Ворец медленно положил свой автомат, прижав его к перекладине; жестом подозвав к себе одного из подчинённых, тот приказал ему подтащить стул. Тот, вальяжно усевшись, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку, после чего, раздав каждому из пленников по сигарете, закурил сам и продолжил говорить:
— Ну что же, вы, ребята, попали знатно. Если кто не заметил — то вы явно не дома, не на службе и не на зоне, вы, господа, попали на «Волю». На ваших руках набиты соответствующие татуировки, ну или, как мы их с братвой называем, «Меткой дьявола». Покинуть «Волю» невозможно, отсюда только два пути — в мир иной и в безрассудство.
Перепуганный Валентин, трясясь, протянул сигарету обратно; в его глазах виднелось отчаяние и страх — он не знал, куда попал, как отсюда выбраться и не убьют ли его эти спасители через пару часов. Валентин никогда не курил и даже в столь паршивой ситуации не собирался.
— Хм, не куришь? А вот на «Воле» придётся! Слушай, мужик, а ты вообще каким боком тут оказался? Сюда обычно либо зеков, как нас, закидывают, либо вояк бывших, они, если чё, на той стороне острова. Ну а вот червей офисных мы тут ещё с братвой не видывали.
Валентину стало ещё страшнее: мало того что он оказался где-то в жопе мира, так он тут ещё и является уникальным индивидом. Помятая белая рубашка, синие порванные джинсы и галстук — это явно не то снаряжение, которое бы помогло выжить; да ладно хотя бы выжить — его видно за километр, а зеки и вояки за своего его никогда не признают.
— Я... Меня зовут Валентин... Я политик!.. Да... Я политик... Не знаю, как я тут оказался... Честно...
— Да что же ты так, Валентин, трясёшься-то, я же сказал — мы тебя и других не тронем. Это Скворец со своей шпаной тут всех кого попало прессует, а мы, постояльцы благородные, новую жизнь на столь обширной земле начали! Вот таких, как вы, из рабства спасаем, на перестрелках помогаем, а нам всё одно да потому — бандосы, зеки и, одним словом, мрази!
Повисла гробовая тишина. Ворец докурил сигарету, после чего, подозвав уже второго подчинённого, что-то шепнул тому на ухо. Подчинённый шепнул другому, тот — второму, второй — третьему, и так, пока не дошло до адресата. Уже через пару минут перед выжившими лежало пять пистолетов.
— Господа, мы вас к себе взять пока не сможем, но и оставлять вас просто так мы тоже не можем. Поэтому прошу вас, примите этот подарок в виде набора молодого скаута, мать вашу! Один пистолет, две обоймы, самодельный рюкзак, в котором у нас — две тушёнки, один батончик и бутылка почти чистой воды. Ну и ещё и карта, куда же без неё; ну что же — как говорится, в добрый путь!
После этих слов Ворец и его люди скрылись в лесу, оставив выживших и Валентина один на один с этим жестоким и непонятным миром. Валентин быстро собрался, немного поковырялся в пистолете и, пару раз перекрестившись, отправился туда же, куда и все остальные. Новоприбывшие не знали, куда идти, поэтому все шли туда, куда глаза глядят, а глаза глядели на трупы, на подозрительные силуэты с ближайших кустов и на густой лес.
Со временем Валентин понял, что долго стоять на одном месте — это самый быстрый способ помереть, поэтому, достав карту, тот решил быстренько скорректировать свой маршрут. На карте было отчётливо видно: он находится на острове, окружённом бесконечной морской гладью; большую часть острова составляли густые леса и джунгли, по берегам были роскошные пляжи, а где-то в центре острова красовался большой красный череп — как сигнал того, что туда соваться не стоит.
Тяжело выдохнув и сложив карту обратно в уже разваливающийся рюкзак, Валентин направился в противоположную от всей группы выживших сторону. Его план был таков — добраться до пляжа, а там уже видно будет. Путь предстоял долгий и опасный; хрен его знает, что водится на этой дикой земле. Повезёт, если встретит ядовитую змею, ведь змея кусает по понятной причине, а человек стреляет просто по приколу.
