Идем с семьей в магазин. Прямо на входе сталкиваемся с медиками, из остановившегося прямо у входа реанимобиля, и пропускаем соответственно медиков вперед.
В самом магазине медиков никто не встречает, на кассе кассир махает рукой в сторону - у нас стало плохо администратору и продолжает работу.
Медики спешно двигаются в указанном направлении. Через пару минут выходят с другой стороны магазина и снова спрашивают кассиршу - где человек которому нужна помощь? Проведите нас пожалуйста к нему.
На что кассир отвечает: вы не видите, у меня покупатель, я не могу отойти. У вас своя работа, у меня своя.
Надеюсь, они нашли администратора до того как у него совсем испортилось здоровье. Надеюсь, кассир не столкнется с такой же ситуацией в отношении себя.
Что делать если вызвали скорую? Правильно: встретить медперсонал, как можно скорее провести к пострадавшему.
Правильно указывать училась. И то, что мы потеряли специалиста, любимую жену и будущую мать. Юго-восток столицы - это уже анклав ценных специалистов. Они нас ненавидят. Было время, когда они нас выгоняли из своих стран, устраивая свои порядки. Теперь они приехали сюда, чтобы устраивать свои порядки здесь.
Прокомментирую. Психиатрическая бригада редко напрямую приезжает на такие вызовы. Приехала линейная бригада. В ее задачи входило : оценить пациента, поставить предварительный диагноз, вызвать полицию, чтобы доставила пациента в ближайшее ОВД, а уже туда вызвать психбригаду. То есть, исключить соматическую патологию, чтобы психиатры могли его госпитализировать. А вместо этого бригада вступила в схватку с больным (есть видео) и фельдшер получила тяжёлую ЧМТ. Сотрудники СМП должны были ждать полицию, ни во что не лезть! Они нарушили ТБ и поплатились, увы. Фельдшеру скорейшего выздоровления!
23-летней фельдшеру Полине, пострадавшей во время нападения у церкви на юге Москвы, провели операцию по трепанации черепа. Сейчас девушка находится в искусственной коме, сообщает Mash.
Во время нападения мужчина около десяти раз ударил девушку лопатой. После того как она упала, он продолжил избивать её руками и ногами. В результате у фельдшера диагностировали тяжёлый ушиб мозга и переломы. Операция прошла без осложнений, однако врачи продолжают наблюдать за состоянием пациентки.
Известно, что Полина недавно вышла замуж и учится на шестом курсе Сеченовского университета по специальности «Лечебное дело». Девушка поступила на бюджет по олимпиаде и планировала стать врачом-гематологом.
Ребятки, я не знаю как с инсультом, с камнями. Я знаю как с инфарктом.
Ты берешь кирку, херачишь по асфальту, и чувствуешь что что-то не так, как то слишком быстро усталость, ты ж даже не вспотел. Присел, перекурил, опять за кирку, и с трех ударов понимаешь что ты не работник, просишь жену помочь дойти до комнаты. Садишься, ложишься, быстро покрываешься холодным потом, и четко понимаешь что ты помираешь ( в моем случае без боли). Жена что-то ищет, говорит что сейчас позвонит нашему доктору знакомому, но ты понимаешь и говоришь, что всех на хуй, звони в скорую... А дальше - спасибо той медицине, которую до сих пор не убили твари из больших кабинетов, спасибо за стент и возможность жить дальше!
Недавно это было. Собралась я на пробежку. Оделась, обулась, наушники в уши воткнула, книгу включила и вышла из квартиры. Только закрыла двери и собралась спуститься по лестнице вниз, увидела соседку с верхнего этажа. Она выбежала на площадку между нашими этажами и попросила подождать. Затем быстренько спустилась вниз поближе ко мне: - У меня ребёнок ударился! - взволнованно сообщила она. - Он голову разбил. У Вас перекиси нет, чтобы кровь остановить? Я ответила, что есть. - Вы поднимитесь или нам спуститься? - Спускайтесь лучше вы. Пока соседка с сыном спускалась вниз, я достала перекись из холодильника, а из аптечки перчатки и салфетки. Сыну соседки лет семь (точнее не скажу, так как не знаю) и он практически не разговаривает. Чем болен, я не знаю. Не считаю нужным расспрашивать. Захотят соседи - сами расскажут. Слух у ребёнка хороший. Мальчик всё понимает, но у него какие-то сложности с произношением слов - говорит только несколько слов, и часто бывает непонятно, что именно он сказал. Мальчика усадили на стул на кухне. Кровь уже не бежала. На теменной области головы волосы были испачканы кровью, также как и шея. И кигуруми, в которое был одет ребёнок. Салфеткой, смоченной перекисью водорода, смыла кровь с волос и обнаружила маленькую ранку. Она уже не кровила. Я её замазала клеем БФ6. Всё это время мальчик терпел, не хныкал, не плакал, не кричал. Умница! После обработки ранки я велела маме наблюдать за мальчиком. Объяснила, если наступит ухудшение состояния, появится головокружение, тошнота, рвота или мальчик станет сонливым, будет жаловаться на головную боль - надо будет обратиться в травмпункт для исключения сотрясения головного мозга. Соседи пошли на выход, и тут соседка говорит: - Когда сын вышел из комнаты в крови, я так испугалась! Запаниковала. Не знала, что делать. И тут он показывает вниз и говорит, что надо идти. Представляете? Не я, а он понял, что надо к Вам идти! - И вовремя, - ответила я. - Ещё минутка, и Вы меня не застали бы дома. Я же на пробежку отправилась. Ваш сын умница!
