Письмо другу (война), авторский стиль
Письмо фронтовое Безбожного В.М., батальонного комиссара 175 ШАП, майору Зенкову Вениамину Дмитриевичу, командиру 125-го авиационного полка дальнего действия 222-й авиационной дивизии дальнего действия (АДДД).
Здравствуй Веня! Шлю горячий дружеский привет и поздравляю с высокой правительственной наградой. Искренне радуюсь и горжусь тобой. Желаю еще лучших успехов в твоей боевой жизни. Громи Веня еще сильнее Немецких гадов, ты настоящий славянин, настоящий сын и солдат нашей любимой страны. Вениамин! Ты прав в твоих рассуждениях, в твоих чувствах злобы и нести к немецким зверям. Те, кто пытаются с тобой спорить и доказывать всякую галиматью, ни черта не поняли, не следят за жизнью и ... Это наичистейшие олухи и дураки, короче говоря, они когда и читали, то ни черта с прочитанного не понял. Вещи нужно называть всегда своими и именами. Что тут искать, дурак так может сказать, что есть враг хороший, а есть плохой. Враг есть враг и его нужно истреблять, за кровь, издевательства, нужно отвечать кровью. а это разве не месть. Кто может моему чувству приказать не мешать немцам когда они у меня истребили родных. Забрали у родины все вещи, и эти вещи иметь теперь родине Фрау. Ведь если я доберусь до этой родины Фрау я же эту вещь отниму у нее вместе с ее кожей, не потому, что мне странна эта вещь, а потому, что эта вещь омыта кровью моих родных. Знаешь Веня, мы на днях сбили один фашистский самолет, поймали двух летчиков. Я еле удержался, чтобы не расквасить их поганые морды. Но у одного уже была изрядно расквашена. Когда ловили один … немножко …, чтоб не сопротивлялся. Какая это сволочь! Стигнет догоняет и лопочет «Майн Капут». Он пиратничал, к нам приходил наших поднаумливал, ну а наши … уже дали с двух точек своего Яро ли поцеловался с землей.
Гнев велик целых народов и месть еще будет, это факты житейские. Вот здесь нужно распознавать вещи, жизнь, движение диалектически. Науку нужно чувствовать и почивать нутром, а не пустой кубышкой. За год войн я большему научился, чем за 35 лет своей жизни. Я научился по настоящему любить, ненавидеть, льстить, входить в детский восторг, радоваться и душевно целовать тоску, быть ласковым и в то же время строгим грубым и неугомонным. Все переживется Веня на бумаге не напишешь. Вот разгромим немецкую жизнь снесем от мала до велика эту трусливую нацию в пекло алаха, тоще при встрече можно будет рассказать же, а сейчас нет слов, есть сила ненависти и мести к врагу, хочется бить уничтожать этих человекоподобных зверей. Пишу это письмо под «музыку», я уже к ней привык и без нее как то скучно. Не знаю как будет после войны, без … и не успеть. Ну, ладно, начинаю уж шутить, кстати, что за … место и время своими чувствами. Накипело Веня.
Жизнь протекает нормальная – будничная-боевая. Все проходит в порядке. Вот обидно за наши поля Донбассы и Доны где пепел тонким слоем волочим сапогами. В служебных делах идет у меня все в порядке, личного сейчас нет, все что служебное, то и личное. Родных и родственников окончательно потерял, с женой связь тоже потеряли теперь наверное скоро установить не удастся. На сегодня как видишь ты у меня единственный родственник. В том письме дают служебный адрес чтобы не потерять с тобою связь на случай переезда, ведь мы народ кочующий. Пиши Веня как дела, и когда снова … в бой пиши о своих новых успехах.
Сердечный привет Валентине Сергеевне. Благодарю за привет моей подруге, по целовать мне ей не удается пока, хотя я ей написал уже, что заимел с тобою связь, но вряд ли она это письмо получит. Когда читал новое письмо, рядом сидел Костя Новиков, мы с ним вместе, он у нас секретарь парткомиссии, совсем изменился парень шлет тебе привет и поздравления. Пиши по адресу! Полевая почтовая станция №1505, п/А 14 мне КП-41373/4 А-17277/ Будь здоров, осваивай немецкую технику. Насколько я понял тебя – у них хвост трубой и дугой в противоположном месте. Желаю лучших успехов твой друг Василий Лень
