Его сердце в тревоге забилось, когда чья-то голова рядом начала поворачиваться в его сторону. Хрип стал громче, прорезаясь в тонкий сиплый голос. Запах из Её рта ударной волной врезался в его нос вместе с тихим «Сдох-х-хни-и-и». Протяжное «и-и-и» начало прерываться, превращаясь в визгливый смех, резавший по ушам. Качнувшись в очередной раз, фонарь внезапно погас.

Сегодня море было очень неспокойным. Глядя, как волны, увенчанные резвыми барашками, раз за разом штурмуют берег, продвигаясь все дальше, Роберто Видаль ждал, когда они, наконец, доберутся до его босых ног. Еле заметно усилившийся ветер ребячески взъерошивал его кудрявые чёрные волосы и слабо подталкивал к воде, будто приглашая окунуться. Глубоко вдыхая, он ощущал, как крошечные кристаллики соли оседают в его носу, а на языке появляется их едва уловимый привкус. Сегодня море будет бушевать.

Словно наяву, он глядел на стройные лодыжки супруги, омываемые брызгами до бедёр. В ушах бренчала его гитара, а собственный голос напевал старинные слова галисийской песни, чьи строки он обожал посвящать своей Марии. Звонкий смех любимой так славно аккомпанировал его баритону.

«Милая моя сестрица, приходи

К церкви Виго, где бушует море, подходи,

И посмотрим на шторма с тобою в заводи».

Бросив последний взгляд тёмно-голубых глаз на мрачные облака на горизонте, Видаль повернул голову к лагерю, обосновавшемуся в стороне. Люди неторопливо бродили туда-сюда, занимаясь своими делами. Но то и дело их лица оборачивались к компании, стоящей в центре поселения. Комиссар Тито Сантана, его помощник, бывший воришка Пио Иваресси и паренёк Пако тихо переговаривались между собой. Вернувшись из похода за фруктами, Роберто узнал, что одна из групп вроде как заблудилась и назад пришёл лишь один. Если остальные двое погибнут, то наверняка новые прогулки за плодами окажутся под угрозой.

Он, наконец, обратил внимание на ярко-жёлтый шершавый мячик в своей ладони. Этот фрукт он ещё не пробовал, да и не видел ни разу. Поднеся его ко рту, Видаль сделал осторожный укус, отхватив небольшой кусочек. Во рту сразу расплылась приторно-сладкая жидкость, брызнувшая из мякоти. Смакуя десерт, мужчина задумчиво разглядывал «лимонную» кожуру и коричневатую плоть, скрытую под ней. Когда пальцы его ног внезапно окатило водой, он чуть вздрогнул, по-кошачьи проследив за убегающей шаловливой волной.

- Роберто.

К нему подходил его товарищ по экспедиции – Эрнесто Паскуаль. С ним он сдружился на ниве любви к искусству. Правда, долговязый блондин с горбатым носом, младше его на десять лет, предпочитал дарить покровителю Аполлону визуальные подношения, малюя картины разной степени мастерства, в то время как Роберто услаждал слух греческого бога и прочих зрителей игрой на гитаре. На корабле им скучать не пришлось – Паскуаль рисовал один портрет за другим, а Видаль развлекал участников похода песнями разной степени культурности. Изредка компанию им обоим составлял неудавшийся актёр Панчо Лопес, прозванный Балагуром, но с ним можно было беседовать лишь о чём-то «возвышенном», а Роберто не был любителем пространных рассуждений.

- Привет.

- Уже попробовал? – Паскуаль кивнул на фрукт. – Как на вкус?

Видаль, сощурившись, тихо почавкал для вида, изучая диковинку.

- Словно грушу облили вином.

Художник многозначительно хмыкнул.

- Оно что, хмельное?

- Настолько, что его можно использовать для причастия.

Паскуаль рассмеялся, но Видаль только скромно улыбнулся. Пришедший друг обернулся в сторону лагеря.

- Странные дела там решаются. Как думаешь, Иваресси замешан в пропаже тех двоих?

Музыкант неопределённо пожал плечами, дав собеседнику повод продолжить задаваться его любимыми риторическими вопросами.

- Я тут поболтал с Энрике, нашим цирюльником. Он сказал, что исчезли журналист Бланко и учитель… Соларес. И вроде как кто-то кричал в лесу.

- Когда? – Видаль, поедающий фрукт, спросил просто, чтобы поддержать беседу, хотя болтать с Паскуалем ему нравилось. Большую часть диалога всё равно всегда вёл не он.

- Ну, во время нашего похода. Я проходил мимо них, - художник посмотрел на четвёрку вдалеке. – Иваресси твердил, что видел окровавленного солдата из отряда Промино. Неужели они уже попали в беду?

Роберто медленно пережёвывал еду, смотря на тех, о ком шла речь. Сантана попрощался с Пио, напоследок наставительно ткнув в него пальцем, словно брал какое-то обещание. Тот примирительно поднял ладони, спеша убраться подальше. После этого комиссар вернулся к беседе с Пако. Странно, ведь парень был в другой группе и ничего не видел. Видаль наконец заметил на себе пристальный взгляд прищуренных глаз товарища. Художник выглядел взвинченным. Больше, чем обычно. Паскуаль приподнял брови.

- Всё нормально?

Видаль непонимающе дёрнул глаза в сторону.

- Да. А что?

Эрнесто упёр руки в бока.

- Стоишь тут один…

- Просто смотрю на море.

- Хм. Ладно, - на несколько секунд он тоже отдался созерцанию горизонта. – Я собираюсь помочь повесить парусину над столами. Ты со мной?

Миновав палатки матросов – «кварталы» волонтёров, моряков и солдат стояли отдельно друг от друга – друзья пришли к новенькой столовой. Днём жители лагеря сконструировали в центре лагеря два длинных ряда столов, окружённых «лавочками» и «стульями» из коробок, бочек и досок. Поверхностями для яств служили заранее заготовленные широкие плоские деревяшки, установленные как попало. Теперь над всем этим предстояло повесить тенты, которые защитили бы от солнца и слабенького дождя. Работами всё ещё руководил трактирщик Наварро.

Заприметив подошедшую парочку, мужчина, суетливо руководивший работами, махнул рукой.

- Гуляем, да? Значит, обед получите последними.

Эрнесто в ответ состроил миролюбивую физию.

- Сеньор Наварро, разве не понравился вам портрет, что я нарисовал для вас? Между прочим, в Испании вы бы отдали за него пару песо.

- А тарелка супа в моей столовой стоит пять реалов. Уже нашёл местные сокровища, чтобы платить мне за еду?

Художник сжал губы в ухмылке, но дерзить не стал, вместо этого присоединившись к остальным, занятым протяжкой импровизированной крыши. Он встал рядом с высоким худощавым блондином, работавшим над креплением тента к деревянному столбу. Лопес мимолётно взглянул на знакомого.

