Почему матерью Пана могла стать только Дриопа
Архаичная Греция пахла не лавандой, а протухшим козьим сыром, сырой землей и первобытным ужасом полуденного леса.
В этой глухомани правил бал Пан — рогатое, волосатое существо, чей хохот сводил пастухов с ума.
И с его родословной античные мифографы нагородили такой каши, что без топора не разберешься.
Поздние афинские сплетники на полном серьезе травили байку, будто Пана родила… Пенелопа. Та самая жена Одиссея. Якобы благоверная согрешила с Гермесом, пока муж шатался по морям. А самые едкие языки и вовсе уверяли, что верная царица переспала со всеми ста восемью женихами разом (цеплялись за созвучие имени «Пан» со словом «всё»). Бред чистой воды, состряпанный в тавернах.
Были версии и про Зевса с нимфой Гибрис. Но пихать громовержца в отцы каждому лесному уродцу — банальная лень.
Подлинная магия этого монстра зарыта в Аркадии — диком краю, где люди жрали желуди и верили, что их предки топтали горы еще до сотворения луны.
Туда и заявился Гермес.
Мокрые еловые лапы хлестали бога по лицу, перья на лодыжках вязли в брусничнике. Впереди, на залитой тяжелым полуденным зноем прогалине, кружилась дева. Руки взлетали в такт папоротникам, голые ступни сбивали росу с осоки. Никаких ухаживаний, клятв и расшаркиваний. Звериный инстинкт сработал мгновенно: самец настиг добычу, и они рухнули на пахучий мох под вековыми дубами.
Эту девицу звали Дриопа.
И вот тут пазл складывается намертво.
В греческом языке корень drys означает «дуб». Дриопа — не просто безымянная лесная потаскушка, она само дерево, плоть первобытной пущи, сгусток древесного сока. Чтобы на свет вылез повелитель лесной чащи, летучий вестник пастбищ Гермес должен был сойтись именно с древесной сердцевиной.
Никакая рафинированная Пенелопа или городская наяда не создала бы этот контраст. Нужно было чистое, хрупкое древесное создание, чтобы вытолкнуть из своей утробы концентрированное лесное безумие.
