.

Кимрес поднялся с койки, он вновь был полон сил. Дурные мысли и сон что их поднял отошли далеко на задворки разума, до востребования.

Он обвел свою каюту оценивающим взглядом. Не большая площадь, вдвоем с Лорсом они тут вполне с комфортом разминутся. А вот зайди кто сюда третьим, даже без брони, то это уже будет походить на братский склеп.

Никаких украшений и предметов роскоши, только встроенный в стену шкаф для одежды, и простенькие письменный стол со стулом. Для работы с документацией, в конце концов не всю канцелярию можно перекладывать на кого-то другого.

В каюте была еще одна, помимо входной, дверь. Она вела в личную оружейную капитана, там же должно хранится и знамя роты. Однако брат Лиам, с момента начала инцидента в варпе, с ним не расстается. Оно хранится на его броне в сложенном виде внутри специального контейнера. В бой он ходит с ротным же штандартом что крепился у него за силовой ранец терминаторского доспеха.


Мысли текли своим чередом, он занимал себя потоком незначительной информации.

Не торопясь капитан размял плечи, кисти, тем временем брат Лорс прошел из конца в конец комнату, вернулся к двери, жестом обозначил, что он возвращается на свой пост. Кимрес не поворачивая головы, лишь периферическим зрением прочитал этот жест. Он кивнул, и дверь мягко захлопнулась.

Он посмотрел в сторону шкафа с одеждами. Его время отдыха еще не вышло, и пока что ближайший десяток часов ему еще нет нужды облачаться в броню. Совсем недавно, даже стандартных суток не прошло, флотилия вышла из очередного варп прыжка.


Некоторое время флотилия будет перестраиваться, навигаторы корректировать маршрут, производится мелкий ремонт и подготовка к новому прыжку.

Пока Кимрес стоял перед раскрытым шкафом, дверь вновь открылась, и в каюту вошел его денщик Барк.

Молча, одними лишь вежливыми кивками, они поприветствовали друг друга. На кучу разорванного тряпья в углу, слуга легиона бросил лишь мимолетный взгляд. Видимо стоящий на страже Лорс немного ввел смертного в курс дел состояния его господина.


Слуга подступил к капитану, уверенно открыл дверцу шкафа и принялся извлекать одежду.

— Куда вы намерены проследовать, господин?

— Принять пищу и затем идти в тренировочные залы

— Да будет так мой господин


Кимрес распустил завязки на своем одеянии, денщик снял халат с его плеч. Теперь капитан остался стоять в одной набедренной повязке.


Пользуясь помощью Барка, капитан оделся в тренировочное облачение, поверх которого легла накидка что скрывала большую часть подробностей его фигуры. В сопровождении своего денщика, он спустился в трапезную корабля. Она была общей для всего экипажа. Так пришлось сделать во время Варп-плена. Максимально ограничить, централизовать все помещения, держать людей и астартес на менее протяженных оборонительных периметрах. Всем вместе было отбиться легче, ежели бегать из одного конца крейсера в другой.


Пройдя по коридорам, спустившись на пару уровней ниже командной надстройки, он вышел прямиком к открытым вратам блока обеспечения. В некогда ангарное помещение, были перенесены уцелевшие склады продовольствия. И хотя сейчас складские палубы были вновь наполнены провизией, привычка оставалась сильна. Все смертные вне командной палубы уже давно не расставались с оружием. Они принимали пищу держа стволы на коленях или в ногах. Появление в этом месте капитана, не вызвало особого внимания со стороны находящихся здесь. На Кимреса поднимали взгляды, почтительно кивали или коротко приветствовали, если оказывались рядом с лунным волком.


Из астартес был только один, легионер отделения сержанта Тайлуса. Тот тоже был без брони, как и Кимрес в тренировочном одеянии.

Капитан двинулся к раздаточному агрегату, дежурный по столовой подал ему глубокую миску и одноразовую ложку из крепкого пластстэка*.

Пищевой дозатор выдал ему предназначенную только для астартес питательную кашу. Синтезированный комплекс нужных белков, аминокислот и углеводов предназначенный для поддержания транс-человеческого организма. Если простой человек попробует вкусить такую пищу, самым легким исходом будет банальное расстройство кишечника, а как самое серьезное белковое отравление и стремительно протекающую гипергликемию. Физиология космодесанта такова, что легионер может достаточно долго обходиться без еды и воды, дольше простого смертного. К тому же, среди систем силовой брони имеется система переработки биологических отходов жизнедеятельности в питательную пасту. Система действенная, но только для экстренных случаев. Обычную пищу, астартес тоже может есть, но для насыщения потребны были на порядки большие объемы еды.

