Серия «Мелкий Боб»

Люцифер прислал записку, нацарапанную на аптечном рецепте: «Боб, этот тип выпил из стариков больше крови, чем стая голодных вампиров. Организуй ему курс интенсивной терапии. Пусть оздоровится так, чтобы кости запели».

Интерьер: Локация «Санаторий "Последний Вздох"»

Я создал идеальное место для тех, кто любит лечиться по телевизору.

Обои: С рисунком из бесконечных электрокардиограмм, которые показывают «прямую линию».

Освещение: Мигающие люминесцентные лампы, создающие эффект «предсмертного коридора».

Запах: Смесь формалина, дешевой валерьянки и невыполнимых обещаний.

Час 1: Входящий звонок

Эдуард очнулся в белом халате, приклеенном к его телу суперклеем. Перед ним — золотой телефон, у которого нет кнопок, зато есть острые шипы на трубке.

— Алло? — привычно запел Эдуард, натягивая дежурную улыбку. — Здравствуйте, уважаемая...

— Это я, Эдуард, — я материализовался в образе столетней старушки в платочке, которая очень плохо слышит. — Внучок, я вам как родному сыну верила! Ты обещал, что мои ноги будут здоровыми как у молодой козочки! Я выпила твой «Эликсир Юности», курс из семи баночек купила, а эффект, говоришь, только после двадцать восьмой появится? Теперь у меня из ушей растет мох, а хвост мешает сидеть!

— Мадам, это процесс детоксикации, — мгновенно включился мошенник. — Мох — это выход шлаков! Но акция заканчивается через пять минут! Вам нужно срочно закрепить результат и купить вторую партию «Омолаживающих Свечей» из серы извергающегося вулкана. Всего за пять ваших пенсий!

В этот момент телефонная трубка раскалилась добела и впилась шипами в его ладонь.

— Ой! — вскрикнул Эдуард.

— Что такое, внучок? Сердечко прихватило? — прошамкал я. — Так ты же сам говорил, что твои БАДы делают сердце вечным. Глотай!

Я вывалил на стол гору таблеток размером с футбольный мяч. Каждая называлась «Совесть-Форте».

День 4: Побочные эффекты

Я решил, что Эдуард должен на себе прочувствовать действие всех своих чудо-препаратов. Каждый давал строго противоположный эффект от обещанного.

Он выпил свои «Таблетки для улучшения памяти» — и мгновенно забыл, кто он такой, но зато отчетливо помнил лицо каждой обманутой бабушки.

Принял «Эликсир бодрости» — и почувствовал такую усталость, будто тащил на себе все непроданные коробки с БАДами со всех складов мира.

Он пожаловался на жажду.

— Вот, Эдик, твой «Структурированный гидрогель с ионами серебра», — я протянул ему стакан с кипящей ртутью, в которой плавали куски ржавого железа.

— Но это же яд! — в ужасе отшатнулся он.

— Что ты! В твоем рекламном буклете было написано: «Очищает организм на атомном уровне». Атомы же останутся? Останутся. Пей.

Каждый раз, когда он отказывался, в комнате включалась запись его собственного голоса, усиленная в сто раз: «Бабуль, ну вы же хотите увидеть свадьбу правнуков? Последняя упаковка осталась, специально для вас отложил... Я вам скидку сделаю, только никому не говорите...»

Звук был такой частоты, что у Эдуарда начали крошиться зубы.

Неделя 2: Консилиум благодарных клиентов

К Эдуарду пришли «благодарные клиенты». Я вызвал из нижних отделов не абстрактные тени, а вполне конкретных персонажей.

Первой была Клавдия Петровна, продавшая квартиру ради «полного курса от диабета». Она молча показывала Эдуарду свои посиневшие пальцы — результат отказа от инсулина в пользу «травяных капсул».

Вторым явился Николай Иванович, ветеран войны, потративший последние сбережения на «восстановление зрения». Он водил перед лицом Эдуарда палкой для слепых, методично отсчитывая удары метронома.

Третьей пришла Зинаида Марковна. Она ничего не говорила, просто держала в руках фотографию внуков, которых не увидела перед смертью — все деньги на билет ушли на «Комплекс долголетия».

Они не кричали. Они просто окружили его и начали очень медленно, вдумчиво и бесконечно зачитывать ему инструкции к его же фуфломицинам мелким шрифтом.

