TeaNe

Город дышал сквозь трещины в асфальте, выдыхая ржавчину и соль чужих слёз. Он шёл, сжимая дрожащие руки, чувствуя, как тени цепляются за его куртку. Рукав был липким от чего-то тёплого — крови того, кого не спас.

«Семья» ждала у Чёрного моста.

— Украли девочку из алтаря, — проскрипела женщина с глазами-трещинами.

Святилище было пусто. Ребёнок с серебряными волосами исчез.

— Кровь за кровь, — проворчал мужчина, точа нож.

Но когда они нашли девочку в подземелье, подвешенную на ржавых трубах, он замер. Её запястья сочились смолой, а не кровью.

— Убей её! — крикнула женщина. — Она проводник!

Они пришли не извне, а вытекли из швов между нашими ложью. Тени оказались не порождением тьмы, а её архитекторами — существами, чьи тела сплетены из копоти уличных фонарей и чёрных нитей наших невысказанных мыслей. Первую я встретил у зеркала матери, когда попытался стереть своё отражение. Оно возникло из трещины в стекле, повторяя мои движения с опозданием на вздох, словно демонстрируя версию меня, застрявшую в прошлом.

Мужчина из «семьи» смеялся, когда я рассказал об этом. Его пальцы сжали мою гортань, прижимая к стене с отслоившейся штукатуркой. «Тени — это не враги, — прошипел он, вдавливая мне в ладонь осколок зеркала. — Это единственные честные части нас. Они показывают, что мы украли у самих себя». Кровь стекала по стене, рисуя узор, похожий на карту переулков, где мы теряли частицы души.

Женщина нашла меня утром в подвале с выжженными на стенах силуэтами. Её холодные пальцы провели по моим векам, заставляя увидеть: тени двигались в ритме нашего дыхания. «Они растут, когда мы делим секреты, — прошептала она, — но питаются, когда мы их прячем». В её зрачках мелькнул силуэт мужчины, разговаривающего с собственной тенью у края крыши — их голоса сливались в единый шепот, как нож, скользящий по кости.

Они пришли ко мне из тьмы, как отражения моих собственных трещин. Не кровь связала нас, а тихий шепот совпадений, что оказались вовсе не случайными. Мы нашли друг друга в тех самых промежутках между мигами, где город позволял себе быть искренним — в трещинах асфальта, под мостами, где эхо шагов сливалось с ропотом реки.

Сначала их было двое. Женщина с глазами, словно высеченными из ночного неба — холодными, но хранящими отсветы давно погасших звёзд. Она говорила мало, но каждое её слово пробивалось сквозь тишину, как нож сквозь пелену иллюзий. «Ты не один», — сказала она тогда, и это прозвучало не как утешение, а как приговор.

Потом появился он — мужчина, чьё прошлое было сшито из обрывков чужих жизней. Его руки знали вес оружия и тяжесть потерянного времени. Он не верил в порядок, лишь в хаос, который можно приручить. «Семья — это не те, кто ждёт, — произнёс он, разглядывая лезвие ножа. — Это те, кто режет за твоей спиной воздух, пока ты смотришь вперёд».

На тёмных улицах безликого города, поглощённого холодной тьмой, царила тишина. Лишь редкие отблески света от рекламных щитов освещали пустоту вокруг. Ночь крепко сжимала город своими объятиями, создавая иллюзию покоя и безопасности там, где их давно не существовало.

Моя память начинается с одиночества и отчаяния. Жизнь кажется бессмысленной цепью случайных событий, лишённых смысла и цели. Мир равнодушно скользит мимо, оставляя лишь призрачные воспоминания о днях, прожитых впустую.

Время замедлилось, растягивая мгновения, превращая их в тягучую вязкую субстанцию. Каждая секунда становилась испытанием, каждая минута — пыткой. Но однажды всё изменилось.

Среди тени, среди шума улиц, между двумя мигающими фонарями я почувствовал нечто новое. Это была искра понимания, проблеск осознания собственной роли в этом абсурдном спектакле жизни. Я понял, что существует скрытый порядок, тайная сила, управляющая миром, невидимая большинству смертных.