- Слышал картинописцам не привыкать жить впроголодь. Выше нос.

Паскуаль подтянулся, чтобы поддержать навес.

- А я не слыхал, чтобы в театрах жили, как короли. Кстати, ты и мне должен за портрет.

- Глядите-ка, да у нас тут шантажист. Не позвать ли мне нашего комиссара, чтобы он разобрался с этим?

В разговор вмешался Энрико Веласко, столичный цирюльник, потерявший работу из-за клеветы конкурента. В отличие от большинства участников экспедиции, прозвище он получил не по профессии. Из-за тёмного родимого пятна вокруг правого глаза, его именовали Черноглазый. На борту он продолжал заниматься своим делом, но без энтузиазма, занимаясь лишь патлами солдат и представителей духовенства.

- Сеньору Сантане и без вас хлопот хватает. Вы разве не слышали о ночном убийстве?

Паскуаль хмуро переглянулся с Лопесом. Остальные волонтёры и матросы по соседству напрягли уши.

- Я слышал выстрел, - художник взглянул в сторону зарослей, где ранее погиб дозорный. - Но подумал, что дозорные просто отпугнули зверя. Значит, кто-то погиб? Почему мы не видели труп?

Бывший сторож Хименес кивнул в сторону палатки врача.

- Его скрытно отнесли к Альваресу. Но я увидел - они прошли рядом с моей палаткой. Это был солдат.

Видаль тихо присоединился к беседе.

- И что с ним случилось?

Бородач ответил не сразу, пожевав губами и оглядев всех.

- Ног лишился.

Остальные зароптали, практически прекратив делать вид, что заняты делом. Аристократ возмущённо усмехнулся.

- Мало того, что они оставили нас на произвол судьбы, так ещё и сделали это сразу после очередной гибели человека.

Получив порцию одобрительных кивков, он вальяжно опёрся ногой о бочонок-стул.

- А теперь и это исчезновение двух людей во время поиска еды. Вам не кажется, что многовато событий для пары дней?

Хименес уверенно встал напротив него, уперев руки в бока.

- Что вы хотите сказать, сеньор Гонсалес?

- А вы ещё не поняли, Хименес? Я предлагаю убраться обратно на корабль и подыскать другое место для вылазки, как минимум.

- Но капрал Промино…

- Со времени его «вдохновляющей» речи мы потеряли ещё троих людей. На мой взгляд, слова этого сеньора больше ничего не стоят.

К собранию присоединился Наварро, до этого в стороне наблюдавший за спором.

- А что ты скажешь о комиссаре, Гонсалес? Собираешься заявить, что и он нас подвёл? Сдаётся мне, кому-то не терпится стать новым лидером, - при этих словах Аристократ самодовольно скрестил руки на груди, решив не перебивать. - Да только по зубам ли тебе такая должность, если ты собственные деньги не смог уберечь?

- Кто бы говорил. Не верится мне, Наварро, что свой трактир ты продал из-за внезапно проснувшейся любви к дальним путешествиям. И, уж поверь, главенствовать над кучкой отщепенцев - мне такое и в страшном сне не привидится.

Последнее явно было лишним - послышалась возмущённая ругань из толпы. Бывший богатей только что потерял очки доверия. Осознав это, он устало поднял руку.

- Я лишь хочу вернуться на родину не только с карманами золота, но и невредимым. Я разве глупости предлагаю?

Его поддержал товарищ, кадисский торговец Сильвио Родригес. По возрасту он был одного года с Гонсалесом, а внешностью и вовсе казался родным братом Аристократа.

- Ясно же как день, что мы высадились на территории, принадлежащей некоему местному племени. Будет разумно передвинуть наш лагерь подальше.

Хименес продолжал стоять в оппозиции.

- А если там мы встретим ещё одно вражье племя? Опять сбежим? Так в вашем понимании поступают истинные испанцы?

Гонсалес насупился, но быстро парировать ответ не смог. Сторож же тем временем продолжил укреплять свои позиции.

- А представьте, что подумают солдаты, когда вернутся к пустому пляжу. Может быть, раненые и при смерти.

- Да я же не предлагаю не ждать их…

- Вы только и делаете, что сеете смуту. Вы всего лишь один из нас, ваш статус здесь ничего не значит.

- Поосторожней со словами, пропойца! Не слыхал я, чтобы бывшие сторожа глашатаями общественного мнения становились.

Издалека раздался новый голос.

- А вы, значит, уже решили за всех?

Волонтёры и моряки расступились, впуская в круг Сантану. Полицейский принёс в руках маленькую книжку, которой опёрся о стол, уставившись на Гонсалеса. Аристократ явственно напрягся, убрав ногу с бочки.

- За себя уж точно. Уже нашли наших учителя с журналистом? - фраза прозвучала упрёком.

- Раскрыл кражу, которая произошла сегодня утром. Да, пока я объявлял сбор, кое-кто среди нас решил стянуть нечто важное и ценное.

Сантана с ухмылкой на лице направился в сторону Гонсалеса. Тот застыл на месте, широко раскрыв глаза. Тито повысил голос, обращаясь ко всем.

- Не все вняли моим словам. Видимо, решили, что… Как вы там сказали, Гонсалес? «Здесь не Испания». Ну раз так, то и наказание за преступление будет иным.

Он подошел к Раулю и, не сводя взгляда, спрятал руки за спиной. Аристократ громко сглотнул и сделал шаг назад.

- О чём вы говорите? Я ничего не крал.

- А вот кое-кто видел вас с подозрительным свёртком. Помнится вы также высказывали опасения насчёт вашей безопасности. Уже решили проявить самодеятельность?

Гонсалес поднял голову, обращаясь к толпе.

- Слушайте все! Сегодня утром этот человек приходил к моей палатке. Он искал внутри пропавшие ружья и заявлял, что обвинит меня в этом, даже если не будет доказательств.

Он указал пальцем на Сантану.

- Вы не можете устраивать самосуд по собственной прихоти.

- Могу, ведь меня избрали для этого, - сказав это тихо, комиссар кровожадно дёрнул уголком рта. - Но с чего вы решили, что я говорю о ружьях?

Полицейский повернулся к остальным.

- Сеньор Баргас, выйдите сюда, пожалуйста.

Капитан корабля сделал шаг навстречу. Он поправил свою широкополую шляпу и непонимающе оглядел всех.

- Какие-то вопросы?

- Только один. Почему не взяли больше?

- Что, простите?

- Мушкеты. Этим утром действительно исчезли несколько стволов. Мой источник видел, как ваши матросы ошивались рядом с арсеналом. И надо же, какое совпадение, именно в этот момент Промино приказал поставить туда другой дозор. С кем вам удалось договориться? С солдатами или самим капралом?

