Messerschmidt888

Встретились два одиночества.

Гитлер, изучив данные военной разведки, решил просьбу удовлетворить. Операцию, названную в честь Волшебного Огня из вагнеровской оперы «Зигфрид», поручили Герману Герингу. Тот давно искал возможности проверить свое новенькое «Люфтваффе» в действии. С его подачи министерство ВВС создало особый отдел, который занялся отбором добровольцев, а также переброской первой партии самолетов — шести истребителей He-51, а также зенитных орудий и транспортных самолетов Люфтганзы, которые уже к августу 1936-го переправились через третьи руки в Португалии. За свою помощь немцы просили сущую мелочь — за националистами остались месторождения железной и медной руды, которую активно вывозили в Германию.

-Воздушный мост-

«Франко должен воздвигнуть памятник Ju-52. Этому самолёту обязана победа революции в Испании»

Адольф Гитлер.

В начале путча националистам не удалось захватить многие ключевые пункты, удерживаемые республиканцами и их левыми союзниками, не говоря уже о столице. Хуже того — переброска колониальной армии из Испанского Марокко на большую землю оказалась под угрозой срыва. Дело в том, что радиосвязь в испанских ВМФ была налажена гораздо лучше, чем в армии, и пока сухопутные войска стали жертвами провокаций и саботажа, немалой части испанского флота удалось арестовать (и сбросить в воду) свое командование и зажать националистов в морских портах Сеуты, а также Канарских и Балеарских островов.

База ВВС националистов на Майорке. Черными крестами на белом фоне отмечались самолеты националистов.

Вот тут и пригодилась помощь Люфтваффе. Говоря об исторических событиях, нельзя не упомянуть первый в истории военных действий воздушный мост: при поддержке He-51 и немецких зениток начался долгий и кропотливый перевоз колониальной армии через узкий перешеек на запад Испании, уже перешедший под начало националистов. Этот значимый эпизод, впрочем, остался незамеченным мировым сообществом благодаря республиканскому ВМФ: сбросом убитых офицеров в воду они изрядно шокировали наблюдавших за этим британцев, а заодно разожгли такую старую и больную тему для их офицерства, как "восстание матросов" (мятеж в Инвергордоне), что во многом сыграло на пользу Франко. Так что, первая миссия немецких авиаторов увенчалась успехом: националисты перебросили свои лучшие войска Иностранного легиона в самую гущу битвы.

Марокканцы погружаются в Ju-52.

Переброска оказалась быстрой: отправленные вслед за «Хейнкелями» Ju-52 загружали в себя по 30-40 человек вместо положенных 17, и поскольку в день совершалось по несколько вылетов, один самолет мог перевести с собой не меньше сотни солдат с полным вооружением . По крайней мере, абсолютный рекорд принадлежал капитану Альфреду Хенке, за которым числилось 243 перевезенных солдата Африканской армии.

С июля по октябрь, с помощью воздушного моста было перевезено порядка 14 тыс. человек и около 500 тонн снаряжения.

Правда, не обошлось без происшествий: один Ju-52 по ошибке приземлился на вражеской территории, и хотя его экипаж успел спастись, переодевшись под гражданских, самолет ухватили себе республиканцы. 10 августа на два других «Юнкерса» удалось установить оборудование для бомбардировки, и первые бомбы полетели в сторону республиканских кораблей. Альфред Хенке в компании со штурманом фон Хойосом повредили линейный корабль «Jaime I», оставив за собой порядка 50 моряков ранеными и убитыми.

Долетался. В первые дни войны аварийная посадка на вражеской (а порой и на своей) территории могла закончиться крайне болезненным и жестоким линчеванием со стороны местных жителей или военных. В какой-то момент «Кондору» и итальянским воздушным соединениям пришлось договариваться с советским командованием в Испании о мирном обмене пленными летчиками.

  -Командование-

«Дожили. Итальянцы сбросили бомбы на собственные войска. День неудач. День рождения фюрера. Зандера (Шперле) произвели в генерал-лейтенанты»

Вольфрам фон Рихтгофен

За организацию легиона вызвались два интересных персонажа: Хуго Шперле отвечал за наземные силы, а Вольфрам фон Рихтгофен — за воздушные. Оба были типичными представителями немецкого военного командования того времени.

Рихтгофен заработал пару железных крестов на полях Первой Мировой в рядах кавалерии, а в 1917-м году записался в авиацию. На его счету было 8 сбитых самолетов противника, поэтому он считался асом Первой Мировой (статус можно было получить за 5). Что, впрочем, не отменяет огромного количества вылетов под разными задачами за столь короткий промежуток времени. После войны вернулся в родную кавалерию за неимением других вариантов.

