Администрация «Пикабу» порадовала: некоторые авторы теперь смогут отправлять в бан особо ретивых комментаторов на своей странице. Поздравила меня с участием в эксперименте, но предупредила: злоупотреблять могуществом не надо, а то отберут.

Пока, боюсь, единственным моим способом реакции остается обычный игнор. Не пикабушный, а человеческий. Пикабушный не сильно помогает, а человеческий раньше никогда не подводил. Более того – это, кажется, единственный доступный мне способ общения с немотивированно агрессивным миром, что в интернете, что в реале.

Помню, отдыхали с друзьями-ролевиками на море в бытность вчерашними бедными студентами. Приехали на пляж, а там место отдыха довольно сильно загажено. Где другие люди загорают, вполне чисто, а на одном участке, незанятом, просто жуть. Бутылки, фантики, пакеты из-под чипсов и сухариков. Мы убрали мусор и расположились. Потом друзья ушли купаться, а я осталась у вещичек с журнальчиком. Через час заявляется какая-то компания, два парня и две девушки, и предъявляет мне: какого я тут сижу, если это их место, и они только на минутку отошли. И вообще, у них тут была бутылка пива недопитая, так что гони бабки. Иллюзорность представлений этой компании о частной собственности и допустимом поведении в общественных местах глубоко поразила меня, и кикимор я не понимаю я не нашлась что ответить. Поэтому только молча смотрела на предъявителей. Ясно было, что любой мой аргумент окажется бессилен.

- Девушка, ты глухая? К тебе обращаюсь?! – вопила самая активная барышня из компании, тряся грудями. – Пошла нахер отсюда! И бабки верни за продукты!

Остальные молчат. Видимо, ждут, пока их альфа-самка все разрулит.

А мне вроде бы и хочется что-то сказать – но я не понимаю, что именно. Когда собака лает – что ей отвечать? И на каком языке? И еще очень страшно, что сейчас эта гоп-компания начнет меня немножко кусать убивать.

И вот сижу и думаю: наиболее разумным вариантом для меня было бы просто уйти, но здесь вещи моих друзей, их довольно много, все я не смогу забрать. Вот, например, тяжелая сумка с ролевым оружием. Его мы утром купили у местного умельца и не успели занести в домик, который снимали. Я еще ворчала, что на пляж с такой поклажей не ходят. А теперь, получается, мне надо вскочить, схватить двуручный меч и пискнуть: «Чудище поганое, выходи на смертный бой!»?

В момент, когда барышня начала пинать песок, чтобы он летел в мою сторону, мои друзья, привлеченные шумом, вылезли из воды и подошли разбираться. Вокруг сразу же скопились другие отдыхающие, которые радостно сообщили, что эта компания их сильно утомила своим бескультурьем, громкой музыкой, мусором и прочим. Мои спутники предложили живительные оплеухи агрессивным товарищам голосистой барышни, и сии последние, оценив физическую подготовку и численное превосходство противников (трое на двое), решили удалиться, хотя барышня им кричала «Да вы не мужики, что ли?! Врежьте им!».

- А почему у вас эта девушка ничего не говорит? – тихо спросил одного из моих друзей курортник в панамке. – Немая, что ли?

- Да скажешь тоже – немая! – одернула его женщина, видимо, супруга. – Просто бывает, что у человека маленький словарный запас.

В общем, это все, что мне есть сказать про бан. Потому что у меня маленький словарный запас.