Всё внимание сосредоточилось на Баргасе. Тот не стушевался.

- Вы бы лучше занялись более дельными вещами, комиссар. Говорят, у вас люди пропадают.

- Пропали - отыщутся. Похищенный мешок солонины, к примеру, нашёлся, - Сантана полуобернулся к Гонсалесу. - Да, ваше дело я тоже раскрыл, сеньор. Верните провиант на кухню, да поскорее.

Аристократ тихо чертыхнулся, но, склонив голову, пошёл выполнять поручение. Полицейский тем временем поманил только что пришедшего подручного Луиса Кастильо. Тот принес длинный свёрток из ткани. Все увидели, что оттуда торчат дула стволов. Приподняв край, Сантана быстро переглянулся с помощником, но тот пожал плечами. Комиссар снова обратился к капитану. На его лице читалось строгое осуждение.

- На нашей родине за такое полагается тюрьма.

Матео скривился.

- А что, у вас есть кандалы? Или вы всерьёз рассчитываете со своим служкой взять меня под арест? Силёнок-то хватит против трёх десятков матросов?

Сантана молча снял с плеча собственный мушкет и направил его в сторону капитана. Недолго думая, тюремщик последовал его примеру и вооружился своим ружьём, готовый стрелять. Под общий ропот толпы Тито сурово процедил.

- Я уже сказал, что наказания здесь иные. А патронов мне хватит на всех.

Баргас мгновенно потерял всю спесь, но самообладание осталось при нём.

- Имейте в виду, Сантана - второго выстрела вы сделать не успеете!

- Зато мы успеем!

К собравшимся вышли трое вооружённых солдат, оставленных капралом в качестве охраны. Они целились в Баргаса и его подчиненных. Главный подошёл к комиссару и негромко объяснился.

- Уверяю вас, наши бойцы не замешаны в этом. Промино дал приказ и мы поменяли охранников. Возможно, капитан что-то наплёл ему.

- Верю вам, так уж и быть, - Сантана кивнул сторону выявленного преступника. - Что будем делать с этим?

- Матросы лишь выполняли поручение. А вот зачинщика следует наказать. Я за то, чтобы отправить его на корабль, пока не вернутся остальные.

- Здравая мысль, - Сантана оглядел зрителей. - Этот человек предал ваше доверие. И наверняка поднял бы бунт в случае чего. Вдовесок, именно из-за него мы проторчали в море дольше положенного и теперь вынуждены срочно искать свежий провиант. Лично у меня поводов хватает, чтобы отправить его подальше отсюда. Вы согласны со мной?

Под одобрительный гул волонтёров Торгаш недоверчиво кивнул в сторону моря.

- Отправлять капитана на корабль? А если он уплывёт?

Ему ответил с другой стороны толпы Иваресси.

- Для этого нужна целая команда, идиот.

Сантана же не стал дожидаться смены ветра общественного мнения и вместе с солдатами растолкал матросов, чтобы взять под арест Баргаса. Армейскому коллеге он тихо показал на лодки, ожидающие на берегу.

- Пускай, ваши ребятки отвезут его на борт с сухпайком и возвращаются. Захочет жрать - порыбачит с той парой матросов, что там остались.

Тот коротко кивнул, поманив за собой подручных с арестантом. Комиссар вновь обратился ко всем.

- Отличная столовая получилась, друзья. Я так понимаю, обед уже готов? Раздавайте, сеньор Наварро, а то я уже проголодался.

Дружелюбно улыбнувшись и махнув рукой, он взял за плечо Кастильо и отвёл его за ближайшую палатку. Осмотревшись, Сантана вмиг посуровел.

- А теперь объясни-ка мне доходчиво - где, мать твою, четвёртый ствол?

- Клянусь, сеньор комиссар, матросы божились, что забрали четыре, а один пропал, пока лежал в тайнике. Я видел их лица - они не врали.

- Что, ты у нас мысли читать научился? Мне теперь перед этим мундиром отвечать придётся, - Тито зло сплюнул и схватил подбородок, посматривая по сторонам. - Пацан сказал, что о ружьях ему журналист проболтался. А тот пропал в джунглях и хрен его теперь сыщешь.

- Что, если это он прикарманил себе один? Журналюга этот?

- Здесь такая компания собралась, что я даже тебя подозреваю, - полицейский тяжело вздохнул и протянул руку. - Давай свой мушкет. Я обещал вернуть четыре ствола и я верну их.

- Но комиссар…

- Обойдёшься. Сам виноват - обхитрила тебя матросня, а ты за чистую монету принял. Будет тебе уроком, - приняв оружие, Сантана одобрительно хлопнул помощника по груди. - Ничего. Найдём мы этот мушкет. Только упаси тебя Господь проболтаться об этом. Будешь сырой рыбой давиться вместе с Баргасом. Понял?

К ним неторопливо подошёл боцман Сальседо. На конопатом лице отпечатались беспокойство вкупе со стеснением.

- Сеньор Сантана, не лучше ли будет подождать с отправкой капитана? - он указал на тучи на горизонте. - Надвигается шторм, и он будет здесь очень скоро. Те, кто отвезут Баргаса может и успеют до корабля, но возвращаться для них будет уже опасно.

- Значит, переждут на борту, - Сантана кивнул в сторону. - Вы лучше займитесь подготовкой лагеря к непогоде, раз такое дело.

Сальседо постоял, будто пытаясь сказать что-то ещё, очевидно собираясь найти повод заступиться за капитана, но не стал. Он успел отойти на несколько шагов, когда комиссар окликнул его.

- А сильный будет шторм?

- Советую вам как следует укрепить вашу палатку, сеньор.

Спустя четыре часа

Кусок брезента пронёсся на высокой скорости мимо Музыканта. Проследив за ним, Видаль задержал взгляд на накренившемся в сторону штандарте с флагом Испании. Тот трепетал так быстро, что походил на дрожащее от страха существо. Повсюду сновали люди, пытающиеся удержать и поймать улетающие вещи. Что-то тяжёлое упало в один из тлеющих костров и яркие искры стайкой светлячков воспарили в сумрак. Роберто повернулся обратно, чтобы подмять разорванный край палатки под тяжёлый ящик. С обратной стороны то же самое делал Паскуаль. Художник поднял голову, чтобы ещё раз оценить густые мрачные тучи, закрывшие небо.

- Не будь я паршивым пейзажистом, такой вид украсил бы мой лучший холст.

- Я думал, у тебя все холсты дрянные, - Видалю пришлось кричать в ответ сквозь шум ветра.

- Я имел в виду, лучший из того, что есть, - Эрнесто закончил со своим делом и отряхнул руки от песка. - Спасибо, что помог. Надо было мне другой стороной палатку ставить.

Он посмотрел на матросов, усердно работающих над тем, чтобы столовая не взлетела ввысь.

