Мне кажется, что у этого молчания есть и другая причина: если мнение ветерана, взгляд на события или попытка объяснить, что происходило на поле боя в конкретный день на поле боя расходилось с мнением партии, то рассказывать особо не было ни сил, ни желания. А вот если человек был готов славить партию, Сталина и родину, то рассказов хватало не только внукам, но и садикам, школам и другим заведениям.
Пишу по собственному опыту. Я из Донецка и мало того, что прекрасно видела, что и как тогда происходило, так еще и работала я тогда до 17 года в пиар-отделе Ахметова, и могла делать выводы о происходящем опираясь не только на свое мнение, но и некоторые другие вещи.
Но каждая попытка рассказать об этом, поделиться еще какими-то не особо широко известными фактами, сводилась к тому, что я - дочь офицера, и поэтому нет мне доверия. Я и замолчала. И не только я одна. И начинать какой-то рассказ с фразы "А помнишь как..." о Донецке периода 2014-2017 я могу только с мужем либо бывшими коллегами.

ни про какой ПТСР он не говорил. он вообще не говорил ничего про войну

На эту тему немного выскажусь - я ВБД если что, а с анона потому, что принципиально и сам не поднимаю этот разговор в личном аккаунте, в силу разных причин - о некоторых из них и пойдет разговор. Тема военного психологического травматизма болезненная и в тенденции к замалчиванию имеет в обществе одну не менее болезненную и страшную параллель - это насилие, в том числе и сексуальное, в том числе над детьми.

И на одну, и на другую тему у нас долгие годы, десятилетия, века было принято "никому ничего не рассказывать", "не выносить сор из избы/не бередить раны", "не кошмарить своими ужасами/не позорить семью" и т.д. и т.п. - это считалось и, к сожалению, огромным большинством считается до сих пор нормальным.

Почему-то мы забываем о том, к какому количеству сломанных судеб, в том числе до роскомнадзоров, приводит такое замалчивание. С пережитым сексуальным насилием - понятно, психологи расскажут лучше меня. На тему "ни про какой ПТСР мой дед не говорил" - многие из нас знают таких дедушек, у многих и свои деды и прадеды были такими же. Ничего хорошего в этом не было и нет. Знаете, почему?

Потому что вопрос в том, сколько воевавших и вернувшихся мужчин не дожили до того, чтобы иметь возможность не рассказать ничего своим внукам, а сколько из них спились или скончались ранее в силу причин разной степени естественности?

Умение радоваться жизни на гражданке и не выгореть, не забухать и не уйти в депрессию – это навык, который даже обычным людям порой даётся очень непросто. Что уж говорить о тех, кто полноту жизни ощутил во время войны?

Кто-то хочет быть снова молодым и здоровым, попав в аварию или заболев. А кто-то молодой и здоровый хочет снова пойти рисковать жизнью, потому что физиология его мозга других таких же ярких впечатлений не знает.