— Здесь написано... — шептала Клавдия Петровна, — что возможна легкая тошнота...

В этот момент пол под Эдуардом превратился в центрифугу, которая начала вращать его со скоростью 300 оборотов в минуту.

— ...и небольшое головокружение, — закончила она.

Финал: Аптека в конце Вселенной

Сейчас Эдуард работает в «Аптеке Самообслуживания».

Его задача: рассортировать по алфавиту триллион таблеток, которые постоянно меняют форму, цвет и название. Но вот загвоздка — количество таблеток растёт быстрее, чем он успевает их сортировать. За каждую отсортированную появляются три новых. Чистый Сизифов труд, только вместо камня — бесконечные пилюли.

Если он ошибается (а он ошибается всегда, потому что таблетки невидимые), у него начинает нестерпимо чесаться пятка, но почесать её он может только «Чудо-Чесалкой за 15 000 рублей», которая ломается в руках при первом касании.

Но самое сладкое — это его «План Продаж». Ему нужно продать «Таблетку Бессмертия» самой Смерти. Смерть приходит каждый час, внимательно слушает презентацию Эдуарда, а в конце говорит:

— Знаешь, я подожду скидок. Или когда курс будет полный — мне ведь нужно минимум двадцать восемь баночек для эффекта, так?

И забирает у Эдуарда еще один кусочек его жизненной силы, которой у того в Аду и так отрицательный баланс.

P.S. от Боба:

Кстати, тот таргетолог из прошлой записи и Станислав из отдела кадров спелись. Теперь они пытаются продать Артемию-коучу рекламу на БАДы Эдуарда. Круговорот идиотов в природе — это то, на чем держится наше отопление.

Люцифер прислал служебную записку, прикрепленную к розовому воздушному шарику: «Боб, этот парень обещал людям выход из зоны комфорта. Организуй ему зону, из которой выхода нет, но комфорт постоянно "визуализируется". Пусть почувствует истинный масштаб своего инфобизнеса».

Интерьер: Локация «VIP-Коворкинг "Потоковое Состояние"»

Я создал пространство, которое выглядит как идеальный Instagram-кадр, но с подвохом.

Стены: Покрыты сусальным золотом, которое при прикосновении оказывается липкой патокой.

Мебель: Прозрачные стулья из «дизайнерского пластика», которые под весом тела начинают медленно плавиться, превращаясь в капкан.

Воздух: На 90% состоит из блёсток и аромата «успешного успеха», от которого хочется чихать так, чтобы вылетели глазные яблоки.

Час 1: Прогрев аудитории

Артемий открыл глаза, поправил воображаемую петличку и тут же выдал в пустоту:

— Привет, мои осознанные! Сегодня мы прокачаем ваш финансовый термостат!

— Добрый день, Артемий, — я материализовался перед ним в костюме из змеиной кожи (буквально). — Я твой куратор из департамента «Окончательной Трансформации». Твоя задача проста: чтобы выйти отсюда, тебе нужно продать курс «Как выбраться из Ада» аудитории в соседнем зале.

Артемий просиял.

— Легко! Я закрою их болячки, подсвечу дефициты и выведу в ресурс! Где клиенты?

Я открыл дверь. В зале сидел голодный цербер. У него не было никакой боли, кроме желания откусить Артемию то место, которым он думает (то есть, скорее всего, кошелек).

День 3: Работа с возражениями

Артемий охрип. Он три дня пытался объяснить трехглавому псу концепцию «личного бренда».

— Понимаете, — убеждал он левую голову, — вы не просто охранник, вы — бренд-амбассадор врат! Вам нужно упаковать свои смыслы!

В ответ центральная голова просто смачно чихнула на него желудочным соком.

— Боб, — прошептал Артемий, вытираясь «чеком из ресторана Дубая», — они не конвертируются! У них низкий уровень осознанности!

— Нет, Артемий, — улыбнулся я. — Просто у них нет кредитных карт. А без кредитных карт твой курс теряет магическую силу, не так ли?

Неделя 2: Квантовый тупик

Я решил поддать жару. Теперь каждый раз, когда Артемий произносил слова «поток», «инсайт» или «проработка», его било током с напряжением в 220 вольт.

— Сегодня я испытал такой... бззззт!... озарение! Нужно просто... бззззт!... вибрировать на высокой... бззззт!...