- Поможем им?

Только двое мужчин направились туда, как их остановил Сантана, проходящий мимо. С ним вместе были его помощник Кастильо и Панчо Лопес. Актер недовольно ёжился в своей тонкой рубахе. Комиссар явно спешил куда-то.

- Вижу, ничем не заняты. Кастильо, дай им лопаты. Пойдёте со мной.

Не успели они взять инвентарь, как полицейский уже направился дальше скорым шагом. Переглянувшись и пожав плечами, Паскуаль и Видаль поспешили за ним. По пути тот захватил с собой ещё двоих - Черноглазого и Фонаря. Последний развлекал себя басовитым пением, драматично стоя против ветра и удерживая шапку в одной руке, а бутылку - в другой. Все вместе, вооружившись лопатами, они покинули лагерь и направились вдоль пляжа, за скальную гряду, спустившуюся к самой воде. Первым, кто позволил проявить интерес, оказался Лопес.

- Что мы идём копать, сеньор комиссар?

Тот не стал отвечать, вместо этого с интересом изучая окрестности.

- Может стоило взять с собой солдат?

Кастильо обернулся.

- У комиссара есть ружьё. Вам хватит.

- О, так всё таки у правосудия есть голос, - Балагур сказал это со смехом, чтобы не показаться грубияном. - Так куда мы идём? Копать огород?

Фонарь, шедший предпоследним впереди Видаля, мельком обернулся, смахивая соплю с носа-картошки, но тут же прищурился, высматривая кого-то. Музыкант, заинтересовавшись, тоже повернул голову и спустя пару секунд увидел среди деревьев идущую за ними маленькую фигуру. Старик, не отворачиваясь, легко стукнул Роберто по груди.

- Это кто это там крадётся, аки кот за кошкой, тебе не видать?

Видаль удивлённо нахмурился.

- Кажется, это один из наших.

Фонарь неопределённо хмыкнул, но не остановился и не стал докладывать комиссару. Между тем, группа перешла невысокую скалу, за которой открылся вид на такой же пляж, заканчивающийся через полкилометра огромными рельефными утёсами. Массивные волны вдребезги разбивались о неприступные чёрные стены. Их брызги напомнили Видалю те искры, что летали средь лагеря. Однако дальше Сантана не повёл их - они направились вдоль скальной гряды внутрь побережья, попеременно останавливаясь. Полицейский, не обращая внимания на ветер, пристально изучал булыжники у подножия, иногда переворачивая руками или ногами.

Спустя ещё десять минут они дошли до каменного плато размером в столичную площадь Пласа-Майор. Тихое место ограничивала с трёх сторон густая роща, из-за чего звуки джунглей и побережья сталкивались в едином симбиозе. На границе с плато Сантана вновь задержался, подойдя к груде камней. Опрокинув один из них, он присел на корточки. Одна из сторон булыжника была искусственно выровнена. Видаль заметил на поверхности надпись, сделанную углём. Рядом вытянул голову вперёд Паскуаль, пытаясь прочесть слова.

- 1499. Когда я чаял добра, пришло зло. Когда ожидал света, пришла тьма.

Художник непонимающе оглядел всех. Ему ответил Фонарь.

- Книга Иова. Это из Ветхого Завета, братцы.

- Из Библии? То есть, это не дикари написали?

Сантана поднялся и расправил одежду.

- Это написали граждане Испании, Паскуаль. И захоронены здесь подданные его величества Фердинанда.

Это произвело сильное впечатление на всех присутствующих. Лопес округлил глаза.

- Вы хотите сказать, что здесь была другая экспедиция? Я думал, мы первые после Колумба.

Комиссар вздохнул, осматривая окрестности.

- Я тоже так считал. До тех пор, пока не узнал, что у нашего капрала здесь совсем иная миссия, о которой он никого не уведомил. Какое-то время назад в этом же месте высадился его брат. Есть все основания полагать, что он погиб от рук дикарей.

Видаль с хмурым видом поправил сумку на плече.

- Так вот почему он отправился туда. Он собрался мстить?

- Не исключаю такой вариант.

- А что же стало с остальными?

Полицейский уронил взгляд на камни. Лопес поражённо ахнул.

- Вы хотите сказать…

- Не все. Здесь лишь часть погибших.

Черноглазый медленно сделал шаг вперёд, выставив перед собой лопату.

- Так вот зачем мы здесь. Потревожить покой умерших.

Видаль непонимающе дёрнул головой.

- Но откуда вы узнали об этом захоронении, сеньор комиссар?

- В противном случае, я был бы никудышным полицейским. Мне нужно достать тела, чтобы убедиться кое в чём. Давайте приниматься за работу.

Остальные молча переглянулись, но начинать не спешили. Кастильо тихо возразил.

- Разве это правильно? Попахивает греховностью, сеньор Сантана.

- Замолишь, когда священник вернётся, - в голосе мужчины прорезалось нетерпение. - Приступайте.

Не смея препираться с комиссаром, остальные принялись за раскопку. Сам он отошёл на расстояние. Бредя прогулочным шагом, Сантана разглядывал местность. Паскуаль работал лопатой, продолжая хмуриться. Художник отбросил очередную горсть земли и оглядел всех.

- Неужели нас послали сюда сразу после исчезновения первой экспедиции? Это же верная гибель.

Кастильо буркнул в ответ.

- А ты думал, что отправляешься на отдых?

Лопес взволнованно осматривал местность, продолжая копать.

- Не говорите ерунды, Кастильо. Речь идёт об обычном благоразумии. Нам даже никто не сообщал, что предыдущее плавание окончилось провалом, будто его и не было.

- А ты у нас важная личность такая что-ли? Если ты играл знать на сцене, это ещё не значит, что тебе все всё должны.

Балагур тяжело выдохнул.

- Мы будто на разных языках говорим…

Эрнесто Паскуаль резко дёрнул рукой, явно получив занозу с рукоятки.

- Меня вот больше другое волнует. Что же именно случилось с ними. И не происходит ли то же самое с нами.

Видаль бросил взгляд на товарища, а затем на комиссара.

- Сдаётся мне, сеньор Сантана уже кое о чём догадывается. Раз мы копаем ради каких-то доказательств.

«Черноглазый» цирюльник Веласко смахнул первые капли пота. Для своего возраста он был ещё крепок, но время брало своё.

- Каких же, например? Куча трупов в братской могиле? Что это докажет?

Музыкант пожал плечами, раздумывая над ответом. В разговор вмешался Фонарь. Он поставил лопату и вынул из под куртки флягу.

- Одно я знаю наверняка. Их сильно потрепало.

Остальные непонимающе уставились на него. Старик кивнул на камень.

- «Пришло зло… Пришла тьма». Эпитафия не внушает оптимизма.

Видаль неопределённо мотнул головой.