Вольфрам фон Рихтгофен. Кстати, он приходился двоюродным братом легендарному "Красному Барону" - летчику-асу Первой Мировой.

Хуго Шперле был ничем не хуже. В авиации он служил еще с начала ПМВ, что позволило ему к концу войны командовать авиацией в 7-й армии. Версальский договор с запретом на военную авиацию ему не слишком повредил: в 1928 году его, в рамках совместных договоров о подготовке военных кадров между СССР и Германией отправили учиться в Липецк. После обучения он командовал 5-м округом ВВС, но там задержался ненадолго: когда Геринг разыскивал добровольцев для будущего Легиона, Шперле долго не раздумывал.

Хуго Шперле. Гитлер считал его самым жутким генералом наравне с Рейхенау.

Как, впрочем, и многие другие авиаторы «Люфтваффе». Когда Версальский договор ограничил (читай: запретил) использование Германией военно-воздушных сил, многие талантливые авиаторы Первой Мировой оказались на дне. Кто-то, подобно Шперле, был прикомандирован в и без того малые пехотные дивизии, но обычные летчики остались не у дел, и на новообразованное «Люфтваффе» была возложена непростая задача: найти старых и молодых талантов Германии, готовых вернуться к любимым небесам.

-За что воевали (и с кем)-

"Мы вдруг поняли всю серьезность положения. Наши старые „Хейнкели-51” были слишком медлительны по сравнению с этими новыми „крысами”. Это казалось невероятным, но они поднимались выше нас и могли играть с нами, как им захочется"

Отто-Хайнрих фон Ховальд, лётчик Легиона «Кондор»

Пропагандистский плакат

Немцы не были бы немцами, если бы не понимали простую вещь — одними самолетами и оружием помощь не ограничится. Гитлеру были нужны морские базы для переброски подлодок по Атлантическому Океану в его будущей войне за Европу. Муссолини был нужен союзник, способный заблокировать Суэцкий канал от Великобритании и проход к Северной Африке — от Франции. А Герингу был нужен рабочий полигон для обкатки новых самолетов и разработки новой летной тактики для своих пилотов.

Управление «Кондора» было следующим: Легиону был присвоен порядковый номер 88, под которым и были записаны все группы (за исключением танковых подразделений). Список был обширный: от истребительных и бомбардировочных летных групп до зенитной поддержки, разведки, снабжения, медицинской помощи и даже метеорологической службы. Хотя, одними из самых известных были Kampfgruppe и Jagdgruppe 88 (бомбардировщики и истребители соответственно). По крайней мере, на истребительную авиагруппу приходилось большое число будущих асов Второй Мировой.

Пилоты Люфтваффе, слева-направо: пилот К/88, лейтенант J/88, пилот К/88

Что насчет их противников? Поначалу республиканское правительство Испании получило поддержку со стороны Франции, у которой смогли закупить несколько самолетов с оружием и боеприпасами. Более того, оттуда даже прислали летчиков из числа добровольцев, хотя особенного результата от новоприбывших не было: некоторые просто получали гонорар, делали два-три вылета и брали отпуск, после чего возвращались домой. Не лучше было и с закупкой самолетов: несмотря на своевременные выплаты, их перевозка из Англии, Франции и Голландии постоянно задерживалась, если не исчезала в никуда.

И-16, он же «Ишак», он же «Рата» ( «Крыса» как звали его националисты, республиканцы звали его «Моска» — Муха). Советский моноплан превосходил по скорости и мощности вражеские самолеты, носил на себе новенький пулемет ШКАС и мог вести воздушный бой в вертикальном положении.

Другое дело Советский Союз. Еще в самом начале войны были сформированы первые добровольческие летные эскадрильи под командованием советских инструкторов, и с учетом того, что многие немецкие летчики проходили совместную подготовку с советскими, война в воздухе обещала быть веселой. Так же республиканцы получили большое количество истребителей И-15 и И-16, и если первые могли наравне тягаться в воздухе с итальянскими Fiat CR-32 и немецкими He-51, то вторые (они же «Ишаки»), будучи более маневренными и легкими монопланами, могли нагнуть и тех, и других. Что и произошло в первые месяцы войны над Мадридом.

В ноябре 1936-го года наступление националистов на Мадрид провалилось. После того, как бомбы с советских бомбардировщиков полетели в сторону занятой националистами Севильи, Франко одобрил выпуск большего числа немецких добровольцев в Испанию, так что 3 ноября можно считать официальной датой рождения Легиона «Кондор».

