Короткометражка «Ежик в тумане», выпущенная в 1975 году на студии «Союзмультфильм», собрала целую коллекцию советских и международных наград. В 2003 году 140 кинокритиков и режиссеров из разных стран признали ее лучшим мультипликационным фильмом в истории.

Про создание этого десятиминутного мультфильма были прочитаны десятки часов лекций по всему миру, а технику съемки, придуманную для «Ежика», позже использовал блестящий Александр Петров.

Сегодняшний пост о том, как создавался культовый мультфильм: какие технические приемы использовались, чем вдохновлялись авторы и какой была творческая атмосфера на съемках. Еще попробуем вывести «рецепт» мультипликации, очаровывающей современного зрителя. Вдруг получится?


Все настоящее

Ежик, говорят, был срисован с писательницы Людмилы Петрушевской, которая работала вместе с Юрием Норштейном над сценарием «Сказки сказок». По мнению Норштейна, чтобы сделать персонаж с живым объемным характером, нужен реальный прототип. Так же считает, например, и мастер Миядзаки, который срисовал девочку в «Унесенных призраками» с дочки своего друга, и многие другие мастера мультипликации.

Вместе с тем переносить реальность на пленку нужно очень осторожно. Излишний физиологизм убивает мультипликацию, и не только ее. «Чтобы стать искусством, внутренняя сила должна растворить физиологию. Когда изображение опрокидывается на нас своей физиологией — это катастрофа и для искусства, и для зрителя», рассказывает Норштейн в одном из интервью.

Когда супруга режиссера, художник Франческа Ярбусова делала очень гладкий и красивый рисунок, он советовал ей взять карандаш в левую руку и нарисовать то же самое. «Гладкость и легкость исполнения не дают нерва и глубины. Компьютер гладко и быстро выполнит задачу, но не сделает ошибки, которая вызовет сердцебиение, не даст нервного напряжения, которое вдохнет в фильм жизнь. В компьютере нет одушевленного пространства. Оно не тактильно, не обтрогано пальцами. А я, как Фома, должен вложить пальцы в рану, — объясняет автор и предупреждает: — Если какому-нибудь идиоту придет в голову сделать из „Ежика“ 3D изображение, я из могилы встану и откручу ему голову».

Декорации в «Ежике» — туман и вода, тоже связаны с живой жизнью. Снимали настоящую воду и через проектор помещали ее в нарисованные листья. После чего изображение воды заштриховывали, чтобы добиться единой фактуры.

У тумана есть корни в культурном наследии человечества. «Туман — это ведь Дао. Пространство, великое ничто. Когда мы с моей женой Франческой делали „Ежика в тумане“, мы очень часто перекидывались японскими гравюрами мастеров прошлых веков», — говорит режиссер. Эта эстетическая преемственность настолько поразила японцев, что Норштейн получил за «Ежика» самую высокую правительственную награду этой страны — Орден восходящего солнца. Поразил «Ежик в тумане» и западную публику, правда больше технологией, чем эстетикой.

Мастерство придумки. Как взять в союзники реальность?

«Однажды я читал лекцию в Америке перед сотней мультипликаторов, художников, специалистов по компьютерной графике. Мне задавали вопросы и неизбежно добрались до тумана. Я положил фигурку Ежика на белый фон, а на него — тончайшую кальку. Она почти прозрачная, и, когда лежит прямо на картинке, ее не заметно. Приподнимаешь — и фигурку видно хуже. Проекция шла на экран. Как только на глазах этих людей Ежик расплылся в тумане, они были в шоке. Я несколько раз опускал и поднимал кальку на бис…», — вспоминает автор.

Карандаши, краски, бумага, тяжелая неповоротливая техника, пленка и свет — вот и все, что было в распоряжении творческой группы мультфильма. «Когда меньше возможностей, начинает более активно работать фантазия. Я боюсь возможностей без ограничений», — замечает Юрий Норштейн. Так в пространстве ограниченных возможностей нашлось место не только творчеству, но и изобретательству. «Ежик» создавался в технике «перекладки», но не как обычно, а с использованием специально сконструированного станка для многоярусной съемки.