- Вообще-то, он прав. Почему бы не написать имена погибших?

Паскуаль, тащивший занозу из пальца зубами, процедил.

- Может это послание? Другим экспедициям.

Лопес саркастично усмехнулся.

- И что оно значит? Нам нужно сеять добро и свет? Больше похоже на просто красивые слова.

Музыкант недовольно покосился на него.

- Сомневаюсь, что им было дело до красивых слов на надгробьях. В прошлом году здесь произошло что-то ужасное. Эрнесто прав, то же самое может грозить и нам. Если бы мы узнали судьбу предшественников…

Он не стал договаривать, вернувшись к раздумьям. Фонарь тем временем поделился флягой с Черноглазым. Он не спешил возвращаться к работе, с задумчивым выражением лица изучая место раскопок. Видаль в очередной раз бросил взгляд на его обожжённые руки. На корабле ему рассказали, что эту травму он получил работая зажигателем фонарей - отсюда и прозвище. Реального же его имени никто не знал, но необычный акцент и внешность намекали на восточно-европейское происхождение. Музыкант готов был поспорить, что мужчина родом из Российского государства.

- Сеньор… Фонарь. Как вы думаете, почему именно Книга Иова?

Старик подпёр подбородок рукоятью лопаты и добродушно улыбнулся.

- А вы разве не читали её, молодой человек?

- Я… рос беспризорником.

- Ну что ж, все мы находим новые знания по своему расписанию, - мужчина в который раз поправил свою шапку, сползающую на лоб. - Иов был славным малым. Но он так сильно был предан Богу, что Дьявол решил испытать его. Он морил его скот, насылал болезни - всё только ради того, чтобы тот проклял своего Господа.

- И тот позволил всему этому случиться?

Невольно каждый из присутствующих взглянул на Фонаря, ожидая ответа.

- Хех, прочти вы всю Библию, сеньор Видаль, не стали бы удивляться такой мелочи. Но знаете, Иов оказался крепким парнем. Он стерпел все невзгоды, хотя даже верная жена уговаривала его на богохульство. Я вообще всегда говорил - с этими женщинами держи ухо востро. Шесть разводов спустя только понял это.

Остальные усмехнулись.

- В общем, в своей книге Иов описал все те беды, что случились с ним. Включая фразу, которую мы здесь нашли. Кажется, двадцатая или тридцатая глава… Бедняга пережил поболее Иисуса.

Хмурый, но непривычно внимательный Балагур-Лопес отвёл взгляд в сторону булыжника с надписью. Было видно, что актёра-любителя нервировала новая информация.

- Значит, это было испытание Дьявола? Наших предшественников получается - что… Проверяли на любовь к Всевышнему?

Паскуаль иронично приподнял брови.

- Ну или как вариант - тот, кто писал это, был законченным святошей с тягой к патетике.

Продолжая усердно копать, он занёс лопату в очередной раз и силой воткнул в землю. Но тут же остановился - обнажившаяся почва показала всем присутствующим кусок белой потемневшей тряпки, торчащий искусственным цветком. Наклонившись, Художник потрогал находку и потянул на себя. Не вышло - следовало раскопать больше. Резко встав, Эрнесто продолжил более активно.

Обменявшись быстрыми взглядами Фонарь и Черноглазый вернулись к работе, а другие замолчали, ускорившись вместе с Паскуалем. Спустя минуту из-под земли показалось большое белое полотно, напоминающее парусину. Заметивший возбуждение команды Сантана подошёл ближе. Увидев, что цирюльник недостаточно быстро копает, он забрал у того лопату и принялся рьяно расчищать место вокруг находки. Совсем скоро зона работ расширилась до пары квадратных метров, но большая часть «покрывала» все ещё скрывалась под землёй.

- Стойте, - Сантана бросил лопату и поднял руки.

Он схватил край брезента и кивнул остальным сделать то же самое. Все семеро вцепились в кусок ткани и разом потянули вверх. Тяжелая земля посыпалась в другую сторону. Пыхтя от усталости, Черноглазый оступился и сделал шаг вперёд. Прозвучал резкий хруст, после чего мужчина рухнул коленом в то, что скрывалось под парусиной.

Ойкнув, Веласко сожмурился от боли, но любопытство оказалось сильнее - он быстро взглянул туда, где приземлился. Нервно всхлипнув, цирюльник отпрянул в сторону, но рукой опёрся на другое лицо, лежавшее по соседству. Он не сдержал крик, заболтав ногами в попытке вскочить и вылезти из братской могилы. Кастильо, неуклюже перешагнув через труп, подал ему руку и вытащил на твёрдую землю.

К тому моменту вся компания успела быстро отойти подальше - смрад выплеснулся наружу, растекаясь по округе. Глазам испанцев предстала мерзкая картина. Под брезентом лежали упокоенные навечно гнилые тела, чьё разложение было в самом разгаре. Здесь находились бок о бок десяток людей в изорванной одежде, из которой суетливо расползались черви и жуки. Глаза каждого уже были изъедены, как и губы - рты зияли грязными зубами. Волосы, казалось, шевелились от ветра, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это копошится живность.

Комиссар, встряхнув платок, прижал его к лицу и неторопливо подошёл ближе. Он сел на корты и склонил голову вбок, изучая захоронение. Позади содрогался в рвотных позывах Черноглазый. Лопес, прикрывая рот рукой, показал на тела.

- Неужели это они? Из первой экспедиции?

Паскуаль хмуро опёрся руками о колени, всматриваясь в детали, при этом не спеша сделать шаг вперёд. Он упорно старался скрыть смятение и страх под маской профессионализма.

- Выглядят действительно годичной давности.

- Тебе откуда знать?

- Я проходил практику в анатомической школе. Рисовал мертвецов, - заметив удивление на лицах других, Художник пожал плечами. - Обычное дело. И полезное. Можно изучить мышцы лица. Учитывая здешнюю влажность и условия захоронения, от этих людей скоро вообще должны остаться только кости.

Сантана тем временем аккуратно изучал складки одежды трупов, словно выискивая что-то. Наконец, он поднял голову и крикнул в сторону холма, возвышающегося над ними.

- Твой дневник врёт! — он встал над могилой. - У них нет крестов. Они богохульники!

Продолжение в комментариях...

- Эй… уйди, - Кристобаль рассеянно отмахнулся. Почему-то этот зверь пробуждал в нём стойкое ощущение неуверенности. – Брысь.

Обезьяна проигнорировала эти жесты. Однако через мгновение проявила новую реакцию. С замиранием сердца Соларес увидел, как рот примата начал медленно, но верно расплываться в зловещей улыбке, в то время как в глазах читалась явственная одержимость психа, сбежавшего из больницы.