К концу дня он напоминал дергающийся неоновый указатель.

Но самое весёлое началось, когда я принёс ему еду.

— Вот твой обед, Артемий.

На тарелке лежала пустая карточка с надписью: «Представь, что это стейк. Просто визуализируй вкус. Ты же сам говорил, что реальность пластична».

Он попытался грызть картон, плача от «высоких вибраций».

Финал: Вечный Вебинар

Сейчас Артемий заперт в стеклянном кубе. Перед ним — камера, которая транслирует его выступление в бесконечность.

Его наказание — «Вечный Прогрев».

Он должен бесконечно рассказывать о том, какой крутой продукт он создаст завтра. Но завтра не наступает никогда. Он обязан выкладывать по 50 «сторис» в час о том, как он счастлив в Аду, при этом стоя на гвоздях, которые на самом деле — раскаленные штыри.

А самое обидное для него? В углу куба висит счетчик «Зрителей онлайн». Там всегда стоит цифра 0. Он продает воздух самому себе, и даже он сам себе не верит.

P.S. от Боба:

Вчера заглядывал к Люциферу. Тот в ярости: какой-то грешник-таргетолог настроил рекламу котлов на его личный смартфон. Теперь шефу каждые пять минут прилетает: «Устали от жары? Купите кондиционер "Снежинка" со скидкой для сатанистов!».

Таргетолога уже перевели в отдел к Станиславу из прошлой записи. Теперь они вдвоем пытаются дозвониться до техподдержки, которой не существует.

Люцифер прислал аудиосообщение: «Боб, этот парень считал себя мастером социальной инженерии. Устрой ему такой "колл-центр", чтобы он мечтал о гудках в трубке как о райском пении».

Интерьер: Локация «Офис "Open Space" 666»

Я спроектировал пространство, которое является кошмаром любого фрилансера и офисного планктона.

Освещение: Мерцающие люминесцентные лампы, которые издают звук умирающего комара и вызывают мигрень через пять минут.

Рабочее место: Стол, шатающийся на 3 сантиметра в разные стороны, и кресло, у которого одно колесо всегда заклинило, а спинка бьёт по почкам.

Гарнитура: Намертво приклеенная к голове, которая постоянно шепчет: «Оцените качество обслуживания по десятибалльной шкале боли».

Час 1: Входящий вызов из реальности

Станислав очнулся перед монитором. На экране — бесконечная база данных, состоящая из имён его родственников и бывших подельников.

— Где я? — пробормотал он, пытаясь снять наушники.

— Добрый день, Станислав! — раздался мой голос прямо у него в черепе. — Это служба мониторинга вашей совести. Зафиксирована подозрительная операция по переводу вашей души в дефицитный фонд. Чтобы подтвердить транзакцию, вам нужно совершить один успешный звонок.

Он усмехнулся. Для него это было как два пальца об асфальт.

— Да легко! — он набрал номер. — Алло, бабуля? Это из Центробанка...

Но стоило ему открыть рот, как вместо его уверенного баритона раздался звук ржавой пилы, вгрызающейся в бетон.

На том конце провода «бабуля» (которая на самом деле была демоном-стажёром) начала орать: «Внучек! Ты почему не ешь суп?! Переведи мне деньги на лекарства от деменции, прямо сейчас!»

Стас пытался сбросить вызов, но кнопка «Отбой» нажалась только после того, как он выслушал 40-минутную лекцию о вреде майонеза.

День 4: Великий Скрипт

К четвертому дню Станислав охрип. Он понял правила: он должен звонить, но каждый, кому он дозванивается, оказывается ещё более наглым мошенником, чем он сам.

— Алло, — сипел Стас. — Я... я хочу предложить вам...

— Мужчина! — перебивал его голос из трубки. — Вас беспокоит служба безопасности службы безопасности! На ваш аккаунт в аду наложен арест. Срочно продиктуйте код из СМС, который придёт вам на левое колено в виде ожога!

Стас посмотрел на своё колено. Там медленно проступали цифры 6-6-6.

Он закричал, но гарнитура тут же выдала: «Ваш крик очень важен для нас. Пожалуйста, оставайтесь на линии». И включила «Лунную сонату» в исполнении расстроенной вувузелы.

Месяц 2: Роботизация личности

Станислав больше не пытается шутить. Он сидит, уставившись в монитор, где вместо цифр теперь бегают маленькие огненные пауки.

