Мудрое решение бобруйского аптекаря Берки
Аптека Розовского. Художник Абрам Рабкин.
Тёплое солнце золотило каштаны, лежащие под ногами горожан. Маленькие паучки совершали свой первый полёт под ласковыми порывами августовского ветерка.
Тревожное ожидание
Ничто не предвещало беды, но она надвигалась… Первыми её почувствовали умудрённые жизнью женщины, наседками пытавшиеся заслонить от оккупантов своих детей и стариков. Более осведомлённые из них шепотом передавали новости о том, что случилось в соседнем городке… Но никто не хотел верить, что такая судьба ждёт и их…
Лишь старый аптекарь Берка Розовский, узнав, что фашисты обязали всех представителей его народа носить специальные знаки, догадался, что это только начало. Он больше не верил в то, что захватившие страну немцы – носители великой культуры. Нет, эти люди не могут родиться в стране, давшей миру Брамса и Вебера, Дюрера и Лейбница, Гейне и Шумана.
Пусть сейчас они ходят по Бобруйску и даже приветливо улыбаются… Но их улыбки фальшивы, как старые керенки, которые его дед закопал в саду.
И старый провизор решил принять меры.
Беда на пороге
В июле враги решили устроить первую акцию – так они называли массовые расстрелы еврейского населения.
А 1-го августа на городских столбах появилось объявление. В нём говорилось о решении оккупационных властей создать гетто для всех лиц еврейской национальности. Бобруйских евреев обязали переселиться на специально отведённое, уже огороженное и охраняемое место. Разрешалось взять с собою документы и ценные вещи.
В этот день стояла чудная погода. Берка Розовский предложил своей семье в последний раз перед уходом в гетто почаевничать. Мудрый аптекарь любил своих домочадцев и хотел их побаловать перед испытаниями. На столе появилась тарелка с печеньями – именно с такими, какие обожали покупать до войны. И где он только их раздобыл? Жена улыбнулась – Берка любил баловать своих детей.
Бобруйский аптекарь Розовский избавил свою семью от предстоящего ужаса – он добавил в чай мышьяк. Так мудрый Берка спас близких от гетто. Тех, кто попал туда, ждал страшный конец – в ноябре 1941-го их погнали по Шоссейной улице за город, где расстреляли.