В 2010 году я, будучи студентом, работал на переписи населения. Там я многое осознал: и что кавказское гостеприимство это не стереотип а реальная вещь (абсолютно все без вопросов приглашали пройти в дом, предлагали чай и пытались накормить), что алкоголизм - серьезная проблема в РФ (попадалось очень много пьяных, даже рано утром в будние дни) и что некоторые люди могут презрительно к тебе относиться просто так, без причины.
В одном дома была квартира на 11 (крайнем) этаже. И все время, что шла перепись, мне либо не открывали, либо через дверь просили прийти "завтра-послезавтра". И так до последнего дня. В последний день (точно помню, что это был выходной, толи суббота толи воскресенье, и надо было обойти еще очень много квартир, т.к именно по выходным можно было застать дома тех, кто все будние дни работал и их не было дома), и вот я снова прихожу к этой злосчастной квартире и прошу переписать жителей. Кое-как убеждаю, что "завтра-послезавтра" я уже не могу, что сегодня последний день переписи и если не сейчас то никогда. Голос за дверью предложил мне заполнять анкеты прямо так, через закрытую дверь. Окей, пофиг. Начал читать ему вопросы, но то он их не слышал, то я не мог расслышать что он там отвечает. Было понятно, что так ничего не получится, и, нехотя, в подъезд вышел мужик. Проверил все документы мои, сто раз покрутил удостоверение и мой паспорт, с кислой рожей согласился заполнить бумажки. Ну вот, сижу в подъезде на кортах, заполняю эти бланки, света в подъезде почти нет, только этажом ниже тускло светит одинокая лампочка. Мужик бегает из квартиры в подъезд, совещается в квартире с женой, данным уточняет. Ну, не помнит он ее даты и места рождения, ИФО мамы и папы и их возраст (да, там такие вопросы тоже были). Кричит на меня, что я долго заполняю. Я ему спокойно отвечаю, что, мол, ну вот такие условия подъездного заполнения бланков. Не видно ничего, на кортах сидеть и заполнять бланки на коленках тоже такое себе, да и от того что он в квартиру забегает ответы на вопросы уточнять тоже не прибавляется времени. Я бы и рад побыстрей, мне ж еще кучу квартир обойти, но что есть то есть. С супер кислой миной он все-таки приглашает меня зайти в прихожую, дает табуретку и кидает фразы типа "ни дай бог грязь после себя оставишь, всю хату мне отмоешь" и "только попробуй к чему-то в моем доме прикоснуться, руки нахер оторву". А квартира была самая обычная: советские ковры на стенах, старые двери и пожелтевшие обои. Ну, может быть, из прихожей мне не были видны царские хоромы и золотой унитаз, но я откровенно не понимал чего мужик меня не хотел так долго пускать. И вот, заполняю я бланки дальше, а у мужика этого дома ребенок бегает. Шкет, года 3-4. И так ему понравилась моя сумка (нам давали на переписи такие квадратные сумки синего цвета, в них хранились бланки, ручки, налобный китайский фонарик - абсолютно нерабочий, ибо сломался в первый же день, и свисток, которым, видимо, мы должны были пользоваться в случае опасности), что он все норовил открыть ее, полазать в ней. И раз он ее открыл, потащил по дому бланки, два открыл - всё вывалил на пол. А бате пофиг. По его лицу было видно, что ему даже нравится, что его ребенок так играется. И вот, когда я уже заполнил все бланки и собирался уходить, этот шкет в очередной раз открыл мою сумку и достал из нее свисток. Поднес ко рту и громко свистнул. На его лице тут же появилось выражение восторга. Он свистнул еще и еще. Вся его физиономия выражала такую бесконечную радость от выдувания громких пронзительных звуков, что мне даже стало страшно. Было ощущение, что ребенку резко пришло осознание того, что в его руках самая-нужная-вещь-в-мире и он пулей пронесся по дому, не прекращая дуть в свисток. Его батя сделал пару неловких попыток поймать чадо и отобрать игрушку, но в этот момент в моей голове что-то щелкнуло и я сказал ребенку: "Нравится? Оставь себе! Дарю!", и быстро вышел из квартиры, пока папка не опомнился. Не знаю, наверное я поступил как мразь и мне должно было быть стыдно, но все 3 или 4 часа, пока я спускался с 11 на первый, переписывая оставшихся людей в этом доме, я слышал свист этого свистка с последнего этажа. И мне, почему-то, так радостно на душе было, что я не мог прекратить улыбаться все это время.
