Дисклеймер:
Все действующие персонажи существуют лишь в сожжëнном алкоголем мозгу автора и не имеют ничего общего с реальностью, любые совпадения случайны.
Текст ни в коем случае не пропогандирует употребление водки, гашиша и австралийских помидоров, мы тут за ЗОЖ.
В нашем замечательном городке волею судеб и товарища Сталина лично расположилось множество предприятий. Хороших и разных, больших, маленьких и просто огромных. Вокруг многих из них выросли гаражные кооперативы. Они и без этого встречаются, но речь сейчас про такой, который находится возле Очень Большого Завода. Именно в таком кооперативе и находился Оффис (да-да, именно с двумя "ф") Иванова и его старого закадыки Абдуллы, которого друзья нарекли Абу.
Историю эту мне рассказали в далëком 2007-2009м году взрослые, как мне казалось тогда, дядьки (лет на 10-15 старше меня), а события происходили ещë раньше, на рубеже тысячелетий.
Итак, шëл пятый или шестой день сосредоточенного распития огненной воды, которую ушлый татарин Абдулла в неимоверных количечтвах загодя притащил в Оффис в честь миллениума, конца света, проблемы 2000, подающего надежды молодого президента и просто чтобы орать песни "гражданской обороны" со старым подельником Ивановым.
Тут стоит дать краткую экспозицию Иванова. Его звали Иванов. Никто не знал его имени, даже Абу. Возможно, что и фамилия у него не Иванов, но когда этот богатырь с картин Васнецова жал руку и раскатистым басом говорил: "Иванов", то все сразу прекрасно понимали, что уж точно Иванов.
Человеком он был немногословным, скрытным и приземлëнным, любил маму, гашиш, водку и свою невесту.Что-то вытащить из него было можно только на дыбе, и то не факт.
При своëм внушающем виде и двух судимостях за побои и разбой, Иванов учился в самом престижном ВУЗе города, который впоследствии окончил с красным дипломом.
Оффис ему достался от какого-то дальнего родственника, уехавшего на не менее дальний Восток, телевизор "голдстар" и видак "элджы видеодоктор" он выиграл в шахматы (хотя Абу знал, что их с барского плеча отдал хахаль Иванова мамы, очень важный профессор из самого престижного ВУЗа нашего города), а помидоры присылает тëтушка из Австралии...
Вернëмся обратно.
От неимоверных количеств казахской водки осталось чуть больше полбутылки. Иванов смотрел на облезлую искусственную ëлочку, которую дизайнер-извращенец Абу украсил картонными писюнами разных цветов, Абдулла же ëрзал и думал вслух:
— Может до Карамазовых?
— У них нет, даже если и есть.
— Если до отчима твоего? — съехидничал Абдулла.
— А по сопатке?
— А до цыган?
— Ты им и так за гашиш должен.
Надо сказать, что именно у цыган наши друзья и познакомились. На почве любви. К гашишу и дешëвой водке. В остальном Абу был полной противоположностью хозяина дома. Метр в тюбетейке, худощавый и жилистый романтик. На месте он не сидел, в тюрьме тоже — мог отбрехаться от всего. Самого чëрта мог заболтать и вогнать в долги, харизмы Аллах дал ему за пятерых.
Но главный талант Абдуллы был в остром глазе. Он видел за тысячу метров, что где-то что-то плохо лежит. И даже если лежит хорошо, то можно переложить. Так, чтобы лежало плохо.
Он не был вором, он был идейным коммунтстом и экспроприировал незаконно приватизированную народную собственность у буржуев.
Работал электриком на этом самом Очень Большом Заводе, который имел наглость расположиться возле их, старых друзей, Оффиса, за что и бывал переодически кусан маленьким комаром Абдуллой.
— Давай санки.
— Детство в жопе заиграло?
— Доставай давай! Сегодня Лена на проходной, одна.
Лена — любовница Абдуллы, Иванов прекрасно смекал, что Абу задумал дерзкий план очередной экспроприации, но ждать от него можно было чего угодно.
— Я с тобой.
— Хер тебе, ты обять обосрëшься и всë испортишь.
Тут Абу был прав абсолютно: кишечник Иванова размышлял независимо от владельца и мог подвести в любую минуту. Особенно после гашиша, казахской водки и помидоров из Австралии.
— Я через час.
— Три коротких, три длинных, три коротких.
— Да помню я. Сожрëшь всю водку — сожру тебя!