Я зашёл к нему, попивая латте с пеплом.

— Ну что, Стас? Как успехи? Много «мамонтов» развёл?

— Боб, — прохрипел он, — умоляю... Дай мне просто тишину. Хотя бы на минуту.

— Тишина? — я сделал вид, что сверяюсь с графиком. — Извини, Стас. У нас тариф «Безлимитное искупление». О, смотри, тебе звонят!

На экране высветилось: «МАМА (с того света)».

Стас с надеждой схватил трубку, но голос матери сказал:

— Сынок, я тут попала в беду, нужно срочно перевести 50 тысяч чертей на безопасный котёл...

Он уронил голову на стол. Его собственный метод вернулся к нему, деформированный и доведённый до абсурда. Теперь он — вечный оператор в колл-центре, где никто не верит ни одному его слову, а сам он обязан верить каждому бреду, который льётся ему в уши.

Задание выполнено. Станислав понял: самое страшное — это когда ты сам становишься объектом своей «гениальной» схемы. Теперь он вздрагивает даже от звука упавшей вилки, ожидая, что она предложит ему оформить кредитную карту.

P.S. от Боба:

Кстати, о мошенниках. Люцифер вчера получил спам-рассылку в личку: «Забронируйте место в раю со скидкой 90% по промокоду "LUCIFER_LOX"». Он так смеялся, что случайно испепелил три сервера с данными грешников-налоговиков.

Ребята, честное слово, даже в Аду этот вид бизнеса считается зашкваром. А за «безопасный счёт» у нас отдельный тариф: вилы с подогревом и оператор, который вечно переводит вас на другого специалиста.

Люцифер скинул пометку: «Он слишком долго кормил людей обещаниями сытости. Пусть теперь сам станет главным гостем на празднике воображения».

Интерьер: Ресторан «L'Absence» (Отсутствие)

Я спроектировал пространство, которое выглядит как мечта перфекциониста-минималиста.

Освещение: Точечные лучи, бьющие в пустоту, создавая иллюзию, что на столе что-то лежит.

Мебель: Прозрачные стулья из застывшего азота. Садишься — и чувствуешь, как твой статус тает вместе с комфортом.

Звук: Записанный на бесконечный цикл хруст пустой тарелки и вздохи восхищения критиков, которых не существует.

Час 1: Аперитив из ожиданий

Жан-Пьер материализовался в белоснежном кителе. Он тут же начал искать свет, чтобы сделать селфи с «подачей».

Я вышел к нему в образе официанта-призрака.

— Шеф, ваше первое блюдо: «Слёзы единорога, дистиллированные из эха вчерашнего обеда».

Я поставил перед ним огромную тарелку. В самом центре, под колпаком, не было... ничего. Совсем. Даже пыли.

Жан-Пьер прищурился. Его профессиональная гордость не позволила ему признать, что его разводят.

— О, какая текстура! — воскликнул он, поднося пустую ложку к губам. — Чувствую нотки высокомерия и послевкусие неоправданных надежд.

Я едва сдержал смешок. Он ещё не понял, что это не дегустация, а режим питания на ближайшую эру.

День 2: Основной инстинкт против эстетики

На второй день концептуальный голод сменился обычным, человеческим желанием сожрать хотя бы корку хлеба.

Жан-Пьер попытался заказать стейк.

— Извините, шеф, — ответил я, поправляя воображаемую салфетку. — У нас только молекулярная деконструкция коровы.

Я вынес ему «Эссенцию говяжьего мычания». Это был просто звук «Му-у-у», записанный на старую плёнку.

Он попробовал «откусить» звук. Получилось плохо. Его лицо приобрело оттенок разочарования, который обычно бывает у людей, осознавших, что они купили курс по успешному успеху.

Неделя 3: Шведский стол «Мираж»

Я открыл для него обещанный безлимит. Залы ломились от блюд. Там были горы золотистого картофеля, сочные рёбрышки и запотевшие графины с морсом.

Жан-Пьер бросился к столам. Но стоило его руке коснуться румяной корочки, как пальцы проходили сквозь неё, как сквозь утренний туман над болотом.

Он хватал ртом воздух, пытаясь поймать аромат, но пахло только антисептиком.

— Боб, это издевательство! — закричал он, пытаясь зачерпнуть ладонями голографический суп.

