user11621200

Накануне в трактире
«Кофе и дым»
встретились два
неизвестных поэта
и завели жаркий
спор сначал
один на один.

спор был о том,
даже не спор а
диспут скорее:
ритм или рифма
в поэзии все же
важнее


А ещё о процессе —
скажем так, написания.
И вот тут всем досталось:
и музам с Пегасами,
и святому писанию.

Очень жарким было
обсуждение вопроса.
К диспуту подключились
единомышленники.
Было сломано сходу
три носа.

Потом подтянулись
их оппоненты —
но тут больше
фактор внезапности:
угадали с моментом.

Двоих вывезла скорая,
двое сами поднялись.
Поговорили,
потом побратались,
выпили мировую —
обиды забыты.

Затем обсуждали
дочь хозяина
заведения общепита.
А после, забравшись
на стол ногами,
пьяные вдрызг,
орали свои же стихи —
с матюками.

А ближе к полуночи,
почти протрезвев,
вернулись к столу,
пели песни ещё час
и спать отправились в хлев.

Вот так всегда,
когда сложно найти общее мнение:
старый добрый эль
поможет прийти к соглашению.

Я расскажу историю про рыбок.
Как-то жили у меня две данио и сом.
Две данио всё время были неразлучны,
а сом, ну что? Сом — он и сом.

И вот одна из рыбок заболела.
Вторая рядом, поддерживала, как могла,
а первая уже почти не ела.
И как-то утром тихо умерла.

Та, что осталась,
как с ума сошла и заметалась в поисках.
Да только где ж его теперь найдёшь.
Лишь безвозвратно потеряв,
как ты был раньше счастлив,
вдруг неожиданно поймёшь.

И мечется она без остановки:
за каждым камнем ищет, в гротах, по углам.
Хоть антидепрессанты не придумали для рыбок.

Видеть горе — больно.
Быть милосердным нужно даже и к врагам.

Я чем смогу, тем помогу рыбешке.
Накапаю в аквариум 5 грамм.

Кто ты, женщина? Чьё порожденье?
Ты света дочь или из тени наважденье?
Ты мать, сестра, богиня и химера —
Одновременно созидатель и мегера.

Податливая, мягкая подруга,
Готовая поддерживать во всех делах супруга.
Хранитель очага и превосходная хозяйка.
А для врага — коварная данайка.

И если что-то будет угрожать семье,

Она как фурия ворвётся,
Высечет словами,
Потом распишет, кто есть кто,
Пошлёт урода к этой маме.

А устранив опасность
И причины бед,
Залижет раны мужу
И помчит домой варить обед!

А если вдруг, не дай вам бог, быть уличённым в адюльтере —
Простить, быть может, и простит.
Но не забудет и перестанет верить.
И нет врага страшней, чем бывшая жена.
Так, всей душой, самозабвенно
Вас сможет ненавидеть лишь она.

Так как же вас понять?
Как умещается вот в этом хрупком теле
Такая страсть, такой напор
И столько нежности, и гнева в самом деле?

Где тот неисчерпаемый источник?
Откуда вы берёте столько сил,
Чтоб всем хватило и внимания, и заботы
И чтоб очаг семейный не остыл?

Ты не из мрамора, ты не Галатея.
Усталость всё-таки знать о себе даёт.
И вечером, за вышиванием, ты чуть заметно улыбнёшься,
Тихо скажешь: «Не беспокойся, милый, всё пройдёт».

Так кто ты, женщина? Ты света порожденье или тени?
Ты создана, чтоб мир спасти или поставить на колени?
Ты можешь быть прекрасной, можешь гадкой…
Ты для меня останешься загадкой

Проснулся рано утром —
Солома в волосах.
Звонок по телефону:
«Как там в отпусках?
Наверное, берег моря,
Курортный городок,
Отель на первой линии
И пляж — белый песок?»

Гляжу я в зеркало —
Помятое лицо,
Разбитый локоть,
Мокрое крыльцо.
Дождь третий день.
Хожу по дому в куртке.
Соседи пьют без остановки.
Зае..али —
Полудурки.

«Отлично!» — выдохнул. —
«Какая тут жара!
Реально в майке жарко —
Обгорел уже с утра.
А цены — космос,
Деньги улетают.
Только в путь —
Мы так мечтали
Съездить отдохнуть».

Смотрю на грядки,
Полные тоски,
Где вместо роз —
Сплошные сорняки.
Дача — плен,
В багажнике — рассада.
А в трубку бодрячком:
«Да мы безумно рады!»

«А настроение как?»
«Настроение — обалденно!
Я же на море, мне здесь
Ох..енно»

Ничего не выходит.
Нет рифмы и вдохновения.
Муза моя где-то бродит —
И вот я плыву по течению.

Ты, моя муза, я хочу,
чтоб ты знала:
мне нелегко без тебя.
Возвращайся, куда ты пропала?

Муза ответит:
— Я здесь. Я тебя слышу. Я знаю.
Я рядом всегда — и сейчас, и потом.
Я никогда не исчезаю.
Вижу, непросто тебе.
Мне одной тоже несладко.
Но ты позови — я приду.
И нужные вспомнишь слова,
и мысли раскроются гладко.

На ухо прошепчет:
— Смотри, я у тебя за плечом.
Пиши о чём только захочешь.

Можешь писать ни о чём.

Прости рваный ритм,
но это откуда-то свыше.
Понимаю, читать тяжело,
просто так уж я вижу,
вернее — так чувствую,
я так дышу и так слышу