provincialDirect

Есть настолько архетипичные истории, что уже не так важно, кто первым придумал тот или иной образ. Мы все так или иначе вдохновлялись одними и теми же сюжетами и символами.

Два ангела рассказывают друг другу истории, которые они увидели в городе, разделённом стеной:
«Старик читал ребёнку отрывок из Одиссеи, а юный слушатель внимал, не моргая».

Несколько лет назад ко мне пришла картинка. Да, я говорю, что они ко мне приходят. Мальчик осторожно переворачивает страницы, с которых на него плещет океан, блестит золотое руно. А рядом сидит старик и мягко поправляет мальчика, если тот немного ошибается в прочтении незнакомых слов. Они открывают мир посредством друг друга. Мальчик впервые прикасается к миру приключений — он начинает своё путешествие. А старик заканчивает это путешествие, но благодаря юному огню, быть может, вспоминает свою юность. Я уже не помню, как именно пришёл ко мне этот образ. Краткий абзац описания — и эта небольшая история ушла в стол.

Работаю над сценарием для клипа. Был только концепт истории, ощущения от прослушанной песни. А за визуальным воплощением обратился к классике: Вим Вендерс, "Небо над Берлином" — два ангела, которые наблюдают и так по-человечески завидуют краскам нашего мира.

Из этого разговора на самом деле вытекает несколько проблем:
–Кино в регионе существует, но оно не проявлено. Оно не встроено в повседневную культурную повестку, не обсуждается, не фиксируется, не становится предметом разговора за пределами узкого круга. Если о кино не говорят — значит, его как будто нет.

–Даже люди, напрямую работающие в культуре, продолжают мыслить в координатах «центр — регион». Центр — это место, где «происходит настоящее», а регион — пространство ожидания или подготовки к отъезду. В таком мышлении региональное кино не может быть самостоятельным явлением — только черновиком. Есть конечно исключения, но они пока единичны.

–И, пожалуй, самая парадоксальная штука это разрыв внутри самой культурной среды.
Театр живёт своей жизнью, кино — своей, медиа — своей. Все знают друг о друге, но почти не разговаривают. Отсюда и возникает удивлённый вопрос: «А что, они у нас есть?»
Изменения конечно есть, но они такие минимальные, что все чаше возникает мысль :"а будет ли оно, это кино, при мне?"

Просто мы все смотрим на других и думаем: «А вот они крутые, они снимают».

А то, что у нас происходит, не замечаем.