Обычно, когда используют технику «перекладки», на горизонтальную плоскость мультстанка кладут фон, поверх него — вырезанные из бумаги фигурки персонажей, сверху все накрывают стеклом и снимают кадр. Потом руку или ногу персонажа передвигают и снимают еще один кадр. Станок, который сконструировали Юрий Норштейн и оператор Александр Жуковский, выглядел так: сверху кинокамера, она смотрит вниз, а под ней горизонтально лежат слои стекол. На слоях лежат части декораций, персонажи, разложенные на детали. Они находятся на расстоянии друг от друга, и между ними можно пускать дым или подкладывать фольгу.

«Это не мое изобретение. На ярусных планах сняты отдельные эпизоды в фильме „Бэмби“. Я был в Америке на студии Диснея, и там, в Лос-Анджелесе, видел этот станок. Он у них фантастический, по сравнению с нашим — чудо техники. Но наш станок имеет гораздо больше возможностей. У них ограниченное поле съемки. И самое главное, у них камера двигается только вертикально. А наша камера может попасть в любую точку съемочного поля, имеет все степени свободы. Для съемки кинокадров с эффектным светом боковые движения кинокамеры — необходимое условие. И кроме того, у нас ярусы двигаются покадрово на камеру, от камеры. Это я считаю нашим с Сашей Жуковским изобретением», — объясняет Норштейн.

Весь фокус в том, что такая съемка давала свободу парения в съемочном поле, «кинокадр обретал летучесть». Слои стекол затуманивалось падающей на них пылью, и свет начинал ложиться очень мягко, пространство кадра наполнялось воздухом. Эту драгоценную пыль строжайше запрещалось трогать и вытирать.

«Когда меня в Швеции спросили, почему у нас в фильмах такое мягкое глубокое изображение, я ответил, что у них это никогда не получится, так как они каждый день моют стекла. Хохот стоял! Мне потом переводчица сказала, что она не видела, чтобы сразу 80 шведов так хохотали. Обычно они очень сдержанные», — вспоминает режиссер.

Общность индивидуальностей

Тут еще такое дело с этим мультфильмом… Живыми и объемными должны быть не только персонажи, но и творческая группа. Каждый из тех, кто работал над «Ежиком» — по-настоящему талантлив и заряжен на творческую самоотдачу, каждый — среди лучших в своем деле.

Сценарий мультфильма основан на одноименной сказке замечательного Сергея Козлова , режиссер и художник-мультипликатор — всем известный Юрий Норштейн (хотя бы по заставке передачи «Спокойной ночи, малыши»). Остальных мы знаем меньше: оператор — Александр Жуковский, композитор — Михаил Меерович, художник-постановщик — Франческа Ябрусова. Роли озвучивали Мария Виноградова (Ежик), Вячеслав Невинный (Медвежонок) и Алексей Баталов (рассказчик). Вся творческая группа «Ежика» — не более 10 человек. Зато каких!

Кинооператор Александр Жуковский снимал с Норштейном фильмы «Цапля и журавль», «Ежик в тумане» и 20 минут фильма «Шинель». По словам Юрия Норштейна, Жуковский считал, что лучшая точка съемки — на грани невозможного: он выворачивал камеру совершенно невероятным способом, подставляя дощечки, потом зарубежные коллеги думали, что это была какая-то особенная, сверхсложная камера. «Он не говорил высоких слов. Целлулоид называл «портянкой». «Ну-ка. Брось-ка еще портянку! — сипел своим «шкиперским» голосом и, если результат его устраивал, добавлял: — Вот это уже фенечка». Это ему принадлежит краткий и емкий афоризм: «Лучше портвейн в стакане, чем Ежик в тумане». Я никогда не слышал в его словаре вертлявых, сытых фраз «нет проблем», «это ваши проблемы» или решительного «однозначно», — вспоминает режиссер.