Получив свою порцию, капитан прошел к одному из более или менее свободных столов. Мебель была рассчитана на астартес, потому и столы, и лавки были немного выше и шире стандарта.

Однако это было не значительное неудобство, на всем корабле осталось всего две действующие столовые. На полторы тысячи персонала, хотя вначале было четыре, не считая полторы сотни астартес.

Год в плену варпа, как бы не звучало парадоксально, сблизил астартес и смертных как никогда. Как следствие, теперь легионеру не зазорно сесть среди смертных, и приняться вместе с ними, вкушать пищу.

Рядом, почти бесшумно присел Барк, он тоже принялся за свою порцию белково-углеводного рациона. По консистенции близкая к холодцу, ярко оранжевая масса.

Размеренными движениями, капитан принялся принимать пищу, и думать. А ведь раньше его мысли занимала только война и служение Империуму. Но теперь, в стене дамбы его разума наметилась трещинка, сквозь нее начало просачиваться нечто еще...

Пока что он не смог отыскать подходящего объяснения для тех ощущений, что он начал с недавних пор, испытывать к смертным.

Мысль что могла дать ответ скользнула в его голове и исчезла. Рука с ложкой задержалась на полпути. Он что-то упускал. Но что?

Периферическим зрением капитан увидел, что Барк обратил на него внимание.

— Повелитель?

Кимрес жестом дал понять, что все в порядке, и продолжил прием пищи.

Закончив трапезу, капитан последовал в тренировочный зал. В часы передышки между варп переходами, все свободные от несения наряда легионеры старались обновить свои воинские навыки. С некоторого момента здесь появлялись и смертные слуги легиона. Зал для тренировок смертного экипажа был безнадежно разорен во время вапр-плена, техникам удалось лишь ликвидировать последствия разгерметизации, на большее рук пока не хватало...

Вот и сейчас в дальнем конце зала, где располагалось стрельбище, собрался добрый десяток смертных. Сейчас они отрабатывали комплекс огневых упражнений. Неподалеку от них, в одиночестве, брат-штурмовик Логерт отрабатывал стрельбу из болт-пистолета. Пользовался он учебными снарядами, а потому был без брони. Даже издалека, капитан видел, как легионер бросает на смертных снисходительно-добродушные взгляды. Для астартес это было необычно. Теперь он начал это подмечать не только за собой...

Решетчатая дверь со скрипом открылась, людей для обслуживания не хватало. Слегка засаленная поверхность набранного из матов пола приятно пружинила под ногами.

Кимрес аккуратно снял с ног легкие туфли, скинул верхнюю одежду и остался в одних штанах. Легким шагом он обошел борцовскую клетку по кругу. Прошелся пальцами по одной из стен, где были закреплены тренировочные орудия.

Сначала разогрев. Десяток рукопашных связок с упором на ударную технику, затем перекаты и прыжки. Комплекс акробатических упражнений, растяжки и скручивания. Силовые упражнения с собственным весом.

Кимрес не раз слышал утверждения некоторых некомпетентных “экспертов” что якобы астартес уступают расторопностью в ущерб силе. Всякий раз капитан хотел смеяться над такими “мыслителями”. Да, броня астартес имеет некоторые ограничения, особенно терминаторская броня. На мостик в ней не встать, резкость движений и скорость оставляет далеко позади все возможности людей. Да и большинства гуманоидных форм ксеносов.


Раз-два, раз-два... Его кулаки мелькали быстрее скорости удара змеи. Насколько он помнил, такие звери водились во времена Древней Терры, когда люди еще не вышли в космос.

Хотя на некоторых некогда терроформированных мирах змеи тоже водились, по крайней мере, так говорил один летописец.

Пять минут. От его кожи уже исходил ощутимый жар, капли проступившего пота разлетались вокруг него. А он продолжал раз за разом повторять намертво заученные связки ударов. Почувствовав приятное тепло в мышцах рук и плеч, он начал добавлять к рисунку своих ударов движение корпусом и ногами. Он отклонялся, менял угол и уровень атак, ставил блоки. Его поединок с призрачным противником набирал обороты. Зрение постепенно начало сужаться, оставался лишь узкий коридор прямо перед ним.

Сердца бились подобно поршням в примитивном двигателе внутреннего сгорания, могучая грудь с гудением втягивала окружающий воздух, крылья ноздрей раздувались, с жадностью захватывая очередную порцию такого нужного кислорода.

Еще быстрее. Быстрее. Удары сыпались с почти неуловимой для глаза скоростью.