Но самой плохой новостью было то, что солнце постепенно уходило за горизонт, а это значит, что совсем скоро нагрянет непроглядная тьма, в которой будут прятаться все самые ужасные монстры этого острова. Продвигаясь сквозь густые джунгли, Валентин резко наступил на что-то твёрдое и круглое; споткнувшись об загадочный объект, тот упал прямо на задницу. Опустив взгляд чуть ниже, Валентин чуть не закричал от ужаса — прямо у него перед ногами лежал белый пробитый череп, возле него лежало пару костей
и ржавая окровавленная труба, которой, видимо, и была нанесена столь ужасная рана.
Быстро подорвавшись с места, тот сделал вид, будто бы ничего не видел, и направился дальше. Передвигаться в густых зарослях было очень сложно: постоянно под ногами путались лианы, ландшафт делал всё, чтобы переломать путнику ноги, а гробовая тишина лишь добавляла всей этой картине большего ужаса. За каждым деревцем здесь может прятаться бандит с ржавой трубой, в каждом кусте может сидеть по три диких кабана, а на ветке — какая-нибудь пантера или ягуар.
Тяжёлый путь измотал Валентина; усевшись на поваленное дерево, тот посмотрел на небо — оно заметно потемнело, совсем скоро будет совсем темно, а это значит, пора разводить костёр. Немного пошарившись в рюкзаке, тот нашёл маленький спичечный коробок, о котором Ворец ничего не сказал. В нём лежало пара надломленных спичек; путник взял одну из них, и спустя пару мгновений перед ним разжёгся небольшой костёрчик из вроде как сухих веток и элементов бесполезной одежды Валентина. Первым в расход пошёл
галстук, вторым пошла рубашка, а третьим — нижняя часть джинсов. Костёр горел уже в кромешной тьме; в джунглях темнеет куда быстрее, чем где-нибудь на пляже.
Желудок уже весь изнылся, поэтому, ещё немного поискав в рюкзачке, был обнаружен маленький протеиновый батончик и старая банка консервов. Открыв батончик, Валентин съел его за пару укусов; желудок явно не был в восторге от такого перекуса и требовал большего. Поэтому, через отвратительный запах и внешний вид, было решено попробовать консервы.
Вкус, как и ожидалось, соответствовал первому впечатлению, но что поделать — это сейчас единственная нормальная еда, которую можно найти. От такой трапезы желудок был уже доволен, но ненадолго — всё же как можно быть довольным, когда тебе рвёт днище в кустах. Зато всё самое плохое вышло вместе с этой грёбаной тушёнкой.
Валентин уже довольно сильно измотался, поэтому положил рюкзак под голову как подушку; тот улёгся на ствол поваленного дерева и принялся наблюдать за звёздным небом. В городе такого точно не увидишь — сотни звёздочек бродили по бесконечному небосводу; красота завораживала его, постепенно погружая в глубокий сон.
Проснулся Валентин от резкого шороха в кустах; подпрыгнув с места, его взгляд устремился на то, что стояло в кустах. С одной стороны, это был человек, а вот с другой... Он стоял в неестественной позе и смотрел через треснутые линзы противогаза куда-то в сторону, не замечая перепуганного Валентина. Человек постоял так ещё пару секунд, после чего, шатаясь и спотыкаясь, тот, бурча себе что-то под нос, направился прямо к путнику.
— Ааа... Охх... Ма... Мама... Хы...хы... Больно... больно!.. Устал, надо бы посидеть...
Загадочный человек уселся прямо рядом с обосравшимся от страха Валентином, который всё это время держал своего гостя в прицеле пистолета. Человек продолжал неподвижно сидеть; теперь он смотрел на тлеющие элементы костра.
— Устал... Домой хочу... Точно вернусь... Вернусь!.. Два года всего-то, два года!.. А потом дембель... Невеста! У меня же есть невеста... Ждёт... А я вернусь!..