Вот такая история. И действительно - удивительно, что первым не взрослый человек, а ребёнок догадался пойти к медику, который живёт этажом ниже. Такой молодец! Судя по звукам, с мальчиком всё нормально - я слышу, как скачет и смеётся. Слышимость в нашем доме прекрасная.
Традиционно хочу сказать большое спасибо людям, регулярно упоминающим меня в своих постах.
@kka2012, пишет юридические и другие интересные истории. А так же пишет про страшное и мистическое.
@PyirnPG - разнообразно и интересно. Например, про историю создания подводных лодок.
Не хочешь читать, но хочется что-нибудь посмотреть? Тогда смотрите @Balu829. Особенно про феминизм и толерантность. С толерантностью у нас нынче беда какая-то. Ну да вы и сами об этом знаете.
А ещё хочу упомянуть Ирину. У @IrinaKosh котов много, и каждый из подопечных нуждается в своём человеке и своём доме. Будет здорово, если кто-нибудь поможет и заберёт себе на ПМЖ котёнка или взрослую кошку.
23-летний Максим Маценко выезжает на вызовы, где счёт идёт на минуты. / Егор Феодориди / Rostov.aif.ru
Профессиональная медицина знает немало примеров, когда студенческая практика перерастает в настоящее призвание. Один из них — фельдшер скорой помощи Максим Маценко. В свои 23 года он не только учится на шестом курсе медуниверситета, но и ежедневно выезжает на вызовы, где счёт иногда идёт на минуты. Его рабочий день — постоянный экзамен на человечность, хладнокровие и умение принимать решения там, где нет права на ошибку.
Молодой специалист рассказал rostov.aif.ru, чем работа в скорой отличается от больничных будней, почему фельдшер не может «волшебным уколом» вылечить на месте, и как не выгореть, когда за смену видишь и жизнь, и смерть.
«Каждая смена — новая глава»
Максим Маценко работает в скорой помощи всего полгода, но за это время уже успел понять: здесь не бывает двух одинаковых дней.
«Учусь на шестом курсе лечебно-профилактического факультета Ростовского медуниверситета. В этот период я могу работать только либо медбратом, либо фельдшером», — начинает парень свой рассказ.
Медбратом он трудился ещё на четвёртом курсе, но, сравнивая с нынешней работой, делает однозначный вывод, что здесь интереснее.
«Постоянно меняются люди, жалобы, обстановка — ни одного одинакового дня. И, честно говоря, немаловажно, что фельдшер сейчас зарабатывает значительно больше», — объясняет наш собеседник.
Рабочий день начинается в 08:00, но приезжать нужно за 20–30 минут — чтобы успеть принять у старшего фельдшера чемоданчик с препаратами, проверить тонометр, пульсоксиметр, глюкометр, кислород, наркотические средства в сейфе, кардиограф, реанимационные и детские ящики.
Всё это, уточняет Максим, фиксируется в журналах. Потом следует проверка машины. По-хорошему, на это есть время, но бывает, что сдающая смену бригада возвращается с последнего вызова за десять минут до старта новой. Тогда приходится всё делать на ходу или уже в пути. А вот отдых между вызовами — понятие относительное.
Иногда, признаётся Максим, времени между вызовами хватает только на то, чтобы заполнить журнал. Фото: Rostov.aif.ru/ Егор Феодориди
«Бывает, приедешь на подстанцию, и есть время чай выпить, передохнуть. А бывает, что за перерыв успеваешь только заполнить карту, отзвониться диспетчеру — и сразу следующий вызов. Но это специфика работы, я не жалуюсь: её надо выполнять», — рассказывает молодой фельдшер.
Чёткий алгоритм
Расхожий миф о скорой помощи гласит: приехал на вызов медик, вколол «чудесное» лекарство, и человек сразу становится здоров. Но Максим сразу вносит ясность: нет у врачей волшебной таблетки или укола, который моментально вылечит.
«Скорая не лечит — мы оказываем неотложную помощь, купируем угрожающие состояния и доставляем пациента в профильную больницу. Мы не назначаем плановое лечение на дом», — подчёркивает специалист.
Решение, в какое медучреждение везти человека, принимается не наугад, а по чёткой маршрутизации. Учитывается район, диагноз, возраст. Перед госпитализацией бригада всегда звонит дежурному врачу, чтобы уточнить, примут ли пациента.
«А если человек просит отвезти его в ту больницу, где работает его знакомый врач?» — задаёт наивный вопрос корреспондент rostov.aif.ru.
