НеХогвартс Отчизны. Студенты и рутина
Прекрасное августовское утро было прекрасно всем, кроме, собственно, утра.
Большинство моих рабочих смен были раскиданы по ночам, и я уже давно вела образ жизни вампира, изредка встречая рассветы и отсыпаясь, пока солнце в зените. Жизни это особенно не мешало, ибо в двадцать пять ты молод, энергичен и здоров – в большинстве случаев. О том, чем мне придется расплачиваться лет эдак через десять, я старалась не думать.
Ну а теперь мне грозит буквально волшебная жизнь – уж наверняка найдется заклинание, которое поможет исправить хотя бы часть сбоев в организме. В «Ведьмаке» вон даже из горбуньи красотку сделали. Так мы тоже славяне, вдруг и я так смогу?
А если есть вампиры, которые как в кино сейчас, а не как давно, то можно и к ним, в ночную смену новых возможностей. Может, тоже найду себе прекрасный Кабачок, с которым ворвусь в прекрасную вечную жизнь… Хотя, это другое кино. Пусть и снимался Кабачок в обоих.
Критически осмотрела себя в зеркало – в целом, по утрам, я вполне подхожу под образ невзрачной серой мышки, которую в итоге все любють и хочють. Можно и простую смертную отыграть, а можно и доярку из Хацапетовки. А потом я стану прекрасным лебедем. Ну, или просто глаза подведу, и уже почти главная злая антагонистка, потому что просто злая. И красотка, ага.
Рюкзак собирала по стандартному принципу «мало ли что пригодится». В конце концов, гаечный ключ, например, выручал не раз. Магия магией, я-то о ней не знала, а по маковке возжелавшему потную девицу в спецовке после ген уборки он нормально отработал в свое время. Не говоря уже о прямом назначении ключа. Отвертка, аптечка на пару килограммов разного, фонарик… запасное белье и штаны – Ираиде Борисовне я поверила. Помада, тушь, лак для волос (сроду им не пользовалась), ручка, тетрадка – я ж на собрание еду. Вязальный крючок, моток пряжи, семечки – на случай скуки, печеньки – для голодного края и возможного налаживания коммуникации. Зажигалки, спички, сигареты, дезодорант, всякие мыльно-рыльные приблуды. Потому что естественная красота дорого стоит. Ножницы? И ножницы. И еще нож. И штопор.
Мы же знакомиться будем!
И – проездной. По случаю своего нового статуса я купила себе наконец кошелек, чтобы не собирать по всему рюкзаку деньги. Дамский баул коварен.
Долго ли коротко, но я добралась до унылой остановки и школьной буханки, прикидывая, сколько мне будет выходить кататься на такси. Я очень отвыкла от утренней толкотни общественного транспорта. И от такого количества людей. И от таких тесных контактов. Хоть тест на беременность покупай, ей-богу. И вот так вот люди годами живут и ездят. Выкуси, Джон Крамер, маршрутка в семь утра – вот где игра началась!
Антистрессовая печенька пала первой в этом неравном бою с суровой реальностью.
А день только начался!
На остановке я оказалась одна, хотя ждала попутчиков, но то ли у всех своя буханка, то ли я ранняя птаха. Безбожное опоздание не рассматривала – в письме и у Ираиды Борисовны сбор в Школе был указан в восемь тринадцать утра. Почему тринадцать? Потому что.
Я так поняла, что это главный магический аргумент. Мне подходит. Я с такой аргументацией половину сознательной жизни живу.
Буханка встретила меня снова распростертым дверным проемом, приветственно побибикала, и мы снова отправились в полный колдобинами путь. И ладно. Я на массаж уже год хотела записаться, и все никак.
Атланты в это утро тоже выглядели неважно, а кариатиды и вовсе свалили с рабочего места, подперев свод какими-то палками, а сами играли в карты у входа.
– Добрый день, – все-таки они крышу держат, надо быть вежливой.
– Добрый, – ухмыльнулась каменная статуя со сколотой прической. – Какие-то вопросы?
– Да не то чтобы… Хотя есть интерес по поводу композиции, – я кивнула головой на палки вместо кариатид.
– В покер проигрались, – равнодушно бросила вторая дама, без одного пальца на ноге и трещинами по рукам.
– Ааа… Ну, хорошего вам дня.