Франческа Ябрусова — супруга и коллега Норштейна, лауреат государственной премии СССР. Она делала куклы и декорации к щедринскому «Как один мужик двух генералов прокормил», ставила и рисовала «Паровозик из Ромашкова», «Лису и зайца», «Сказку сказок» — фильм, который занял второе место в рейтинге 150 лучших анимационных фильмов всех времен после «Ежика в тумане». Стабильность, говорят, показатель мастерства.

Блистательная характерная актриса Мария Виноградова, «Муся», как называли ее коллеги, озвучивала Ежика. Несколько реплик записывали два-три часа. «Она очень серьезно подходила к любой работе — в кино ли, на радио или в мультипликации. Я помню, что в «Ежике» ей не удавался один момент. Ежик говорит слово «псих». И вот на этого «психа» 30 дублей ушло!», — вспоминает дочь актрисы Ольга Голованова.
Виноградова была гением озвучки. Ее могли не утвердить на роль, но в озвучении ей неизменно давали карт-бланш. Это ее голосом говорят Одри Хепберн, Джина Лоллобриджида, Софико Чиаурели, а еще котенок по имени Гав, Незнайка, дядя Федор и многие другие.

Что же нужно, чтобы снять мультфильм, покоряющий сердца современных зрителей? Мы не знаем, как ответил бы на этот вопрос Юрий Норштейн, но присмотревшись к его «Ежику», нашли три важные составляющие:

Держать контакт с реальностью, раскрывать на экране ее самые лучшие, искренние проявления.
Собрать для работы над фильмом команду вдумчивых и чувствующих людей, профессионалов, которые обожают свое дело.
Отвечать на вопросы, волнующие зрителя.
Объясняя на студийном худсовете, про что, собственно, кино, Юрий Норштейн процитировал Данте: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу…» Сложно придумать проблему, которая была бы настолько близка всякому взрослому человеку. Фильм «Ежик в тумане», если присмотреться повнимательнее, рассказывает о праве человека просто быть, о способности иметь и чувствовать прямую, естественную и органичную связь с миром и с другими людьми в нем.

Это мультфильм можно смотреть бесконечно, его разобрали на цитаты, он неизменно вызывает смех до слез у зрителя. Картина гениального режиссера Эдуарда Назарова по мотивам украинской народной сказки «Сiрко» стала классикой жанра. Давайте же вспомним как создавался этот мультфильм.

Режиссёр и сценарист: Эдуард Назаров.

В мультфильме звучат украинские народные песни «Ой там на горі» и «Та косив батько, косив я» в исполнении фольклорного ансамбля «Древо» из села Крячковка, Пирятинского района Полтавской области. Шел 1980 г.

Недавно на весь Советский Союз отгремел пятисерийный фильм Станислава Говорухина » Место встречи изменить нельзя». Его успех определялся скоростью, с которой в народ уходили реплики героев, и теперь из каждого двора раздавались крики мальчишек, старавшихся хрипеть под Высоцкого: - "Я сказал, Горбатый!"

А тем временем некий человек с пышными усами ходил по украинским хуторам, где, казалось, остановилось время, и прислушивался, присматривался, изучал… Думал ли он тогда, что и его будущее творение полюбится миллионам зрителей и так же разойдётся на цитаты?


Колоритные личности

Здесь всё было словно по Гоголю: над плетнями склонялись огромные подсолнухи, мужчины и женщины в национальных костюмах, по вечерам собирались за большим столом, чтобы выпить забористой горилки, закусить варениками и спеть задушевные народные песни.

