Глава 4: Мать⁠⁠

Она вошла в мою жизнь не как мать, а как отражение в разбитом стекле — цельное на расстоянии, но острое вблизи. Её руки, тонкие как лезвия, не обнимали, а вырезали из меня силуэт, удобный для чужих глаз. Мы не делились секретами под одеялом. Наши тайны были иными — они висели в воздухе, как струны расстроенной лютни, дрожа от каждого несказанного слова. Первое, что она мне вручила в семь лет — зеркало. Не украшение, не предмет роскоши, а щит с поверхностью, отполированной до ледяного блеска. «Мир не видит, что ты прячешь, — прошептала она, направляя стекло мне в лицо. — Он видит лишь то, что ты разрешаешь украсть». Её улыбка была похожа на трещину в фарфоре — изящной, но готовой расколоться на осколки. Я не понял тогда, кого она боялась больше: себя или меня.
Так появилась моя мать, кем и является до сих пор.