Мы, это такое поколение, связанное друг с другом формой выживания.
К пяти годам мы уже читали настроение матери по звуку кастрюли, а степень опьянения отца по повороту ключа в двери.
В семь лет нас подвели к плите, показали как пользоваться, с этого времени мы готовили себе сами. Ну и наказ «сожжёшь квартиру — прибью»
Потом повесили на шею ключ от квартиры и сказали «потеряешь — прибью»
С нами особо не церемонились. Плавать нас учили с моста и в одежде, быстро бегать мы научились, благодаря собакам в чужих огородах. Лазать по деревьям, благодаря сторожам.
И ведь ни один не упал, потому что каждый знал, что при падении ещё можно зацепиться.
Мы были с утра до ночи на улице и нас было не загнать. Шли со слезами домой и криками «ну можно я погуляю ещё» А сколько счастья было после «ладно, ещё полчаса, не больше» Слёзы проходили тут же, потому полчаса это значит часа полтора. Мы тогда сообразили: говорить родителям что не разбираюсь в часах, нужно как можно дольше.
Локти и колени не успевали заживать, хотя их вечно смачивали слюной и прикладывали лист подорожника.
Гуляли до тех пор, пока не переставала идти кровь, иначе мама убьёт. А если не убьёт, то папе скажет. И непонятно, что было страшнее.
Хлеб с солью, вода из реки, иногда вместе с собаками. Аллергии не было ни у кого. Из костра ели вообще всё.
Знаем чем и как отстирываются пятна от травы, смазки... – потому что чудовищен вопрос мамы «это что такое?»
Про жвачки сначала только слышали, их заменял гудрон, а потом всем двором жевали мятную, одну.
Девочки пускали кораблики (щепки) по ручьям, а мальчики зимой прыгали с крыш сараев в снежные сугробы. И счастье было прыгнуть первым.
У девушек одно платье или сапоги на троих для похода на свидания с парнем. И график свиданий, потому что платье одно.
Вся эволюция через нас: чёрно-белый телевизор, цветной, пластинки, магнитофоны с кассетами и карандаши для перемотки, CD-диски. И у кого-то всё это лежит в подвале до сих пор.
Мы, последнее поколение, кто ходил с родителями на почту чтоб заказать звонок по межгороду, и мы первые встретили мобильные телефоны.
Какие навигаторы? Жена на соседнем сиденье машины с развёрнутой картой на которой вся страна.
А кондиционер, это открытые окна и торчащая нога из окна.
И доезжали, с бутербродами и варёной курицей в багажнике. Правда иногда не туда, но «тут тоже ничего и даже лучше»
Если б мы родились чуть раньше, мы бы успели получить квартиры, дачные участки... но, увы. Короче, собрали все кризисы, и с пенсией пролетели первыми. А если кто-то что-то и получил, это скорее называется «урвал» Все застали, ни о чём не сожалеем.
Мы последнее поколение, у кого есть блокноты в которых записаны номера мобильных телефонов ручкой. Блокноты не выкидываются, они лежат где-то рядом с документами.
Мы знаем что такое договориться за две недели и запомнить куда нужно прийти. И как-то найти друг друга в толпе или метро. И всё это без связи.
Умеем ремонтировать всё изоляционной лентой, скотчем и плоскогубцами.
Помним 1 канал, потом 2, появление 3-го было чудом. А когда появился второй канал в телевизоре, вместо пульта пользовались плоскогубцами и нами.
Брюки не выкидываем, а укорачиваем. В итоге джинсы превращаются в шорты.
Соки в порошках, спирт, бульонные кубики... Ели, пили, из чего состояла эта масса, так и осталось тайной до сих пор.
Детство на велосипеде, мотоцикл без шлема, машина без гидроусилителя, загар без крема, а водку занюхиваем рукавом или волосами соседа.
Мы учились, ходили в походы, собирали по осени картошку в колхозах, занимались спортом, танцевали на дискотеках, читали. Мы не были идеальными, но у всех недостатки свои.
Сегодня толком не умеем пользоваться ноутбуками, мобильными и приложениями.
Зато у нас больше воспоминаний, чем у кого-то удалённых фотографий.
И все вместе ждём внуков, но тридцатилетние дети, пока живут для себя.
Поэтому искренне верим, что всё у нас еще впереди.