Три недели до отплытия. Кадис

Одинокий сторож лениво беседовал с каким-то мужчиной, время от времени осторожно взмахивая рукой, держащей бутыль. Его тихий голос доносился сквозь мерный плеск морских волн до лодок, укрытых сумраком позднего вечера. Выглядывая из-за борта, Элена Перес покосилась на своего спутника, сидящего рядом. Тот, прислонившись спиной к ящику, меланхолично ковырял ножом какую-то деревяшку в руках. Тадео был младше её на пару лет – подросток среднего телосложения с конопатым лицом и очень хитрыми зелёными глазами. Паренёк был приставлен к ней, чтобы она не напортачила в своём первом деле. Словно почувствовав на себе её взгляд, юный надзиратель буркнул, не поднимая головы.

- Ушёл уже?

- Ещё нет.

Однако развития событий долго ждать не пришлось – сторож неторопливо направился в противоположную от них сторону вместе со своим знакомым. Дав об этом знать новому товарищу, Элена незаметно прокралась к дверям амбара. Рядом, внимательно озираясь, встал Тадео, одновременно прикрывая её .

- Так, где ты, говоришь, научилась вскрывать замки?

- Папа был слесарем, - девушка, не глядя достала набор отцовских инструментов, оценивая уровень сложности металлической преграды.

- Он знает, чем ты тут занимаешься?

- Он умер.

- А-а… Тогда понятно.

Элена, вставив тонкую, но прочную шпильку в отверстие замка приступила к деликатному поиску механизма. Уже через десять секунд ей удалось зацепить его – в дело пошла вторая отмычка. Засунув её, Перес начала выискивать и по одному поднимать штыри. Быстро покончив и с этим, она, затаив дыхание, повернула первую шпильку. Девушка предварительно завязала в хвост каштановые волосы, но один локон надоедливо свесился на лоб, мешая ей.

Впрочем, услышав знакомый щелчок, девушка не сдержала победной улыбки. Наблюдавший за этим Тадео уважительно промычал и беззвучно похлопал в ладоши.

- Всего полминуты на старый амбарный замок. Ты не так уж плоха, как я думал.

- Не полминуты, а меньше. А за сколько бы ты открыл? – Элена, даже совершая преступление, решила провести «работу над ошибками». К тому же, теперь ей предстоит этим заниматься все последующие годы – лучше уже сейчас начинать с саморазвития. Она аккуратно сняла тяжёлую преграду и приоткрыла дверь. Тадео повелительно остановил её, позволив себе первому заглянуть в «ларец».

- Ну, начнём с того, что мне бы и не пришлось – сюда можно пролезть через крышу.

Девушка недовольно скривилась, хотя и понимала, что должна была пройти эту проверку. Она зашла внутрь вслед за напарником.

- Так я справилась? Меня возьмут?

- Всё зависит от главаря. Но если хорошо поработаешь над моим членом, могу приукрасить рекомендации.

- Могу отлично поработать над твоей физией, - она оглядела содержимое склада, быстро отыскав длинные ящики, нагромождённые друг на друга по две штуки.

- Как знаешь. Мое предложение в силе, - юноша тоже заметил их и направился к ним. - Но так уж и быть, передам ему, что ты умудрилась не облажаться.

Подойдя ближе, оба взломщика не стали терять времени даром. Здесь уже пришлось потрудиться ломом. Открыв первую крышку, Элена быстро прикрыла рот маской из платка, укорив себя, что не сделала это раньше – вонь разложившегося трупа ударила по всем рецепторам носа. Стараясь не смотреть на лицо, она сфокусировалась на немногочисленных личных вещах, лежащих рядом.

Прибрав кое-что, девушка потратила несколько мгновений на то, чтобы пересилить себя и ощупать карманы. Внезапно во внутреннем отделе куртки она нащупала нечто твёрдое. Отвернув край, её тонкие пальцы подцепили обложку книги. Кинув быстрый взгляд на спутника, Перес открыла рукопись. Это был личный дневник: на каждой странице проставлены даты, а на обратной стороне обложки значилось имя – Юсебио Феррер.

Поддавшись неуместному чувству сентиментальности, Элена спрятала книгу в свою сумку, решив позже почитать – о чём писал этот человек, погибший вдали от родины. Если бы она тогда знала, к чему приведут её эти строки, то преступный мир Кадиса показался бы ей не таким уж плохим вариантом.

Август, 1500

«День первый. Я часто пытался представить себе эти берега, пока наш корабль мчался к ним на всех парусах. Но все фантазии оказались блёклыми набросками по сравнению с тем, что мы увидели, оказавшись здесь. Я вступил на берега Рая. Небесные кущи проронили семена, которые взросли тут, на нашей грешной земле. Кажется, что даже солнце в этих местах ближе, чем в Испании. И даже смерть будто бы невозможна в столь прекрасном невинном саду».

Теряющий ночную прохладу, полную свежести, мягкий песок начинал приятно греть всё ещё нежные стопы. Вскоре он превратится в раскалённую массу, но пока что Элена наслаждалась краткими минутами предполуденной поры. Сейчас ей нужно было успокоиться. Десять минут назад у неё состоялся приватный разговор с Че – андалузцем, имеющим тёмное прошлое и лишённым одного глаза. А любая минута, проведённая рядом с ним, пробуждала внутри Перес дрожь и напряжение. Этот человек страшил не хуже призрачных дикарей.

Направляясь к палаткам Аристократа и Торгаша – парочки, которая сдружилась на почве обоюдной любви к деньгам – девушка собиралась закинуть сумку в свой стоящий рядом шалашик. Но на подходе замедлила шаг. Гонсалес разговаривал с комиссаром Сантаной и, судя по его хмурому лицу, явно был чем-то недоволен. Элена уже знала – чем именно.

- Я что-то не пойму – меня в чём-то подозревают? – Рауль вальяжно полу-лежал на тюках, уложенных рядом со входом в его жильё. Сантана же стоял рядышком, засунув руки в карманы. В метре от него тенью замер помощник комиссара.

- А вам есть что скрывать? – полицейский наигранно шутливо склонил голову.

- Секреты у каждого есть, сеньор комиссар.

Проходя мимо, Элена встретилась глазами с Сантаной.

- В этом вы, несомненно, правы…, - служитель закона сказал это вполголоса, проводя взглядом девушку.

- Может, объясните уже, что вы тут разнюхиваете? – Гонсалес явно разволновался и принял сидячее положение.

- Запросто. Сперва, только, скажите, кто может подтвердить ваше прибытие на собрание сразу после моего объявления о нём?

- Родригес. Он был рядом со мной.

- Хм, в моей работе таких называют заинтересованным лицом. Вы с ним неплохо скантовались и он наверняка заступится за вашу персону. Ну же. Неужели из всей полсотни людей, кто есть на пляже, вас видел только он?

Рауль тяжело вздохнул, негодуя. Он огляделся по сторонам и увидел Элену рядом с её палаткой.