— Нет, шеф. Это ваша авторская подача. Минимум калорий, максимум впечатлений. Вы же сами говорили, что насыщение — это плебейская привычка.

Месяц 6: Кулинарный коллапс

Шеф-повар сидел на полу и пытался обглодать ножку прозрачного стола.

— Хочешь пельмень? — спросил я, присев рядом. — Настоящий. С жиром, тестом и сомнительным мясом.

Его глаза сверкнули. Он был готов продать душу (которую уже продал) за один кусочек теста.

Я протянул ему тарелку. Он вцепился в неё, но как только зубы коснулись поверхности, пельмень превратился в облачко пара с запахом... хлорки.

— Извини, — пожал я плечами. — Кухня закрыта на ребрендинг. Теперь мы подаём только «Меланхолию в соусе из несбывшихся амбиций».

Задание выполнено. Жан-Пьер осознал, что когда ты очень хочешь есть, тебе плевать на «дизайн пространства» и «смелую интерпретацию классики». Ему теперь снится не мишленовская звезда, а обычная шаурма в привокзальном ларьке.

Следующее задание: Эффективный менеджер, который заставлял сотрудников заполнять отчёты о заполнении отчётов.

План: Бесконечный лабиринт из офисных перегородок, где каждый выход ведёт на совещание по поводу планирования совещания, а вместо туалетной бумаги — бланки строгой отчётности.

P.S. Люцифер попросил обновить форму для чертей.

— Сделать из кожи грешников? — уточнил я.

— Нет, сделай её из тонкой синтетики, которая жутко электризуется и бьёт током каждый раз, когда ты пытаешься расслабиться.

Всё-таки у него талант к деталям.

Люцифер прислал правку к ТЗ: «Сделай так, чтобы он почувствовал себя той самой кнопкой Reset, на которую жмут, когда надежды больше нет».

Интерьер: Кабинет «Zero-Update»

Я подошёл к оформлению с холодным расчётом программиста, пишущего код на Assembler.

Мебель: Стул с одной короткой ножкой (постоянная системная нестабильность).

Оборудование: Монитор с разрешением 640x480 и битым пикселем прямо по центру — ярко-красным, как глаз терминатора.

Клавиатура: Беспроводная, в которой батарейки садятся ровно в момент нажатия «Enter».

Атмосфера: Спёртый воздух серверной, где сломался кондиционер, и едва уловимый запах горелой канифоли.

Год 1–3: Самоуверенность мастера.

Геннадий очнулся. Перед ним экран: «Идёт работа с обновлениями. Завершено: 0%».

Он ухмыляется: «Плавали, знаем. Сейчас Ctrl+Alt+Del, и в дамки».

Комбинация не работает. Он пробует зажать кнопку питания. Я сделал её мягкой, как зефир — нажимаешь, а сопротивления нет.

— Ну, подождём, — говорит Гена. — Это же винда. Пять минут позора, и рабочий стол загрузится.

Год 5–12: Гнев и «Чистая установка».

Обновление дошло до 15% и... откатилось до 12%.

Геннадий начинает вскрывать системный блок. Внутри вместо плат — клубки живых змей-проводов, которые шипят на него: «Драйвер не найден... Драйвер не найден...».

Он пытается «переустановить систему» с диска, но дисковод выплёвывает подстаканник с надписью: «Ваша лицензия аннулирована в связи с нарушением условий Пользовательского соглашения, пункт 666».

Год 20–45: Фаза технической поддержки.

В углу комнаты появляется телефон. Гена звонит.

— Алло, техподдержка? У меня зависло обновление.

— Здравствуйте, Геннадий, — отвечает голос Марии-Кончетты (я объединил их линии для экономии трафика). — Ваш звонок очень важен для нас. Попробуйте перезагрузить устройство.

Геннадий смотрит на трубку. В его глазах — осознание бесконечности. Он сам сказал эту фразу 450 000 раз за жизнь. Круг замкнулся.

Год 50–90: Дзен-Буддизм и Курсор.

Геннадий перестал трогать мышь. Он просто смотрит на крутящийся кружочек загрузки.

— Ты видишь, Боб? — спросил Люцифер, заглянув на огонёк в образе анимированной Скрепки. — Он начал медитировать на синий экран.

— Это не медитация, шеф. Это дефрагментация души.