А красивые девушки лузгали «семки» и посмеивались над усатым незнакомцем, который глазел на всех и что-то рисовал в своём альбоме. Приезжего звали Эдуард Назаров, и он действительно делал экскизы, не останавливаясь ни на минуту: гуси, пощипывавшие его за ноги; тарелки и рушники, полнорукая женщина с косой вокруг головы, вынимавшая из печи душистую паляницу; золотые поля с колосящейся пшеницей — всё это вызывало бурный восторг художника.

Он словно хотел впитать эту нетронутую временем красоту. А потом художник отправился в Киев, в Институт этнографии, где познакомился с весьма колоритными личностями. Усатый поинтересовался: «Нет ли у вас интересных записей старинных украинских песен?»

Личности принесли ему огромную магнитофонную бобину. Катушка завертелась на доисторическом аппарате, и из динамика донеслись сочные голоса, певшие малоизвестные украинские песни.

Оказалось, что Назарову принесли запись ансамбля «Древо», который исполнял старинные песни Полтавщины. Кстати, в прошлом году ансамбль отметил свой 55-й год рождения, сегодня поёт уже третий состав участниц «Древа».

Репертуар всё так же составляют песни родного края, которые собираются по всей Полтавщине. Иногда случается, что старинная песня доходит до наших дней не в полном виде, и тогда «древлянки» сами их дополняют по законам народного песнесложения. «Древо» давно известно за пределами Украины — уникальное многоголосное пение ансамбля нашло своих почитателей и за рубежом.

Назарову очень магнитофонная запись, и он спросил своих новых знакомых:» — Сколько я вам должен за это? На что получил короткий, но ёмкий ответ из нескольких нецензурных слов, означавших, что это, мол, подарок.


Работа такая

Так у художника, а кроме того, режиссёра-мультипликатора Эдуарда Назарова появилась почти готовая звуковая дорожка к будущему шедевру под названием «Жил-был пёс». В неё вошли украинские народные песни «Ой там на горі» и «Та косив батько, косив я…» в исполнении ансамбля «Древо» и звук уезжающей телеги из фильма «Чапаев» 1934 года.

Позже возгласы, крики, вздохи и различные междуметия мультипликационных хуторян были записаны при помощи знакомых, коллег и родственников режиссёра. Общая атмосфера будущего мультфильма благодаря зарисовкам Назарова в общем сложилась.

Была готова и музыка. А вот сценарий всё ещё не появился. Незадолго до путешествия по Украине мультипликатор готовился к очередной работе, однако сам не понимал, какую именно картину хочет снять.

Один профессиональный сценарист предложил Назарову историю об освоении пионерами далёкого космоса, но тема была настолько далека от художника, что он её сразу отверг и решил писать сценарий сам. И начались творческие муки: о чём писать, какую тему взять?

Где-то из глубин подсознания всплыла украинская сказка «Волк и пёс», которую Назаров читал в детстве. В ней рассказывалось о старой собаке по кличке Серко, которую хозяин выгнал из дома. Серко побрёл в лес, встретил там волка, ну а дальнейшая история полностью рассказана в мультфильме.

Тогда-то Назаров и отправился в поисках вдохновения к своему другу, жившему в Херсонской области, в городке Цурюпинске.

А заодно много ездил по братской республике, любуясь днепровскими пейзажами. Казалось бы, что сложного — сочинить сценарий по готовой сказке? Но Назаров писал его целый год. Дело в том, что Эдуард Васильевич — человек совершенно неординарный.

Он умеет двумя штрихами карандаша по бумаге точно передать сложный характер персонажа, будь-то человек или какая-нибудь зверушка. Отличительная черта стиля Назарова — это объёмная лаконичность в рисунке. Того же он хотел добиться и от своих персонажей. У мультипликаторов есть понятие «телеграфный фильм».

Это когда в текста в мультике столько же, сколько в телеграмме. Новички, узнав, что им предстоит работать над «телеграфным фильмом», обычно радуются — они по наивности думают, что работа будет не бей лежачего.

Мэтры усмехаются: ну-ну! И действительно, чем меньше слов у рисованных персонажей, тем больше должно быть на экране, а это ведь не кино! Каждая секунда в мультфильме — несколько десятков рисунков.

