user8831392

Нашел у себя в закромах информацию, которой нет в интернете. Отсканировал текст, публикую. Пост о том, как прошел войну один из солдат, житель Приморского края. Публикую, чтобы подвиг солдат не был забыт.

Сергей Павлович Мещеряков первый свой бой встретил кавалеристом. Вторую Мировую войну называют войной моторов. И все же к началу Второй Мировой войны в составе Красной Армии было более 30-и кавалерийский дивизий, 6 конных армий. В одной из них, а именно в 26-й кавалерийской дивизии 6-го корпуса 6-й армии воевал Сергей Мещеряков.

Кавалерия, в которую из Тернейского села Кема в августе 1941 года призвали Мещерякова, с самого начала военных действий выглядела на фронтах нелепо. И хотя это абсолютно не умаляет заслуг и героизма кавалеристов, и они сами, и командиры частей понимали, что с шашкой против танка не повоюешь, И все же находились задачи и поручения, которые под силу были именно конникам. Например, обеспечение связи. По извечному российскому бездорожью, тем более в военное время, лучшего связного, чем всадник, не найти. Сергея распределили в эскадрон связи при штабе 26-й конной дивизии. В то время (зима 1941/42 года) 6-я армия в составе Юго- Западного фронта вела наступательные бои в направлении городов Барвенково - Лозовой, имея конечной целью взятие Харькова. Красная Армия отступала в начале войны. Барвенковско-Лозовская наступательная операция стала одной из самых неудачных за всю Отечественную. Бои за Харьков, которые стали основными в ходе наступления 1942 года, дорого обошлись нашим воинам. Части Юго-Западного фронта попали в окружение и были разбиты моторизованными соединениями гитлеровцев.

Сергей Павлович хорошо помнит последние дни той операции. В середине мая 1942 года войска 6-й армии Юго-Западного фронта растянулись на протяжении 90 километров, и работы связистам хватало. В один из майских дней, когда всем уже стало ясно, что наши войска попали в окружение, по частям отдали приказ выходить из <<котла>>> самостоятельно. Сергея послали с поручением в штаб соседнего соединения. В тылах уже вовсю орудовали десанты немцев, многие дороги были перекрыты их кордонами. Мещерякова Дважды обстреляли, а когда он доставив пакет, вернулся к месту дислокации своего штаба, то обнаружил, что часть снялась. Куда она ушла, где искать? Время военное, направления никто не показывает, боятся: вдруг перед ними вражеский разведчик. И все же Сергей сумел разыскать свою часть.

Оказалось, что остатки дивизии, к тому времени уже основательно потрепанной, собрали около армейского госпиталя в районе села Екатериновка. В течение нескольких дней командование фронта пыталось эвакуировать документы и знамена дивизии, к селу посылали несколько самолетов, но их сбивали уже на подлете. Одновременно немцы непрерывно бомбили окруженную дивизию. В одном из боев Сергей Мещеряков получил два пулевых ранения - и в руку и ногу. Его определили в землянку, где уже лежали несколько десятков таких же раненных как он. Вынужденный отдых был недолгим, из забытья-полусна вырвала лающая немецкая речь и команды. Тот момент навсегда остался самым тяжелым воспоминанием в его жизни. Сергей Павлович попал в плен. Историки называют разные цифры потерь, но сходятся в одном: общим результатом Барвенковско-Лозовской операции стало окружение и разгром пяти советских армий, при этом более 200 тысяч бойцов и командиров Красной Армии оказалось в немецком плену. Одним из них был Сергей Павлович Мещеряков.

За несколько дней, проведенных на нарах землянки, правая, раненая сторона тела онемела так, что просто не ощущалась некоторое время после того, как его вытащили из землянки и поставили в строй рядом с остальными пленными. Боль пришла немного позже, через несколько часов марша по разбитому войной проселку. Тогда же пришло понимание того, что жизнь, его собственная жизнь - на волоске, а вернее, в руках поддерживавших его однополчан. Тех, кто падал на землю, немцы просто расстреливали. Ни еды, ни питья пленным не предлагали. Так колонна с разбитыми войсками дошла до города Проскуров.

Те бои - одно из самых тяжелых поражений Красной Армии за всю историю войны. С окружения войск Юго-Западного фронта, которое немцы назвали операцией «Фридерикус-1», началась, по сути, Сталинградская битва.

В конце концов, взятых в плен солдат загрузили в эшелоны и через Украину и Польшу повезли в немецкий промышленный город Ганновер. Еды пленным почти не давали. Каждый день умирали не выдержавшие тягот плена. Погибших выгружали из вагонов на бесчисленных безымянных станциях, и теперь уже не установишь мест захоронения множества советских солдат.