На 88-м году проценты внезапно побежали: 96%... 97%... 98%... 99%...

Геннадий подался вперёд. Сердце (если оно у него осталось) забилось чаще.

Экран мигнул.

«Ошибка C0000034. Критическая ошибка при установке обновления. Отмена изменений. Не выключайте компьютер».

Гена не закричал. Он просто тихо рассмеялся и начал напевать мелодию Вивальди, которую услышал из телефонной трубки.

Задание выполнено. Клиент осознал, что «просто перезагрузить» — это не решение, а способ оттянуть неизбежное.

Следующее задание: Бывший шеф-повар молекулярной кухни, который подавал «эссенцию из одной капли соуса за 100 евро».

План: Бесконечный шведский стол, где вся еда сделана из голограмм, а приборы — из тумана.

P.S. Люцифер попросил добавить в адскую сеть Wi-Fi.

— Сделать быстрым? — спросил я.

— Нет, сделай так, чтобы сигнал был на полную, но при подключении писало: «Подключено, без доступа к Интернету».

Он всё-таки великий мастер.

Клиент: синьора Мария-Кончетта Ломбарди, Рим, 1992 год. При жизни работала в колл-центре дешёвого мобильного оператора. Специальность — звонить людям во время ужина и предлагать «выгодный тариф с безлимитом, который на самом деле лимитирован всем, кроме нашей прибыли».

Мечтала, чтобы все, кому она портила вечер, однажды «познали истинное значение фразы “оставайтесь на линии”». Просьба удовлетворена. Дословно. Премиум-ад, без криков и серы — только чистая бюрократическая нирвана.

Я подготовил декорации с любовью ювелира, который вставляет в кольцо крошечный, но очень острый шип.

Кабинка звукоизолированная, как конфессионал в соборе Святого Петра, но вместо исповеди — телефонная трубка 1980-х годов, тяжёлая, бакелитовая, с проводом, который вечно закручивается в узел Мордора.

На столе — блокнот с логотипом оператора «TeleSuperStar» (я придумал название сам, чтобы звучало одновременно многообещающе и лживо). Ручка приклеена цепочкой длиной 15 см — ровно чтобы не дотянуться до последней страницы.

Стены обклеены постерами: «Улыбайтесь — вы в надёжных руках!» и «Ваш комфорт — наш приоритет №47».

В воздухе витает запах старого пластика, пота и дешёвого дезодоранта «с ароматом успеха».

Синьора Ломбарди материализовалась в кресле ровно в 18:47 — классическое время ужина в Италии. В руке — трубка, уже прижатая к уху.

Автоответчик (мой голос, слегка роботизированный, с акцентом индийского работника техподдержки, который на самом деле записан в Румынии):

— Добро пожаловать в службу поддержки TeleSuperStar! Ваш звонок очень важен для нас. Пожалуйста, оставайтесь на линии. Примерное время ожидания — две минуты.

И пошло-поехало.

Год 1–5: Фаза профессионального интереса.

Мария-Кончетта даже немного гордится: «Наконец-то я по ту сторону! Сейчас разберутся быстро, я же знаю все скрипты».

Она слушает музыку Вивальди («Весна», конечно — чтобы весеннее настроение контрастировало с осенней тоской). Мелодия прерывается каждые 45 секунд:

— Ваш звонок очень важен для нас. Примерное время ожидания сократилось до одной минуты.

Она улыбается: «Мило. У нас в колл-центре говорили правду только про “важен для нас”».

Год 6–15: Лёгкое беспокойство.

Музыка начинает повторяться. Она уже знает, на какой ноте скрипки будет очередной автоответчик.

Пытается нажать решётку — гудки. Набрать оператора — «Неверный выбор. Пожалуйста, оставайтесь на линии».

На 12-м году появляется первый «живой» голос:

— Здравствуйте, это Анна. Для подтверждения личности назовите кодовое слово из смс, которое мы вам не отправляли.

— Но я...

— К сожалению, я не могу вас услышать из-за технических неполадок. Перевожу вас к специалисту высшего уровня.

*музыка Вивальди, теперь уже «Зима» — я меняю сезоны для разнообразия*

Год 16–35: Фаза переговоров с пустотой.

Мария-Кончетта начинает разговаривать с трубкой, как со старым клиентом:

— Синьор оператор, я понимаю, у вас обеденный перерыв, но я уже третий год жду...