- Пако! Эй! Скажи этому сеньору, что видел меня у главного кострища ещё до собрания – я помню, ты был там.

Девушка внутренне сжалась – именно этой просьбы она опасалась. Но Аристократа она всё же боялась меньше, чем андалузца. Перес медленно выпрямилась и приняла задумчиво-озабоченный вид.

- Разве? Простите, но я плохо помню – я разговаривал тогда с сеньором Гутьерресом. Не могу точно сказать…

- Что ты несёшь, шкед? – Гонсалес встал. – Ты же поздоровался со мной. Я пришёл туда сразу после разговора с комиссаром.

Элена пожала плечами. Аристократ сделал шаг навстречу ей.

- Что, память отшибло, щенок?!

Сантана остановил его за плечо, кивнув на палатку.

- Мне хотелось бы посмотреть на ваше жилище. Кое-кто сообщил мне о краже парочки мушкетов и я должен убедиться, что подозреваемые мною не причастны к этому.

Гонсалес нервно усмехнулся.

- А с чего вы решили, что я позволю вам рыться в моих вещах? Можете говорить сколько угодно, что у нас тут закон и всё такое, да только вы не действующий полицейский. Я не обязан вам подчиняться. И если уж искать пропавшее оружие, то идите к Иваресси – все в курсе, кроме вас, судя по всему, что он отсидел за кражу.

- Так уж вышло, что я уже был у него. И он со всей доброжелательностью пригласил меня в свою палатку, чтобы я убедился в его невиновности. Можете спросить его сами. Ну, так, что?

- Повторю ещё раз, вы не имеете права. Здесь не Испания. Вас избрали следить за порядком, а не копаться в чужом белье.

К этому моменту Сантана растерял всю любезность. Прищурившись от солнца, он покопался ногтём в зубах, убрав из голоса свой официальный тон.

- Знаешь что, Рауль. Я могу выбить из тебя сейчас всё дерьмо у всех на глазах, и никто мне ничего не сделает. Никто за тебя не заступится. Я здесь решаю, кто прав, а кто – виноват. Хочешь, чтобы я обвинил тебя без следствия? Да запросто, мне же меньше работы – как ты сам отметил, я тут на добровольных началах. Так что, решай.

Аристократ насупился, сжав губы. По его виду было ясно, что угроза возымела эффект – парень любил распускать перья, но в петушиный бой с орлом лезть не решался. Он медленно отошёл в сторону, давая проход комиссару. Тот молча зашёл внутрь. К тому моменту Элена уже отошла как можно дальше, чтобы не попасть молодому человеку под горячую руку. Она огляделась, чтобы найти, кому может пригодиться её помощь. Большая часть волонтёров была занята обустройством столовой. Работами руководил товарищ их повара, бывший владелец таверны. Перес направилась к нему.

Никто в лагере не знал, что она девушка. Все дни, проведённые на корабле, она тщательно скрывала свою сущность, и на то были весомые причины. Возможно, она и дальше бы строила незаконную карьеру в родном Кадисе, если бы не дневник. В книге, которая сейчас была тщательно спрятана в её вещах, хранились секреты, за которые могли убить. Впрочем… и без этого смертей хватало. И лишь Элена знала наверняка, что кроется за ними. Только ей было известно, кто повинен в гибели отряда Чавеса и того бедного солдата. Однако правда была слишком безумной, чтобы ею можно было поделиться со всеми.

Одетая, как обыкновенный паренёк с отросшими до плеч за время плавания волосами, в мешковатой одежде, скрывающей почти зрелую грудь, девушка, уже привычной типичной юношеской походкой подошла к Наварро. Полноватый мужчина с курчавыми волосами и толстыми ручищами деловито направлял добровольцев, активно помогая в обустройстве места для общего питания.

- Сеньор Наварро, чем я могу помочь? – благодаря заметному «песку» в голосе, ей не приходилось прилагать больших усилий, чтобы выдавать себя за юношу.

- Я только что послал Моралеса за парусиной – натянем полотнища над столами, чтобы в дождь можно было поесть. Иди, подсоби ему.

Ловца крыс она быстро нашла. Его знал в лицо уже весь лагерь, хотя на корабле паренёк не высовывался, как и Элена. Но после того, как он и сторож Хименес вместе с солдатами принесли из джунглей вести о гибели отряда Чавеса, многие в лагере гадали – что именно увидели первые свидетели жестокого убийства. Сам Фабио с того момента выглядел неважно. Наверно, не смог нормально уснуть, подумала Перес. Тихо произнеся «давай, помогу», она взяла один из тентов с другой стороны и вместе они потащили его к столовой.

- Значит, после обеда ты снова отправишься за дичью? – Элена взглянула на молодого мадридца, отметив угрюмое спокойствие на лице. – Один?

- Нет. Сантана отправляет со мной Кастильо.

- Боишься? – Перес, вложив в голос сочувствие, спрашивала не из праздного любопытства. Этот юноша видел нечто ужасное – он заслуживал понимания.

Однако Моралес не отвечал – лишь покосился в сторону далёкого леса. Элена, ощущая мимолётное желание поговорить хоть с кем-нибудь, а заодно решив поддержать немногословного собеседника, продолжила.

- Ты вроде как вчера кого-то всё же поймал в свои ловушки. Муньос на раздаче сказал, что эти зверьки похожи одновременно на крыс и белок. Интересно, как это... Ты уже дал им название?

По Фабио было видно, что тот всерьёз задумался над её вопросом.

- Не знаю. Мы ведь не первые в этих землях. Может, уже кто-то из экспедиции Колумба назвал их?

- Может быть. Но вдруг твой вариант окажется более… красивым или подходящим?

Они как раз поднесли тент к ближайшему столу, аккуратно расстилая его рядом.

- Тогда… Эвит.

- Эвит? Это сокращённое от Эвита? Твоя подружка? – Элена по-мальчишески хитро прищурилась, вызвав у парня смущение.

- Ну, просто это имя означает ещё и нечто «оживлённое, живое». Эти зверьки очень подвижны.

- И при этом очень вкусные. Так, значит, ты оставил свою пассию далеко за морем, а сам рванул в опасные земли. Почему? Вы разошлись?

Ребята отправились за второй «крышей».

- Нет… Просто там я обыкновенный ловец крыс и большего мне не светило.

- Так это у тебя рабочая травма? - Элена кивнула на левую руку парня с отсутствующим безымянным пальцем.

- Да, - юноша сжал и разжал кисть, словно проверяя её работоспособность. - Некоторым приходится учиться на серьёзных ошибках.

- Ну, возможно это и уберегло тебя от ошибки в виде свадьбы - кольцо-то теперь туда не надеть, - девушка попыталась рассмешить собеседника, но тот лишь натянуто улыбнулся. - Слушай, не хочу разочаровывать, но ты ведь и здесь занимаешься ловлей крыс. В чём же разница?