Время вышло, ровно двадцать минут. Кулак застыл в высшей точке. Дыхание мощное, но в тоже время ровное. Так и должно быть. Зрение вновь вернулось в норму.

Он увидел, что у него появился нежданный зритель.

Женская фигура застыла по ту сторону решетки. В карих миндалевидных глазах застыло восхищение напополам с первобытным страхом. Но там было кое-что еще...

Даже через смуглую от природы кожу проступал румянец, пальцы левой руки сжались на эфесе пристегнутого к поясу силового меча. Правая же прижалась к груди. Тонкие губы были чуть приоткрыты, было видно, как с них срывается прерывистое дыхание.

Капитан перехватил направленный на него взгляд. Коротким кивком поприветствовал женщину.

Разминая мышцы рук и ног, он сделал круг по периметру клетки. Не прерывая рисунка движения очередного упражнения, его палец нажал незаметную кнопку на одной из поддерживающих балок ограды.

Из ниши в полу поднялась стойка с набором тренировочного оружия. Мечи, двуручные и полутораручные, гладиусы, утяжеленные и облегченные образцы. Несколько видов топоров, комплект одиночных и парных кинжалов, учебная булава с генератором рассеивания импульса.

Кимрес всегда придерживался философии “универсального воина”, хотя в легионе предпочитали совершенствоваться в каком-то конкретном направлении. Когда он дослужился до капитана, у него появились возможности разнообразить свой личный и тренировочный арсенал. В некоторой степени эти его две небольшие коллекции его гордость.

Сегодня его выбор пал на гладиус и булаву. Перебирая атакующие и защитные стойки, он начал отрабатывать связки. Сочное гудение оставляемое булавой, перемежалось со свистом оставляемым от короткого клинка.

Прогнав весь комплекс несколько раз к ряду, он застыл посреди площадки. В относительной тишине, он услышал легкие шаги, затем скрип открывающейся двери клетки.

— Давно не виделись капитан...

К нему подходила женщина, облаченная в добротную карапас-броню* созданную Терранскими ремесленниками из улья Инд. Он очень хорошо знал историю этой брони, и ее владелицы.

Перед ним стояла молодая женщина, крепко сложенная, не высокая, с темной кожей и прямыми черными как смоль волосами. Темные миндалевидные глаза смотрели цепко и даже таинственно.

Всякий раз он видел в них нечто что не мог для себя объяснить. Восхищение? Трепет?

Астартес наконец полностью обернулся к вступившей в пределы октагона женщине.

Со стороны он наверняка смотрелся впечатляющим образчиком словосочетания “ангел смерти”, хотя ему больше нравилось словосочетание “титан войны”...

Нет, он не болел тщеславием и самолюбованием, как некоторые из третьего. Он не допускал выхода таких мыслей наружу, особенно на людях.

Больше двух метров росту, необъятной ширины бочкообразная грудь. Руки, увитые бугрящимися мускулами. Светлая кожа несла на себе следы многих перестрелок и жестоких рукопашных схваток. В строго рассчитанных местах тела были разбросаны кругляши портов подключения интерфейса брони.

Его выбор остановился на облегченном гладиусе, ее меч едва ли превосходил длинной и весом. Пропорции между астартес и смертными, чтоб их...


— Разве вы не забыли что для посещений... Следует согласовать время и место у ответственного лица...

Капитан, повторным нажатием кнопки, убрал стойку долой. Теперь он начал медленно описывать круги вокруг женщины которая, что почти не заметно для него, переместилась в центр октагона.

Теперь, на свету, стали видны блестящие металлом паутинки на ее лице и по всему телу. На смуглой от природы коже, это очень выделялось. Броня, хоть и побитая, всеравно несла в себе дивную смесь древне терранской индской старины с налетом технологичности. Компактный силовой блок на спине был покрыт стилизованными узорами птичьих перьев, растительные узоры покрывали почти все видимые пластины брони. В этот узор органично вплелись энерго и теплоотводящие жилы...

Элегантный шлем стилистически повторял черты головы хищной птицы. Золото, серебро, камни и перья. Сейчас большая часть украшений была потеряна в боях. Но и того что осталось, хватало произвести впечатление.

По видимым металлическим жилкам на коже, начали пробегать искорки от статического напряжения.

Меч медленно пополз из ножен... Хоп!

Клинки со звоном столкнулись. Не теряя времени, женщина нанесла восходящий лоу-кик*. Первый удар он намеренно пропустил. Чтобы сократить дистанцию. Ему не хватило сущей малости, чтобы достать ее кулаком в корпус. Женщина успела по инерции вывернуться и разорвать дистанцию. Улыбка озарила ее лицо, темные глаза горели азартом.