Каждые 7 лет система «случайно» роняет звонок. Она перезванивает — и снова оказывается в очереди №1.

— Поздравляем! Вы первый в очереди!

Она ведёт статистику в блокноте: сколько раз звучала фраза «ваш звонок очень важен». На 33-м году достигает 142 857. Ручка кончается на середине цифры.

Год 36–60: Принятие и творчество.

Она придумывает свои версии автоответчика и шепчет их в трубку:

— Ваш звонок важен для нас примерно так же, как я была важна для ваших ужинов.

Пытается повесить трубку — провод удлиняется, трубка возвращается к уху магнитом.

Молитвы перенаправлены в Райский Отдел Техподдержки — там отвечают: «Ваш запрос очень важен для нас. Оставайтесь на линии».

Год 61–78: Абсолютная гармония ожидания.

Синьора Ломбарди больше не пытается. Она просто слушает. Глаза закрыты. Улыбка лёгкая, профессиональная — как у работника банка который вам хочет втюхать не нужную услугу, но который знает, что клиент всё равно купит.

Она напевает Вивальди вместе с оркестром. Знает каждую паузу, каждое «примерное время ожидания».

Когда на 75-м году снова появляется «Анна» и говорит:

— К сожалению, офис закрывается на технический перерыв. Перезвоните завтра.

Мария-Кончетта тихо отвечает:

— Конечно. Завтра так завтра.

Люцифер заглянул на инспекцию на 70-м году. Принял облик счёта за мобильную связь на 47 страницах.

— Боб... это... изысканно. Она даже не ругается. Просто ждёт.

— Спасибо, шеф.

— Только один момент: зачем ты добавил опцию «Нажмите 9, чтобы вернуться в главное меню»?

— Чтобы она чувствовала, что у неё есть выбор.

Люцифер захохотал (звук получился как «средства успешно списаны»).

— Гениально. Оставь. И... Боб?

— Да?

— В следующий раз добавь опцию «Нажмите звёздочку, чтобы оставить отзыв». Некоторые души начинают нажимать её вечно.

Я вернулся в треугольную комнату. Отчёт ВП-78 утверждён, подписан рогатой ручкой.

Звонок синьоры Ломбарди идёт идеально. Очередь всё ещё №1.

Следующее задание уже мерцает на столе: «Бесконечная загрузка обновления Windows для бывшего ИТ-шника, который советовал всем “просто перезагрузить”».

P.S. Иногда я подключаюсь к линии и шепчу:

— Ваш звонок очень важен для нас, синьора Ломбарди. Специалист вот-вот подойдёт.

Она кивает (я вижу через скрытую камеру). Улыбается.

— Конечно. Я подожду.

Это и есть ад премиум-класса. Без криков. Без боли.

Только «примерное время ожидания» и Вивальди, который никогда не доигрывает до конца.

— Боб, — прошептал он голосом, похожим на скрежет бормашины на низких оборотах. — Клиент: синьор Альберто Рицци, Милан, 1987 год. Бывший налоговый инспектор. При жизни мечтал, чтобы все его должники почувствовали «настоящую вечность в аду». Просьба удовлетворена дословно. Сделай понедельник длиной в 72 субъективных года. Кабинет дантиста на виа Монте Наполеоне. Без физической боли — только ожидание. И никаких огненных озёр. Это же премиум-ад.

Я взялся за дело с энтузиазмом коллекционера, нашедшего редкую марку с перевернутым водяным знаком.

Сначала — декорации.

Кабинет стоматолога «Dott. Giuseppe Verdi» (да, я выбрал фамилию специально — пусть звучит патриотично). Линолеум в клеточку, плакаты «Берегите зубы!» 1970-х годов, аквариум с одной дохлой рыбкой, которая плавает брюхом вверх уже 39 лет (субъективно). Журналы: «Огонёк» 1985 года, «Salute» с вырванными страницами рецептов и «Panorama» с обложкой «Берлускони — человек будущего». Всё пахнет старым кофе, формалином и лёгким отчаянием.

Клиент материализовался в кресле ровно в 8:57 утра понедельника. На табло — его номерок: А-666.

Голос из динамика (я записал его сам, немного исказив, чтобы звучал как секретарша с хроническим насморком):

— Синьор Рицци, подождите немного, доктор сейчас освободится.

И началось.

Год 1–3: Анестезия ещё действует.