Соответственно, десятиминутный фильм, где текста на пятнадцать строчек, вмещает в себя сотни тысяч рисунков. Адский труд. Но пятнадцать строчек Назарова — это пятнадцать строчек Назарова.

Все они после первого же показа мультфильма «Жил-был пёс» разлетелись на цитаты. «Бог в помощь. Ты що, по деревьям лазишь?», «Да вот…птичку хотел…», «Дитё не помял?», «Да шо ему сделается?», «Шо, опять?!», «Ты..это…есть хочешь?», «Сы-па-си-ба!», «Ты это…заходи, если что…» И, конечно, бессмертная фраза осоловевшего Волка «Щас спою!»

Вот почти и все реплики, звучащие в фильме. Кстати, в оригинальной сказке есть фраза «Сейчас запою!». Но понятно же, что это совсем не то, тем более, что напечатанная строка не может передать неповторимую актёрскую интонацию.

Интересно, что Назаров собирался подробнее экранизировать предысторию отношений Пса и Волка, так сказать, когда они были молоды, но сделать это из-за временных ограничений не получилось: в этой части фильм стал «телеграфным» поневоле.

Зато прошлое героев отобразилось в поразительном диалоге-воспоминании: — А помнишь, как ты меня гонял? — Так я это… — Ну да, работа такая.


Джигарханян точно убъет!

Михаила Ульянова ждали на «Союзмультфильме» долго — в роли Волка Эдуард Назаров видел только этого артиста. Более того, рисованный образ Волка создавался именно под Ульянова.

И вроде всё складывалось хорошо, только Михаил Александрович никак не мог выбрать время, чтобы приехать на студию хотя бы на пару часов — больше профессионалу такого уровня было и не нужно. Тем не менее, вырваться из жёсткого графика бесконечных съёмок на «Мосфильме» и спектаклей В Театре имени Вахтангова у мэтра никак не получалось.

Но «Союзмультфильм» тоже работал по строгим производственным строкам, и вскоре стало очевидным, что Ульянову надо искать замену. И вот тут началась поистине гоголевская чертовщина. На пробы пригласили Армена Джигарханяна, и когда он вошёл в студию, Назаров машинально бросил взгляд на разложенные листы с изображением Волка.

У художника всё внутри оборвалось: впервые за всё время работы над рисованными персонажами он заметил, насколько его Волк похож на Горбатого из «Места встречи…» И это было совершенно непонятно, ведь у художника даже мысли не возникало рисовать своего персонажа под Джигарханяна!

Назаров очень разволновался, решив, что артист заметит сходство со своим популярным киногероем и сильно обидится. И это ещё мягко сказано, на самом деле режиссёр в тот момент подумал: «Убьёт!» Но Армен Борисович посмотрел на рисунки и сказал: — А что, ничего. Хороший Волк.

Назаров мысленно перекрестился. На роль Пса безуговорочно утвердили Георгия Буркова, у которого за плечами был богатый опыт работы в мультипликации. А вот для Джигарханяна » Жил-был пёс» стал первым анимационным фильмом. Это потом Армен Борисович догнал и перегнал по всем видам озвучки и Георгия Ивановича, и других коллег.

Но именно с Бурковым Джигарханян чаще всего встречался в стенах тон-ателье «Союзмультфильма». Этот замечательный дуэт ещё успел поработать над «Приключениями поросёнка Фунтика» (1986-88), где Бурков озвучивал бегемота Шоколада, а Джигарханян — дядюшку Мокуса.

В чём же секрет успеха мультфильма «Жил-был пёс»? Эдуард Васильевич Назаров сам даёт ответ на этот вопрос: «Кино для себя — это безумие. Для себя рисуйте лучше картины или общайтесь посредством компьютера. А делая кино, вы должны думать о том, чтобы зритель на вашем фильме не заснул».

С просторов....