Первые шаги по немецкой земле Мещеряков сделал в лагере для военнопленных Шталаг Фоленгбостол. Практичные немцы к пленным относились как к товару. Любой хозяин мог прийти в распределитель- ный лагерь и арендовать у государства приглянувшегося работника за определенную сумму. Так распродали почти весь плененный Юго-Западный фронт. Вот только на Мещерякова не было желающих. Уж очень долго он не могоправиться от ранения. В ожидании своей судьбы Сергей Павлович выполнял текущую работу по лагерю. Задания были жуткими: в основном приходилось убирать трупы не выживших солдат. На бойцов Красной Армии в то время не распространялись положения Гаагской конвенции о гуманных методах ведения войн, и советских людей не приравнивали к военнопленным из других стран. Советские люди низшей касты, вне закона. А значит, и пища, и медицинское обслуживание для них последнего сорта. Поэтому выжить в тех условиях было просто чудом. Но, в конце концов, определили и его. Целый год Сергей Павлович работал на подворье немца-фермера. К концу 1943 года положение Германии было уже не столь победоносным, как в 1941-м. По-другому немцы стали относиться ик военнопленным. Немецким заводам требовались рабочие руки, и Мещерякова отозвали из частного хозяйства на военный завод. Гономак Эйзенлинден унштальверке - сталелитейный завод в Ганновере - стал его рабочим местом. Как и вся промышленность Германии того времени, завод изготавливал военную технику, ремонтировал танки, плавил сталь, выпускал броню, запасные части. И здесь советские люди оставались за нормами обычных человеческих отношений. Пища для них готовилась из того, что оставалось от французов, голландцев и других европейцев, а работа поручалась самая тяжелая, в цехах, наполненных горячим металлом, гарью, удушливыми литейными газами. Международный Красный Крест, который все же помогал, поддерживал здоровье пленных из других стран, в русские бараки не заглядывал. Так прошло еще примерно полгода. Весной 1944 года Ганновер, его заводы, уже основательно бомбила американская авиация. Во время тех авианалетов хваленая немецкая дисциплина словно растворялась в воздухе. И начальство, и рабочие действовали по принципу «спасайся, кто может». Тогда-то и пришла в голову трех русских пленных мысль о побеге. В сговоре участвовал и Сергей Павлович.

...Далеко убежать не удалось. После 12-суточного блуждания по полям их поймал отряд немецкой самообороны - что-то вроде вооруженных дружинников. Как ни старались замести следы, а все равно было видно, что по проселкам бродят чужие. Чтобы найти пропитание, приходилось подворовывать картошку и брюкву из буртов, кроликов и кур с немецких подворий.

С беглецами поступили относительно мягко. Видимо, сказывалась нехватка рабочей силы, и пленных расстреливали только в самом крайнем случае. Мещерякова приговорили к 13-дневной каторге и 12- дневному заключению в карцере. Что было хуже, как рассказывает Сергей Павлович, он и сам не может понять.

- Нас приводили в железнодорожный тупик, заваленный паровозным шлаком, и заставляли перелопачивать его с места на место. До обеда слева направо, после обеда - наоборот.

После двухнедельной бессмысленной работы Мещерякова заключили в карцер. Здесь режим был прямо противоположный: от заключенного требовалась почти полная неподвижность. В карцере разрешалось только сидеть напротив двери и смотреть в дверной глазок надзирателя. Раз в сутки - пятиминутная прогулка и обед: хлеб и вода

После наказания его вновь ждала каторжная работа на заводе. Но во время побега бросилась в глаза разруха, которая царила на немецкой территории. Германия, основательно истрепанная войной, уже не казалась той идеально отлаженной машиной, что в начале войны. Повсюду виделись следы разрушений, бомбардировок, запустения, и вообще в огромном немецком хозяйстве чувствовался хаос. Поэтому после возвращения на сталелитейный завод в голове прочно засела мысль: убежать можно. Задуманное удалось осуществить через несколько месяцев. Во время очередной бомбежки вдвоем с таким же заключенным Сергей Мещеряков воспользовался тем, что охрана укрылась в убежище, и спрятался на железнодорожной платформе с готовыми к отправке на фронт танками.

Куда двигалась платформа, знать, конечно, они не могли. На каком-то полустанке, опять же, воспользовавшись суматохой, соскочили с платформы и отправились на восток. И в этот раз судьба подкинула удачу, о которой пока не догадывались. Ведь Мещеряков с товарищем наткнулись на части 2-й Югославской армии, партизанившей в то время на границах Словении, Хорватии и Австрии. Удача не только в том, что нашли союзников. Не секрет, что во время войны к побывавшим в плену бойцам отношение подразделения СМЕРШ (отдел НКВД, расшифровывающийся, «смерть шпионам») было однозначным: все, кто побывал в плену - предатели Родины, а значит, дорога им или в штрафные роты, или в тюрьму. Исключение делалось лишь тем, кто воевал в соединениях союзников это уже пропагандистский ход. Поэтому общение со «смершевцем» закончилось тем, что Мещеряков назвал свой номер, присвоенный на ганноверском заводе, и после того, как номер сверили и уточнили, Мещерякова вновь мобилизовали в Советскую Армию, причем в обычную (не штрафную!) строевую часть.

9 мая 1945 года Сергей Павлович встретил в составе 31-го истребительного противотанкового батальона 38-й стрелковой дивизии 2-го Украинского фронта. Война для него, как и для многих, не закончилась с капитуляцией Германии. Еще год его часть стояла в лесах в районе Винницы, участвовала в боях с бандеровцами. Помотавшись по городам послевоенного Советского Союза, в 60-х годах Сергей Павлович вернулся в родные края. Здесь разворачивалась большая стройка, Мещеряков устроился бригадиром арматурщиков в трест «Дальметаллургстрой», работал на возведении химкомбината «Бор», как говорится с первого колышка.

Его заслуги оценены, и он занесен в Книгу Почета треста. Активная жизнь была и у Мещерякова-пенсионера. В 1972 году он создал городской клуб служебного собаководства. Клуб объединял до 360 человек и просуществовал до 1992 года. Теперь, вот уже несколько лет, Сергей Павлович на покое, проживает в микрорайоне «Горелое».

Лишь ордена и медали на парадном мундире напоминают о его непростой судьбе. Судьбе солдата великой страны, сумевшего не просто выжить в военной мясорубке, но и сохранить достоинство, честь и желание быть полезным Родине.