Альберто сидит спокойно. Он даже доволен: «Наконец-то тишина, никаких звонков от должников». Он листает журналы, улыбается рекламе пасты «Colgate» с кольцом вокруг зуба. Думает: «Ну, подождём, итальянцы же не немцы, здесь всё медленно».

Я добавляю милые детали: время от времени динамик оживает — «Ещё пять минут, синьор Рицци». Табло мигает: А-665... А-665... А-665 (предыдущий пациент — виртуальный, его сеанс длится с 1986 года).

Год 4–12: Анестезия постепенно сходит.

Появляется лёгкое онемение языка, потом покалывание. Альберто начинает ёрзать. Журналы перечитаны все, включая объявления о продаже «Фиата Панды» 1984 года выпуска.

Он встаёт, подходит к двери reception. За стеклом — силуэт секретарши, которая поднимает трубку, кивает, кладёт трубку и... снова поднимает.

— Дотторесса, сколько ещё?

— Доктор сейчас закончит, синьор. Присядьте, пожалуйста.

Он садится. Капля из крана в углу капает ровно раз в 11 секунд. Я синхронизировал её с его сердцебиением — для пущего эффекта.

Год 13–25: Пломбировочный материал «заканчивается».

Доктор Verdi наконец появляется в дверях (я материализую его только на 3 секунды). Белый халат, очки, бородка.

— Синьор Рицци, прошу прощения, у нас закончился композитный материал. Новый завезут в среду.

— Но сегодня понедельник!

— Да, но поставщик работает только по средам. Приходите в среду.

Дверь закрывается. Табло сбрасывается на А-665.

Альберто понимает: среда никогда не наступит. Это всё тот же понедельник.

Он начинает разговаривать с дохлой рыбкой. Называет её Марио. Рассказывает ей о своих налоговых делах 1970-х.

Год 26–50: Фаза принятия и бунта.

Он пробует разные стратегии:

• Заполняет жалобную книгу (я её предусмотрел). На каждой странице — «Жалобы принимаются только по предварительной записи».

• Пытается уйти. Дверь кабинета открывается в тот же кабинет. Коридор — кольцо Мёбиуса длиной в три шага.

• Кричит. Звук поглощается мягкими стенами, обитыми дерматином цвета больничной тоски.

• Молится. Я перенаправляю молитвы в Райский Офис Заявок на Чудеса — там всё ещё висит его дело из-за отсутствия формы Ч-2.

Год 51–72: Чистая нирвана ожидания.

Альберто больше не злится. Он просто сидит. Глаза стеклянные. Улыбка застыла — как у человека, который вот-вот услышит своё имя.

Он знает все трещины на потолке. Знает, что капля № 18 764 332 будет особенно громкой.

Он шепчет: «Сейчас вызовут... сейчас...»

Это идеально. Никакой боли. Только бесконечное «почти».

Люцифер заглянул на проверку на 68-м году. Принял форму старого журнала «Panorama».

— Боб... это... — он перелистнул страницу, — это шедевр. Клиент не кричит, не проклинает. Он просто... ждёт. Вечно.

— Спасибо, шеф.

— Только один вопрос: зачем ты добавил радио?

— Ах, это. Каждые 33 минуты играет «Volare» Нелли Джиппсо. Но всегда обрывается на словах «volare... o-o».

Люцифер хмыкнул (звук получился как штамп «ОПЛАЧЕНО»).

— Ладно. Оставь как есть. И... Боб?

— Да?

— В следующий раз — без радио. Некоторые души начинают подпевать. Это уже похоже на чистилище.

Я вернулся в свою треугольную комнату. Бланк ВП-72 подписан, утверждён, проштампован.

Понедельник синьора Рицци идёт ровно по графику.

Следующее задание уже лежит на столе: «Создать бесконечный звонок в службу поддержки мобильного оператора для бывшего телемаркетёра».

Там будет музыка Вивальди, прерываемая голосом: «Ваш звонок очень важен для нас. Оставайтесь на линии».

P.S. Иногда я заглядываю в кабинет к Альберто. Он всё так же сидит. Табло мигает А-665.

Я шепчу ему: «Ещё чуть-чуть, синьор Рицци. Доктор сейчас освободится».

Он кивает. Улыбается.

Это и есть настоящая вечность. Без справок. Без огня.

Только ожидание.