— Напугал, блин — сказал великан и потянулся к стеллажу.
Народный мститель одним движением выхватил у хозяина детские санки и рысью поскакал по новогоднему уральскому снегу, скрывшись в метели через мгновение.
Иванов запер дверь на щеколду и начал скучать по другу. Лениво переключать немногочисленные каналы, слушать хриплые записи Летова, жевать помидоры и переводить взгляд с часов на водку, с водки на часы. Секунды казались минутами, минуты часами, час выдержать в такой скуке было вообще невыносимо. С часов на ëлку, с ëлки на водку, на водку, на помидоры, на водку... Тик-так, буль-буль, тик-так, буль-буль...
Раздался кодовый стук.
Да.
Спасение.
Мир цел.
Мы живы.
Шквал мыслей заполнял Ивановскую голову изнутри, когда снаружи его обдавал шквал отборной русско-татарской матершины:
— Твою мать, Иваныч, ты даже не выходя из Оффиса всë испортить можешь! — кричал Абу, отклеивая от валенка страницу Майн Кампф (на немецком, кстати), которую ленивый Иванов использовал в качестве туалетной бумаги.
Далее последовали такие выражения, от которых покраснел бы любой моряк:
— ********* ты ещë и водку всю выпил?
— Что в мешке-то?
— Ну занеси и посмотри, я замëрз.
Джутовый мешок был достаточно тяжëлым и издал глухой металлический звук, упав на пол.
Абу улыбнулся:
— Только дураки добывают медь из земли. У меня там ещë шесть по столько. Теперь со мной пойдëшь, засранец.
— Приëмка закрыта же.
— На Доватора открыта, и Сергеич сразу на водку меняет. Пшеничка, совесткая!
— Предлагаешь до Доватора пешком тащить?
— Не дрейфь, всë схвачено. И книжку с собой возьми.
План был таков: шустрый, но худой Абу вытаскивает через Ленку 3 мешка, один грузит себе в сани, а силач Иванов на плечах тащит ещë два, потом вторая ходка, пока рассвет не наступил.
Меньше слов, больше дела, ничто не может встать между алкоголиком в запое и напитками. Нетленка Гитлера, кстати, пригодилась.
Ещë через час герои-революционеры, утирая пот со лба, любовались на пять мешков уже зачищенного кабеля, обмоток, ножей и губок от фидеров и прочего счастья. Почему пять? Иванов обосрался и уронил два в овраг, но добыча всë равно была хороша и друг не особо-то и расстроился.
— А с кем поеде...
В этот момент в незапертую дверь Оффиса медленно вошла фигура в синем бушлате и не менее синей шапке. Сказать, что глаза Иванова напоминали глаза чихуа-хуа во время оргазма — это как сказать, что Солнце круглое. "Настоящий гестаповец, блин" — шëпотом подумал он.
Не ошибся, кстати, старший лейтенант Старцев действительно был родом из поволжских немцев, переселëнных при товарище Сталине в Казахстан. "Нам кранты" — почти вслух подумал он, когда Абу с протянутой рукой бежал ему навстречу.
— Сколько лет, Старцев, давно не виделись, быстро ты!
— Ещë бы столько тебя не видеть. Грузите, два моих.
— Побойся Бога, старлей, тут только пять по пятнадцать.
— Лена сказала, вы семь вынесли. Что ты два обещал.
— Ну ты реально упырь...
— Поговори мне. Давай, пока не рассвело у меня тоже ребята скучают. Карамазовым твоим одну закину. А это ещë что за херня? — брезгливо сказал Упырь глядя на прилипшую к сапогу страничку на родном языке.
— Это Майн Кампф, тебе ли не знать? — с привычным ехидством бросил ему Абу, хлопая багажником.
И они поехали. И обменяли твëрдую валюту на жидкую. Упырь даже привëз друзей обратно. И все были счастливы. И Абу, и Иванов со своим кишечником, и Елена Старцева, и Упырь со своими ребятами, и все люди планеты, что конец света не случился и даже братья Карамазовы в обезьяннике.
Всë-таки новый год — это время чудес.
P. S. Вы можете спросить:
— а почему "Оффис" с двумя "ф"?
Отвечаю: так было написано на дверях самим Ивановым, он учился на инженера, а не филолога. Хотя с таким отчимом филолог из него тоже вышел бы нехреновый.
Всем любви, здоровья и улыбок, ваш Джей.