Бомбардировка Мадрида.

Но в декабре происходит кое-что интересное: для боевых испытаний новых истребителей и штурмовиков была сформирована особая, экспериментальная группировка Versuchs Jagdgruppe (VJ/88). Секрет новых самолетов тщательно охранялся: к ним не подпускали никого, включая националистов, а сами полеты были строго ограничены в республиканских зонах, где было плохо с зенитной артиллерией. Для этого идеально подходили территория Арагона и Испанской Басконии (Бильбао). Легион получил в свое распоряжение новенькие «Мессершмитты», «Хейнкели», а также прототип доселе неведомого бомбардировщика Ju-87, более известного как «Штука».

-Испанское поле экспериментов-

«Моральный дух летчиков Люфтваффе был высоким. Молодые командиры истребительной авиации воевали в Испании и уже прошли с боями пол-Европы. Тактика действий немецких истребителей была более совершенна, чем наша, и они крайне скептически относились к принятому у нас сомкнутому строю»

Эдгар Джеймс Джонсон, летчик-ас RAF

«Мессершмитт» Bf-109D, принадлежавший одному из самых известных асов Легиона — Адольфу Галланду. Летчик был большим фанатом Микки Мауса, что уж тут поделать.

Третий Рейх и Советский Союз активно использовали военные действия для обучения новым тактикам и стратегиям войны. И здесь, впрочем, следует сделать оговорку относительно последней стороны: советское командование в Испании с большой тревогой следило за недавними событиями на родине, и любое объяснение провала в тактическом смысле могло бы привезти военного специалиста на эшафот, благо механизм массовых чисток активно заработал после суда над Тухачевским. Из-за этого очень часто в причинах провала или успеха военной операции писались типично пропагандистские вещи, будь то непоколебимая стойкость или деятельность «пятой колонны» (это определение появилось как раз в годы войны в Испании) с троцкистскими элементами.

Так что, в общем смысле, Легион «Кондор» в Испании чувствовал себя куда свободнее. За отчеты вышестоящему командованию отвечал Рихтгофен, который на основе наблюдений за воздушными и танковыми боями составил весьма интереснейшие заметки о тактике и стратегии.

Немецкие асы Люфтваффе: второй Адольф Галланд, справа от него — Вернер Мёльдерс.

К тому времени немцы получили в свое распоряжение новенькие «Мессершмитты» Bf.109 на замену устаревшим He-51. Вот с этого момента пошла «типовая» гонка вооружений: обе стороны совершенствовали свои самолеты. На И-16 появилось больше пулеметов, а Bf.109 смог увеличить высотные характеристики, оставляя противника далеко внизу. Тем не менее, до окончательного технического господства какой-то из сторон было все еще далеко, так что исход битвы часто зависел от экипажа летной машины.

Правда, на стороне Легиона было еще одно преимущество: зенитная артиллерия. Немцы впервые в Испании использовали свою знаменитую 88-миллиметровку. Хотя экземпляров Flak 18 было не так много (сказывались ограничения по Версальскому договору), пушка блестяще проявила себя на поле боя, нещадно выкашивая как самолеты, так и бронетехнику (на стороне республиканцев воевали слабенькие броней Т-26 и кустарные бронетранспортеры из тракторов и прочего неликвида).

Но уж где действительно могли развернуться легионеры, так это в тактике. В боях за Эбро немцы изменили строй истребителей. Два парных звена истребителей позволяли держаться самолетам более свободно друг от друга, но при этом держать на пристреле круговой участок перед ними. Эта тактика активно применялась Люфтваффе и после войны в Испании, чем они изрядно довели до баттхёрта Королевские ВВС в ходе битвы за Британию.

Также была расширена тактика использования штурмовиков: в 1938 году Ju-87 вышел из разряда тестируемых самолетов и принял активное участие в прорыве на Арагонском фронте, где навел немало шороху своей эпической точностью. Неплохой оказалась тактика последовательных штурмовых атак на позиции противника, накрывая плохо организованные интернбригады всякий раз, когда те пытаются вылезти на солнце и отойти после предыдущей.

Пропагандистский плакат, посвященный Гернике

Впрочем, опять же случались и косяки: так, «Кондор» пролюбил опытный образец бомбардировщика He.111, который советским истребителям удалось оторвать от звена «мессеров» и посадить на своей территории. После этого, конечно же, целый и невредимый самолет переправили в Союз на изучение.

