sonfilina

Давно это было, в Советской Армии ещё. Гарнизон наш располагался в тайге между сопок, и река текла рядом с соответствующим общей атмосфере названием - Кручина. До Читы полторы сотни км., до ближайшей деревни пять. В деревню не зарастала народная тропа, и товарищи офицеры, и младшие чины покупали там спирт для службы необходимый - 9рэ поллитра. Казарма наша на отшибе стояла, и расположение её соответствовало более вольному духу. Однажды, для пресечения этого неуставного духа, на вечернюю поверку прибыл в роту старлей - дежурный по гарнизону. Старшина всех построил и офицер лично стал поверку делать. Старлей не старый, до 25-и еще служить немерянно. Тусклым взглядом посмотрел он на военнослужащих и начал бубнить таким же тусклым, невыразительным голосом - рутина, мать её. А был у меня дружок - Владимир Куимов. Ну Вовик и Вовик, ничем особым не выделялся. Единственно в книге учета личного состава, первая буква его фамилии то-ли от небрежности, то ли с умыслом написана была как то не очень каллиграфически. Дошел офицер до Вовика, читает - "рядовой Хуимов"! Военнослужащие повеселели, но главное - командир преобразился. В глазах блеск появился, выправка офицерская обнаружилась и заинтересованность в службе. ХУИМОВ?! Это что за чудо неслыханное? И не дождавшись ответа, дабы увидеть во очию сей феномен, дает бодрым, четким, поставленным командирским голосом приказ - "Рядовой Хуимов! Выйти из строя"! Тут воены окончательно в возбуждение пришли и стали Вовика из строя выдавливать. Наверное в этот момент старлей почувствовал, что судьба ему улыбается и вознаграждение дает за тяготы военной службы. Вот придет он после этого в общагу офицерскую, там командиры спирт популярный пьют. А он скажет им - "Товарищи офицеры! Вы сидите и пьете, а между тем жизнь многоцветна, парадоксальна, имеет множество измерений и горизонты её широки - вот например в автороте есть военнослужащий с фамилией ХУИМОВ"! И все товарищи офицеры признАют за старлеем открытие новой гарнизонной философской доктрины, ну и нальют конечно. Однако, в этот духоподъемный момент старшина тихим голосом разъяснил произношение удивительной фамилии. Старлей как-то сник сразу. Взор потух и осанка потекла. Пробубнив следующие две фамилии и окончательно впав в меланхолию, офицер отдал книгу старшине, приказал заканчивать без него, вышел из казармы и растворился в унылой монохромной ауре гарнизона.

Можно бесконечно наблюдать, как в тару капает самогон и как токарь переводит хороший металл в бесполезную стружку.

Только ленивый не писал о деструктивной роли токарного сословия в истории нашей страны , вот я и пишу. Шахтеры с риском для жизни добудут уголь и руду, металлурги в поте лица выплавят металл, прокатают его в кругляк, а токаря установят болванки в станки и ухмыляясь в душе, изведут все на стружку. Итог - пшик один, какой-нибудь валик или втулка немудрящая. Зато стружкой станок завален. Эффективность бля.

Так вот, теперь сиди и читай. Давно это было. Работал я на угольной шахте, на тот момент слесарем и был у нас на участке свой токарь, Владимир его звали. Мы в шахте работаем, а он на поверхности в слесарке точит всякие потребные для ремонта железки. В конце смены все в слесарку подтягиваются, инструмент положить, покурить, расслабиться и передохнуть перед последним рывком - в ламповую фонарь и самоспасатель сдать, а дальше в мойку и свобода. В один такой момент, когда усталые, расслабленные люди уже опасности не ожидали, случился с нашим токарем приступ вранья и рассказал он нам криминальную историю о своем друге Петре, любви, золоте и о том, как светлое чувство и попытка внедрить диковинные для того далекого времени товарно-денежные отношения, разбились об неэффективность токарной технологии и социалистическую иждивенческую идеологию.

Работал Владимир в Бодайбо токарем и друг у него был Петр. Петр слесарем работал. Драги на Угрюм-реке стоят, грунт черпают, промывают, золотишко извлекают. Петр драги ремонтирует, изношенную деталь Владимиру несет, тот новую точит. В конторе сидит Наталья - красавица, по нормам и расценкам начисляет зарплату всем. Оклады и тарифы на самом деле небольшие, но плюс северные и старожилам выслуга. Друзья наши выслугу еще не заработали, покушали - оделись, спиртиком побаловались, вот и нет денежек.

Петр с первого взгляда Наталью полюбил и начал делать ей предложения деликатного свойства. У Натальи в душе тоже вырос цветок любви к Петру, но помимо этого она точкой жи чувствовала несовершенство социально - экономического уклада. Это сейчас демократические женщины вполне обоснованно требуют материального сопровождения физиологическому процессу, а тогда на дворе было начало 70 - х годов прошлого века и вовсю свирепствовал социализм - все наше, все общее, а женщина человеку - друг, товарищ, брат и любовница. Вот социалистические мужики и использовали идеологию в личных целях, старались женщин поиметь на халяву. Однако доводы Петра о том, что бескорыстное социалистическое блядство политически правильнее капиталистической проституции, на прогрессивную Наталью не действовали и она считала, что материальное благополучие надо ковать пока наковальня свежая, горячая и скользкая. Напрасно Петя пытался разжалобить Наташку, говоря ей о своих муках и страданиях, благотворительностью она заниматься отказалась - пусть лучше товар сгниет на складе.

Так оно все и шло. Петр к Владимиру в токарку заходил. Наблюдал как доставленную героическими северными шоферами по зимнику за тридевять земель бронзовую болванку Владимир в труху изводит. Курили, за жизнь терли, чаек пили. Так шло бы и дальше, но окончательно слетевший с катушек от любви, без любви, Петр, сделал Наталье предложение от которого она не смогла отказаться. Для сопровождения высоких отношений, будет Наталья от Петра получать золотой шлих.

В местах, где угнездился желтый дьявол, сам воздух золотом пропитан. Наталье тема понятна. Слухи всякие и истории, как кто-то, где-то черпанул тазом в омутке и поднял золотища немеренно, и артели драгоценный металл моют, и Петр на драге работает рядом с золотишком, все ходы и выходы знает. Шлих конечно не деньги, но с худой овцы хоть шерсти клок. Нашелся на товар купец. И пошло как по маслу, любовь все победила, да и социалистические догмы показали свою несостоятельность. Петя договор соблюдает, Наталье песка подкидывает.

Тут время пришло Наташе на материк лететь, стала она думать, что делать с заработанным непосильным трудом. С Петром всякие варианты обсудили. Опять же слух был, что вывез кто-то шлих, подмешав его в банку с густым вареньем. Так и сделали. Решили что в самом крайнем случае, если Натали спалится, то будет все отрицать, говорить что ничего не знает, что банки не её, а просили передать и что может в них не золото сроду, а цветмет какой нибудь, и все это чья-то глупая шутка или хулиганство, ну и прочую пургу будет нести. Без проблем села Наталья на самолет в Бодайбо, но в Иркутске на досмотре не лохи служили. Банки вызвали подозрение и Наталью, как говорится, взяли за жопу.

В этом месте рассказа Владимир замолчал и как бы задумался, вспоминая прошлое. В помещении, где шахтеры пережидали последние минуты смены слушая токаря, повисла непривычная тишина. Всем было понятно, что статья по тем временам растрельная. Наконец кто-то задал вопрос - Что же с Наташкой дальше-то было?

Что было? - Переспросил Владимир задумчиво, - А ничего не было... Цветмет он и есть цветмет.

Дошло до нас не сразу.