«К сожалению, выполнить такую просьбу мы не можем. Маршрутизация создана для того, чтобы человек получил помощь максимально быстро и в нужном объёме. К слову, не гоняют фельдшеры и с мигалками просто так. Если нет угрозы жизни, едем в общем потоке, соблюдаем ПДД», — отвечает фельдшер.
Больнее всего
Самые тяжёлые вызовы — те, где на твоих глазах умирает человек, говорит Максим.
«Бывает, что делаешь всё возможное, но его уже не вернуть», — с горечью отмечает фельдшер.
В таких ситуациях, признаётся он, больнее всего видеть убитых горем родственников — родителей, детей, близких. Как же справляться с таким эмоциональным грузом?
«Для меня, честно говоря, физически тяжелее, чем эмоционально. Бывает, что ночью вообще не спишь, не получается поесть — вызов за вызовом. Но я не считаю себя чёрствым. Просто вырабатывается стойкость», — поясняет молодой человек.
А ещё, говорит он, у медиков есть защитная реакция — чёрный юмор. Но это не цинизм, а способ не сломаться, подчёркивает Максим.
Он признаётся, что иногда, после тяжёлых вызовов, начинает думать, что жизнь не бесконечна. И эти мысли, по его словам, заставляют ценить позитивные моменты — даже маленькие.
Нелегко физически и морально
Люди по-разному реагируют на приезд скорой. Многие — милые, доброжелательные: предлагают чай, угощают шоколадом.
Агрессия бывает в двух случаях. Первый — когда бригада приезжает, а медикам говорят: «Наденьте бахилы или разуйтесь». Но по технике безопасности, объясняет молодой фельдшер, бригада не имеет права этого делать — обувь должна быть на них. Во-первых, чтобы не тратить время на переобувание, а, во-вторых, чтобы не занести инфекцию. В таких случаях сотрудникам скорой помощи и приходится выслушивать, что они «всю квартиру испачкали».
Работа в скорой помощи иногда выматывает и физически, и морально. Но всё равно Максим ценит её за возможность помочь людям. Фото: Rostov.aif.ru/ Егор Феодориди
Другой вариант возникновения агрессии более опасный, например, если человек пьян.
«Он видит угрозу везде и может напасть. В таких ситуациях мы вызываем полицию, чтобы усмирить пациента и спокойно доставить его в больницу», — делится специалист.
Проблема ложных вызовов для Максима стоит остро. Сотрудник скорой помощи отметил, что, хотя перестраховка людей порой понятна, иногда она доходит до абсурда: пациенты вызывают бригаду для простого прослушивания, вместо того чтобы обратиться в поликлинику за назначением лечения.
«Но я понимаю: не всегда человек сам может дойти до медучреждения. Если бы участковый врач мог чаще выезжать на дом, давать направления, а уже потом, при серьёзных показаниях, подключали бы нас с точным диагнозом — система работала бы эффективнее», — уверен он.
Какие же качества самые важные для работы в скорой?
«Эмпатия — умение найти подход к каждому, ведь все люди разные. Нужно быстро оценивать ситуацию, понимать, какую помощь оказать, куда доставить, какой предварительный диагноз поставить. Нужна эмоциональная стойкость, чтобы тебя не выбивало из колеи. Нужен характер — иногда приходится говорить то, что пациент не хочет слышать: о серьёзности состояния, о прогнозах, особенно если он отказывается от госпитализации. Бывает, приходится упрашивать», — рассуждает молодой человек.
Особого подхода, по мнению Максима, требует работа с детьми. Им нужно внимание и забота. А в таких случаях не вредно и самому на минуту стать ребёнком: поиграть, успокоить, показать, что приехал не «злой дядя», а специалист, который знает как помочь.
Самому молодому пациенту Максима было три года — девочка с рассечением надбровной области.
«Она, кажется, переживала больше за свою игрушку, чем за себя. Мы обработали рану, закрыли, по дороге в травмпункт рассказывали, как устроена машина, что за „горячие кнопочки“. Пока она слушала, казалось, уже и забыла про рану», — улыбаясь, вспоминает фельдшер.
К тому, что обычные люди пытаются оказать первую помощь, Максим относится позитивно. Главное, чтобы это было сделано правильно. Парень считает, что в таких случаях лучшее решение — обеспечить пострадавшему безопасное окружение и вызвать скорую.
Он добавляет, что было бы здорово, если бы во всех учебных и рабочих организациях для общего развития рассказывали, как правильно оказывать первую помощь. Ведь эти знания несложны, но когда-нибудь могут спасти жизнь.
На прощание rostov.aif.ru поинтересовался у собеседника: что он бы пожелал тем, кто только думает о работе в экстренной медицине?
«Не забывать: это не самая простая профессия — ни физически, ни морально. Но если ты готов, если тебя поддерживает семья, если ты видишь смысл быть там, где ты нужен — это даёт силы двигаться дальше. А ещё — ценить каждый позитивный момент. Потому что именно из таких моментов складывается большая жизнь — и ваша, и тех, кому вы помогаете», — заключил Максим Маценко.