Ну и отдельной строкой следует упомянуть события в Гернике. Вообще, бомбометание по гражданским было в то время обычным явлением. Например, республиканцы сбрасывали бомбы в Кабре (Андалусия), доведя количество мирных фрагов до 70. Здесь сыграл немалую роль пропагандистский фактор: на стороне республиканцев было много иностранных журналистов и известных фотографов, которые из рядовой бомбежки стратегически важного города (в Гернике располагались военные заводы) раздули до символа фашистского беспредела. Хотя Франко честно пытался от него откреститься, Рихтгофен и Шперле попросту пожимали плечами: тактика воздушного террора давно использовалась на этой войне и не казалась чем-то предосудительным.

- И в заключение -

«Впрочем, мы тогда славно повеселились. Этот мир надолго запомнит арийских кондоров»

Хуго Шперле

Штандарт Легиона на параде победы. Обрезан ввиду обилия свастонов на квадратный метр

Как я уже писал ранее, Гражданская война в Испании оказалась полезной для всех воюющих сторон - кроме, судя по всему, самой Испании. Вернувшись домой после грандиозной победы, летчики, солдаты и танкисты Легиона «Кондор» были обучены и готовы к войнам грядущим, и по сути, то, что можно было называть «тем самым Люфтваффе», которое положило на лопатки часть Европы за короткий срок, родилось здесь, в Испании. Многие летчики, пережившие Испанию, участвовали в боях на Западном и Восточном фронтах во время Второй Мировой.

Кто-то, впрочем, до конца войны не дожил. Вольфрам фон Рихтгофен скончался от опухоли мозга в 1943-м году, знатно побомбив Антверпен и Сталинград. Шперле пережил его ненадолго: в 1945-м его судили на трибунале в Нюрнберге, однако оправдали, после чего тот вернулся в родной Мюнхен, где и прожил в отставке до 1953-го.

Недовольный Шперле в Нюрнберге.

То же касалось и командиров Jagdgruppe 88. Вернер Мёльдерс (115 побед в воздухе) погиб случайно в 1941-м году, перелетая из Крыма в Германию. Генрих Лютцов (110 побед) пропал без вести на Западном Фронте. С другой стороны, Адольф Галланд успешно пролетел весь путь от Испании до Франции и стал командовать истребительной дивизией Люфтваффе, а после войны прожил долгую и счастливую жизнь, занимаясь любимым делом. Таким результатом в жизни, впрочем, похвастаться мог далеко не обычный человек.

С другой стороны, обычных людей среди Легиона «Кондор» не водилось.

Статья была написана при поддержке сообществ Масонская Ложа K&A (https://vk.com/kaiserundallah) и Cat_Cat (https://vk.com/catx2).

Автор статьи: https://vk.com/scarstruck

Немецкий «карманный линкор» (тяжелый крейсер) «Адмирал граф Шпее» («Admiral Graf Spee»).

Выиграть предстоящий бой англичанам было непросто. По своей огневой мощи «Адмирал граф Шпее» превосходил все три английских крейсера, вместе взятые.

В 6 часов 18 минут немецкий рейдер открыл огонь — первый залп лег между английскими крейсерами. Спустя четыре минуты заговорили орудия английского тяжелого крейсера «Эксетер». Командир «Адмирала графа Шпее» капитан 1 ранга Г. Лангсдорф принял легкие крейсера за эсминцы, поэтому по ним вела огонь артиллерия вспомогательных калибров, а весь огонь артиллерии главного калибра капитан приказал сосредоточить на тяжелом крейсере.

За последующие двадцать минут «Эксетер» получил несколько попаданий, в результате которых у него оказалась разбитой вторая носовая башня, разрушен командирский мостик, нарушена связь и выведены из строя механизмы управления рулями.

Командир английского корабля перешел в кормовую боевую рубку и приказал дать по немецкому линкору торпедный залп. Практически в это же мгновение корабль сотрясли еще два тяжелых взрыва. Окутанный дымом, избитый, осевший на нос и накренившийся на борт «Эксетер» в 7.40 вышел из боя.

Тем временем легкие крейсера «Аякс» и «Ахиллес», обстреливаемые только вспомогательной артиллерией немецкого линкора, решительно проскочили опасную зону и, по словам Лангсдорфа, вели себя с «непостижимой наглостью». Когда рейдер развернулся, намереваясь добить «Эксетер», легкие крейсера ринулись ему на помощь, ведя при этом точный и эффективный огонь.

Двумя снарядами они вывели из строя систему управления артиллерийским огнем на немецком линкоре. «Адмирал граф Шпее» не остался в долгу— один из его 280-мм снарядов вывел из строя кормовые башни на «Аяксе», а другой снес его мачту, но англичане продолжали неотступно преследовать немецкий корабль.