Самым странным во всей ситуации оказалось то, что я вообще не удивилась. Пока сиделкой в ПНД работала и не такое видела. С поправкой на мягкость мясных человечков.
За спиной раздалось раскатистое хихиканье статуй, как щебенкой сыпанули, но оборачиваться и уточнять причины смеха не стала. Мое душевное равновесие сегодня было воистину монументально (не считая общественного транспорта), не хотелось терять лицо.
В прохладном холле мне встретились трое: мужчина приятной наружности лет тридцати с симпатичной круглой плешкой на макушке, парень лет двадцати гоповатого вида в спортивных штанах, туфлях и с барсеткой, и сногсшибательной внешности девушка моего возраста. Чем-то напоминала Сальму Хайек в молодые годы, только еще круче. Вот кто должен играть антагонисток сериалов для России-1! По сравнению с ней мы вообще все серые мыши.
– Привет, – махнула рукой красотка. А должна бы стервой быть по канону! – Я Марьяна.
– Привет, – нестройно ответили парни, завороженно рассматривая Марьяну. Но тут к ребятам вообще без претензий. Такая роскошная женщина не каждый день встречается! Будь во мне чуть меньше гетеросексуальности, я бы пропала.
– Привет, я Аглая. Это нас так мало?
– Да вряд ли, – гоповатый паренек представился Антоном, – мы довольно рано. До собрания еще тридцать семь минут.
Плешивый сверился с часами и молча кивнул. Имени своего так и не назвал. Очень зря. Теперь он навсегда останется для меня Плешивым, даже если его зовут Калистрат. Хотя ему, вероятно, все равно.
Мы перебрасывались фразами, знакомясь поближе. Антон оказался педантичным парнем с серьезной заявкой на обсессивно-компульсивное расстройство, Плешивый-не-Калистрат – таксистом для души со своим бизнесом, а Марьяна «Хайек» – приятной девушкой усредненного интеллекта – не то чтобы тупая, но какая-то наивная, тепличная, что ли, но очень душевная.
Потихоньку приползали остальные абитуриенты. Или мы уже студенты? Мужчина за сорок с благородной сединой и развитой мускулатурой, женщина около тридцати с потухшими глазами и старой авоськой в руках, две близняшки, справившие совершеннолетие неделю назад, одинаковые до ужаса и хорошенькие до невозможности, дородный усач тоже ближе к сорока, с раскатистым басом и обаятельной улыбкой. Разношерстная публика от восемнадцати и старше. Мне еще повезло, что про меня вспомнили в мои двадцать пять!
Двадцать человек, потерявшихся в своих возможностях. Или во времени. Или еще где-то.
– Доброе утро, уважаемые студенты, – торжественно прозвучало в холле. Голос шел отовсюду, отражаясь от стен, но не создавая эхо. – Добро пожаловать в Школу Чародейства!
Голос был тверд и звучен. И создавал некоторое противоречие с сухоньким старичком метра полтора длиной, вышедшего к не юным уже не отрокам. Был он седовлас, седоброво кустист и седобородо фееричен. Эдакий Черномор из «Руслана и Людмилы»… А то может он и есть?!
Собрание на самом деле оказалось довольно скучным. Обычное собрание, в общем. Как пятиминутка длиною в полтора часа, где сначала всех песочат, потом песочат, потом вроде бы обозначают важные задания на день или неделю, попутно песоча, кого-то походя хвалят так, что лучше бы еще разок пропесочили. Рутина.
– Занятия начнутся с первого сентября, – подытожил наконец Федот Федорович, так представился «Черномор». Даже имя с претензией на оригинальность оказалось обычным. – По учебникам подойдите на второй этаж, выдадут. С остальным разобрались. И еще раз – добро пожаловать!
И растворился бесшумно перед своими новыми студентами, вызвав экзальтированное «о-о-ох» у присутствующих. Эффектнее, чем играющие в покер кариатиды, кстати.
– Ты покупала кастрюли? – звонко поинтересовалась Марьяна, поворачиваясь ко мне, когда общий шок и трепет поутих. – Никогда не готовила, не разбираюсь совсем!
– Не покупала. Да не вопрос, пойдем. В прошлый раз Ираида Борисовна рассказала, где лучше затариться. Сходим в библиотеку и поехали. Кто с нами поедет за посудой?
И так обычными делами мы начали свое не обычное обучение.
