Она начала чесаться через три дня. К тому моменту было уже поздно
Грейс работала с кожей двадцать лет. Она знала запахи, текстуры, болезни материала. Но то, что случилось с ней после того заказа, не поддавалось её опыту.
Зуд появился на третий день.
Сначала на тыльной стороне ладони — лёгкое пощипывание, как от сухой кожи. Грейс списала это на аллергию, на старый материал, на усталость. Она нанесла крем, сменила перчатки, выпила антигистаминное.
Но зуд только усиливался.
Он поднимался выше — от ладони к запястью, от запястья к локтю. Он не был похож на обычный зуд. Он был глубоким, почти костным. Как будто что-то шевелилось под кожей. Искало выход.
Она начала чесаться во сне.
Просыпалась с красными полосами на предплечьях. Кожа становилась горячей, влажной, чувствительной. А потом появилась сыпь — мелкие пузырьки, которые лопались, оставляя мокнущие пятна.
Врач посмотрел на её руки через лупу и сказал:
— Вы контактировали с чем-то очень старым? Из земли, например? Из склепа?
Грейс похолодела.
Она вспомнила ту сумку. Ту, что принёс странный клиент в пятницу вечером. Ту, что пахла сырой землёй и тлением. Ту, к которой она прикоснулась без перчаток.
— Это не аллергия, — сказал врач. — Это синдром чужой кожи. Споры, бактерии, продукты распада. Они живут на старых вещах. Особенно на тех, что слишком долго пролежали в земле.
Грейс смотрела на свои руки. На красные, воспалённые следы. На бледный, ветвистый узор, который начал проступать на тыльной стороне ладони.
Она знала: это не пройдёт.
Она коснулась того, чего не должна была трогать.
И теперь оно росло внутри неё.