После того как «Адмирал граф Шпее» укрылся в бухте Монтевидео, «Аякс» и «Ахиллес» разделились и перекрыли оба выхода из устья реки Ла-Плата.

«Адмирал граф Шпее» («Admiral Graf Spee») на рейде Монтевидео после боя с английскими крейсерами 13 декабря 1939 г. В правой части фотографии виден английский рефрижератор «Данстер Грэйнж» (Dunster Grange).

Повреждения «Адмирала графа Шпее» оказались не очень велики, но он нуждался в ремонте, который невозможно было сделать в течение трех дней, предоставленных правительством Уругвая согласно нормам международного права. Лангсдорф находился в затруднительном положении.

В это время английская агентура в Монтевидео активно распространяла слухи, будто «Адмирала графа Шпее» у выхода из Ла-Платы поджидает мощная английская эскадра, в составе которой находятся линейный крейсер «Ринаун» и авианосец «Арк Ройял».

В действительности на помощь крейсерам «Аякс» и «Ахиллес» смог подойти только тяжелый крейсер «Кумберлэнд». Тем не менее дезинформация англичанам удалась. В ответ на запрос в Берлин Лангсдорф получил приказ: боя не принимать, корабль уничтожить...

Рано утром он разбудил артиллерийского офицера и приказал срочно приступить к разрушению системы управления огнем. Точные приборы уничтожались ручными гранатами и молотками, замки орудий отнесли в башни ГК, которые предполагалось затем подорвать более основательно. К вечеру закончились подготовительные работы, состоявшие в размещении многочисленных зарядов по всем помещениям корабля. Основную часть команды (900 человек) перевели на судно “Такома”. Около 18.00 на мачтах взвились огромные флаги со свастикой, и “Шпее” отошел от причала. За его последним выходом в этот теплый летний воскресный вечер с набережной Монтевидео наблюдала огромная толпа, состоявшая, по сведениям очевидцев, из 200 тыс. человек.

Проводы «Адмирала Графа Шпее».

Корабль прошел фарватером и свернул на север, как бы собираясь идти в Буэнос-Айрес, однако примерно в 4 милях от берега он бросил якорь. Около 20.00 прозвучало 6 взрывов основных зарядов. Пламя и дым поднялись высоко над мачтами; их было видно даже из города. Корабль сел не грунт, на нем начались сильные пожары, но прочная конструкция сопротивлялась довольно долго. Взрывы и пожары продолжались в течение 3 дней.

Горящий в устье реки Ла-Плата немецкий тяжелый крейсер («карманный линкор») «Адмирал граф Шпее» после затопления командой.

Лангсдорф ненадолго пережил свой корабль. Все 1100 человек (за исключением похороненных и оставшихся в госпиталях в Монтевидео моряков) благополучно прибыли в Буэнос-Айрес, и командир был просто обязан заняться их судьбой. Тщетные попытки избежать интернирования команды как “потерпевших кораблекрушение” не удались. Лангсдорф в последний раз созвал команду и обратился к ней с речью, в которой проскальзывали намеки на принятое им решение. Утром 20 декабря он застрелился в номере одного из отелей столицы Аргентины.

Капитан Ганс Лангсдорф во время похорон погибших в бою членов команды.

Благожелательное отношение аргентинских властей сказалось в том, что они-практически не мешали бегству отпущенных “под честное слово” офицеров, подавляющее большинство которых разными, иногда очень непростыми путями пробрались в Германию, чтобы принять участие в дальнейших боевых действиях. Так, главный артиллерийский офицер “карманного линкора” Пауль Ашер успел занять аналогичный пост на “Бисмарке”. Его снаряды поразили линейный крейсер “Худ”, а через сутки сам Ашер погиб вместе со своим новым кораблем.

“Шпее” затонул в нейтральных водах в мелком месте — так, что над волнами возвышались его обгоревшие надстройки. Англичане снарядили специальную экспедицию, предполагая снять с него все, что уцелело от приборов, в частности, радар, а также образцы вооружения (105-мм зенитки и автоматы). Удалось выполнить только часть программы, поскольку вскоре после начала работ разыгрался шторм, и операцию пришлось прекратить. Оставшуюся груду железа начиная с 1942 года постепенно разобрали на лом. Правда, работать на илистом дне оказалось крайне неудобно, и некоторые части последнего “карманного линкора” до сих пор ржавеют на месте гибели.

400-килограммовый бронзовый орел украшавший корму крейсера.

Дальномер "Шпее" в порту Монтевидео.