Как я был комсоргом
В Северной Осетии неторопливо шли восьмидесятые годы.
В моём родном Лескене было всё тихо и спокойно, что меня сильно утомляло: душа требовала перемен, встряски, драйва по деревенски.
Чтобы не умереть от скуки, я начал играть в футбол, так как с командой можно было иногда выезжать на соревнования подальше от скучной жизни (для понимания, каким я был футболистом - я до сих пор не знаю что такое вне игры).
Мои два старших брата были всегда лучшими учениками в школе, спортсменами, активистами и просто воспитанными детьми.
В случае со мной, ситуация складывалась немного другая: охоты к учёбе не было, но меня всегда тянули за уши, и я был эдаким "плюшевым отличником".
В очередной прекрасный день меня вызвал завуч и предложил, очень неожиданно, стать комсоргом всея школы.
Прикинув, что у меня может быть отдельный кабинет, и не надо будет ходить курить за школу, я согласился.
Мне передали ключи, печать, штамп "уплачено ВЛКСМ", после чего я приступил к своим обязанностям.
Я немедленно собрал совет из своих корешей, и мы каждый день стали заседать и думать, как бы улучшить жизнь рядового комсомольца.
Короче говоря, курили мы прямо в кабинете и пробовали пить араку.
Для информации надо отметить, что наш отец был председателем сельсовета и каким то ещё депутатом, отсюда и хорошее отношения ко мне со стороны руководства школы.
Жизнь была прекрасна ровно до той минуты, пока меня однажды не вызвал директор школы.
Это был человек двухметрового роста и необычайной физической силы.
Посмотрев на меня сквозь веки, не поднимая головы, он сказал:
- Тебя приглашает первый секретарь райкома на районное собрание компартии. Будешь выступать там с речью! Ясно тебе?! И да, через неделю у тебя приём в комсомол. Подготовься!
Единственная мысль, которая у меня возникла в тот момент - "мне пиздец"...
Выйдя из кабинета директора, я повзрослел сразу лет на десять.
В моей голове, голове пятнадцатилетнего мальчика готовилась речь для именитых коммунистов Ирафского района.
Кое-как речь, всё-таки, была сформулирована, и меня привезли в Райком.
Я сидел на самом заднем кресле и тихо потел.
Через какое-то время меня пригласили на трибуну.
Я встал и уверенным шагом пошёл вперёд.
За своей спиной я слышал:
- Это же сын председателя лескенского сельсовета! Каков молодец!
От этих слов мне становилось ещё хуже.
Потом мне пожал руку какой-то крендель с пышными будёновскими усами и я начал...
Что я говорил точно не помню, но это было от души и с огоньком.
Я размахивал руками, говорил о молодёжи, и о том, как мы искренне стремимся стать коммунистами, делая при этом театральные паузы, пытливо вглядываясь в глаза старших товарищей в зале.
Когда я пришёл в себя и остановился, все начали аплодировать и чему-то радоваться.
Мне вручили грамоту как лучшему комсоргу района, а Первый секретарь пожал мне руку и сказал, что на таких как я у него вся надежда.
Выйдя на улицу, я выкурил две сигареты и побрёл на остановку.
Рядом с остановкой торчала пивнушка.
Выпив кружку пива, я поглядел на свою грамоту и стал ждать автобус до Лескена...
Я больше недели находился в состоянии полной эйфории от общения с партийными бонзами.
В голове постоянно крутилась одна и та же мысль:
- Какой же я всё-таки пиздец чё за тип! Я - приёмный ребёнок у уважаемой фамилии в селе, и вдруг такое всенародное и партийное признание!
Ааа, я забыл рассказать про подкидного ребёнка.
Мой старший брат, будучи очень уравновешенным и чопорным человеком, шутил всегда так же сухо и без особого юмора.
Однажды, будучи в плохом настроении, он мне заявил:
- Мы тебя все очень любим, но ты должен знать...нам тебя подкинули, поэтому ты такой тупой и на нас совсем не похож.
- Йоп твою мать! - крикнул я тогда про себя, - ну вот нахуя семье, где и так уже два сына, усыновлять третьего?!
Утешала лишь одна мысль: меня усыновили только лишь потому, что у них не получились двое предыдущих.
Тогда я решил - буду похож на отца, который отдал целине в Казахстане три года, становился чемпионом СССР по вольной борьбе, разрешал какие-то там кризисы в Египте, короче говоря, грандиозным типОм!
Незаметно настал день приёма в комсомол.
Это был последний день приёма в комсомол в СОАССР, потому что я проебал все возможные организационные сроки, и все ждали только меня.
Приём проходил на втором этаже нашей школы.
Когда я открыл свой кабинет, в коридоре меня ждали более сорока учеников.
Они жались по углам, нервно учили устав ВЛКСМ и с надеждой поглядывали в мою сторону.
Я грозно всех оглядел и со словами:
- Скоро начнём! - быстро зашёл в свой кабинет.
Моя братва подтянулась чуть позже.
Надо сказать, что они не разделяли коммунистических убеждений и относились к этому действу довольно скептически.
Мы вызвали первого кандидата и задали ему вопрос:
- Сколько стоит устав ВЛКСМ?
На что тот ответил, мол, устав для комсомольца бесценен, и он должен его хранить как девка целку и всякую такую хуйню.
Будучи неплохим для села актёром, я нарисовал на своём лице крайнее недовольство, посмотрел на несчастного и зловеще проговорил:
- Госцена устава 3 копейки! И если ты не способен оценить труд советского человека, то тебе не место в наших рядах! Выйди вон!
Он убежал, хлопнув дверью и рассказал другим о наших каверзных вопросах.
Я громко крикнул:
- Следующий!
А перед этим,пока никого не было, мы с пацанами дёрнули по граненому стакану араки.
Зашла одна из самых порядочных девочек нашей школы.
В руках у неё был устав.
Я приказным тоном потребовал сдать его заместителю приёмной комиссии, чтобы она не смогла подглядывать.
Вопрос был тот же:
- Сколько стоит устав ВЛКСМ?
Наученная опытом предыдущего претендента, она ответила:
- Государство потратило на изготовление этой брошюры три копейки...
В этот момент, видимо под воздействием араки, я почувствовал, что в меня вселился сам товарищ Сталин с Берией, и меня понесло:
- Так по твоему комсомольцы, которые кровью писали этот устав оценили свои жизни в три копейки?! Как ты могла даже подумать такое?! Устав для комсомольца бесценен, и должен быть дороже жизни! Воооон из кабинета!
В слезах она выбежала в коридор, а мы продолжили бухать.
После каждого претендента мы непременно принимали очередной стакан араки, пока в конце концов не начали, что называется, слетать с катушек.
Завучу пожаловались на нас после вопроса:
- Правда ли, что Крупская заразила Ленина сифилисом, от чего тот сошёл с ума и совершил Октябрьскую революцию?
Даже не хочу описывать, что было потом.
Но я всё же принял всех в комсомол, вручил им в торжественной обстановке билеты, дал напутствие молодым комсомольцам, но за устроенный беспредел у меня отобрали кабинет и выперли из комсоргов.
А через месяц и вовсе не стало Союза, поэтому я навечно остался последним комсоргом лескенской средней школы, давшим молодёжи села надежду на счастливое светлое коммунистическое будущее...
Артур Елканти ©