— Не забыла, капитан. Но я должна, в конце концов, выполнять свою работу...

Говоря эти слова, женщина приняла атакующую стойку. Он буквально слышал, как скрипят, и напрягаются готовые к рывку мышцы и связки.

— Дэви, сейчас нам всем не...

Момент рывка не укрылся от его глаза. Гладиус сбил полет ее клинка. Удар сбился, и вместо живота, лезвие прошлось по бедру. Свободной рукой он сгреб женщину в охапку, поднимая над землей. Женщина не растерялась, и разогнав имплантами возможности тела, дотянулась и боднула шлемом в лицо. Свободная рука проползла вдоль удерживающей ее руки космодесантника. Прохрустев, сведенными от напряжения, пальцами она нашла и продавила болевую точку. Вопреки его ожиданию, он потерял контроль над рукой всего на доли секунд.

Не успела она приземлиться на пол, как в центр груди ей прилетел мощный пинок. Перезвон металлической сетки поставил точку в их схватке.

Дэви сползла на пол, перевернулась на бок. Ее натужное дыхание было громким. Ловя паузы между вдохами, она прохрипела.

— Два раза... Да...? У меня был в этот раз шанс?

Кимрес отбросил гладий, стелав пару больших шагов он оказался рядом. Огромная ладонь раскрылась у нее перед глазами.

— Нет, летописец. Нет... Но признайтесь, в этот раз я обезвредил вас намного аккуратнее.

Рывок, и женщина уже стоит на ногах.

— Благодарю, капитан.

— Не за что, летописец.

Меч вернулся обратно в ножны, женщина отвесила замысловатый поклон и направилась к выходу, Кимрес последовал следом.

На выходе их уже ждал Барк. Он подал большое полотенце, капитан принял. Дэви тоже досталось полотенце, только маленькое. Протереть лицо и шею.

Пока капитан обтирался, чуть в стороне в пол оборота от смертных, он успел застать весьма странным занятием.

Дэви стояла, вскинув подбородок, обнажая шею. Барк стоял за ее спиной и, свернув полотенце в жгут стирал выступивший пот с кожи летописецы. Смертные то дело бросали друг на друга странные взгляды, делая по отношению друг к другу наполненные непонятным ему подтекстом жесты и телодвижения.


“Странные они иногда... Эти смертные”— отметил про себя капитан, и шагнул к лежащей на столике одежде. Время не ждет, у него еще много важных дел.

Едва он застегнул последнюю застежку на одеянии, его окликнула Дэви.

— Это правда?

Кимрес обернулся, женщина и его денщик как ни в чем не бывало смотрели на астартес.

— Что именно, летописец?

Женщина невольно потупила взгляд. Понизив голос она ответила.

— Собрание Ложи. Спустя столько времени... Говорят что вы наконец то расскажете что с нами случилось в самом деле.

— И кто же говорит об этом? Кто распускает слухи, летописец?

— Все. Команда, слуги, легионеры...

— Легионеры...

Кимрес поиграл желваками, Дэви невольно втянула голову в плечи. Теперь от нее запахло страхом, а не тем непонятным “запахом”. Астартес наделены обонянием иногда сильнее звериного...

— Разве собирание сплетен и пересудов входит в твои обязанности? Твое дело вести хронику наших деяний, поднимать правду для потомков. Я дам вам ее, без шелухи домыслов. До того, советую быть воздержанной.

Капитан бросил взгляд на своего денщика, обозначил жестом “Уходим”.

Кимрес скорым шагом направился прочь из тренировочного зала, оставив летописца делать выводы.


*Сангвиний— примарх девятого легиона Кровавые Ангелы. Один из самых сильных примархов, выделялся красотой и белыми крыльями, за что получил прозвище Великий Ангел. Крылья у него появились как реакция на воздействие сил варпа в его далеком детстве.

*Пластстэк— в мире вахи, по аналогии с прометиумом, тоже собирательный термин для материалов подобных пластику нашего времени.

*Карапас-броня— имперской гвардии доступно по сути два варианта защитного снаряжения, флак-броня и карапас-броня. Тяжелая и легкая. Первая по сути аналог нашей современной защитной экипировки. Каска, бронежилет, наколенники-налокотники. Крапас броня уже дает защиту практически по всей площади тела. В отличии от современных нам образцам тяжелых штурмовых и саперных броне комплектов, создана из куда более легких и технологичных материалов.

*Лоу-кик- в единоборствах так называют удар ногой по ноге или бедру противника. Наиболее часто термин можно услышать в UFC.

Ссылка на полный текст
https://author.today/work/457102