- Ты прав, так и есть, но здесь мой улов важен. Если бы я вчера не притащил этих грызунов, пойманного третьей группой мяса не хватило бы на всех.

На лице Элены появилось еле скрытое пренебрежение.

- И что же, ты собираешься до самого конца экспедиции только этим и заниматься?

- Что ты имеешь в виду?

- Ты ведь наверняка надеялся найти здесь… что-то существенное.

- Ты про золото? - Фабио вздохнул. – Честно говоря, со времени нашего прибытия у меня большие сомнения насчёт того, что мы что-то здесь найдём, кроме фруктов да зверей.

Перес остановилась, заставив спутника замедлиться и обернуться. Она оценивающе оглядела парня, вызвав его недоумение.

- Что?

Сжав губы и мимолетно стрельнув глазами по сторонам, она перешла на полушёпот.

- А если я скажу тебе, что здесь действительно есть кое-что? Что-то, что оценят в Испании в целое состояние.

Моралес подошёл ближе.

- О чём ты?

- Я из тех, кто сел на этот корабль из-за сказочек о богатствах туземцев. Но в отличие от остальных, у меня имеются серьёзные доказательства того, что здесь есть чем поживиться.

- Откуда? – печаль парня как рукой сняло. Теперь он выглядел сосредоточенным.

- Как ты сам сказал, до нас здесь была как минимум одна экспедиция. Это действительно так. Но не Колумба. И так случилось, что ко мне попал дневник одного из её участников.

- Это та самая экспедиция, в которой был брат капрала Промино?

- Что? – девушка смутилась. – Брат Промино был здесь уже? Я не знала…

- Об этом знают лишь несколько человек. Капрал нашёл его голову на месте убийства группы лейтенанта.

- Ты серьёзно?! Она была прямо там? Он сам её нашёл?

- Да, да и ещё раз да, - крысолову явно не хотелось говорить на эту тему. – Я сам не понимаю, как так вышло. Может, капралу вообще показалось. Может, это чья-то ещё голова.

- Как тут можно перепутать? Там что, был череп?

- Хуже. Она была маленькая и сморщенная, серого цвета. Как будто голова маленького человечка, размером с крысу.

Глаза Элены расширились. Она отвела взгляд и прикрыла рот ладонью, но вовсе не так, будто представила это «чудо». Такое поведение заставило Моралеса нахмуриться.

- В том дневнике что-то писали о том, что происходит с нами сейчас?

Перес не успела ответить – рядом появился Сантана. Комиссар как всегда имел дружелюбный вид, но девушка уже знала, что это всего лишь напускное.

- Фабио, ты не будешь против, если я заберу ненадолго Пако – нужно поговорить с ним?

- Да, конечно…

Ловец крыс ушёл к тентам, а Сантана отвёл Элену в сторону.

- Перейдём сразу к делу. Зачем ты соврал о том, что не видел Гонсалеса?

- Я не врал. Я сказал, что не заметил его присутствия.

Полицейский ухмыльнулся.

- Сразу видно вашу породу. Давно воруешь?

- Хотите сказать, что это я украл?

- Не отрицаем, уже хорошо. Нет, я тебя не обвиняю, но уверен, что ты знаешь – кто это сделал.

Перес старалась не прятать глаза.

- Откуда мне знать, если я сам был на месте задолго до собрания?

Сантана громко выдохнул, глядя себе под ноги.

- Я ведь не слепой, Пако, - его тон предвещал нечто нехорошее. – У меня было полно времени на то, чтобы узнать каждого из вас. На корабле я заметил не только то, что ты частенько болтаешь с Че, Иваресси и Диасом – нашей криминальной бандой. И мне интересно, они знают, что их «шестёрка» в буквальном смысле не имеет яиц?

Элена беззвучно ругнулась. Комиссар, заметив реакцию, сложил руки на груди.

- Одна девчонка и шесть десятков мужиков, не считая ушедших солдат. Даже боюсь представить, что будет с тобой, если…

- Не говорите никому, пожалуйста, - девушка перебила его, вскинув голову.

Сантана спокойно наблюдал за ней.

- Это, конечно, не моё дело, но какого хрена ты вообще сюда попёрлась? Надо быть либо сумасшедшей, либо неуязвимой убийцей, чтобы полезть в это пекло в подобной компании.

- Я скажу, вам, кто украл ружья. Но взамен попрошу, чтобы вы молчали о том, кто я на самом деле.

Удивление в поведении Сантаны проявилось лишь в одном жесте – он снова засунул руки в карманы и слегка склонил голову набок.

- Ты же была у кострища.

- Была. Но у меня есть уши.

- Если это только догадки…

- Это не домыслы. Я укажу вам на виновных. Но пообещайте мне, что будете молчать.

Сантана с самым невинным видом взглянул в сторону, а затем протянул ладонь.

- Договорились, Пако. Или можно звать тебя иначе?

Спустя три часа

Неторопливо следуя в заданном ранее направлении через холмы, Кристобаль Соларес покосился на своего спутника. Пио Иваресси, известный воровским прошлым, явно был не в восторге от идеи Сантаны отправиться за фруктами, оказавшись в опасной близости от джунглей. Низенький мужчина сорока лет, с бронзовой кожей и тонкими усиками, вертел головой по сторонам, лениво жуя кусок солонины. По другую сторону очкастого учителя географии шёл Фидель Бланко – действующий журналист из Мадрида. Молодой парень с интересом изучал окрестности.

- Вы заметили – здесь солнце очень долго находится в зените? Практически в одном положении…

- Яркое доказательство того, что мы находимся где-то на экваторе, - Соларес утёр платком пот с лица. – Здесь и созвездия иные. Привычные нам теперь сдвинулись на северо-восток.

- Так вы один из тех, кто считает, что Земля – круглая?

- А путешествие Колумба – для вас не доказательство?

- Ну, учитывая, что его недавно привезли в Испанию в кандалах, а да Гама выяснил, что тот лживо назвал Индией совсем другие земли, то он запросто мог наболтать много всякого о том, где был.

- И до Колумба были учёные, которые успешно доказали гелиоцентрическую теорию. Эратосфен, Аристотель, Пифагор…

Он запнулся, услышав окрик в нескольких сотнях метров от них. Сантана распорядился разделить волонтёров на восемь групп по три человека в каждой. Все они шли одной линией вглубь берега и каждые пять минут подавали голос в порядке очереди. Первой группой руководил сам комиссар, который кричал «Первая!», после чего отзывалась «вторая» группа и последующие за ней. В самом лагере остались матросы, повар с трактирщиком, а также охотник, решивший пока заняться подготовкой снаряжения. Крысолов в компании помощника полицейского расставлял новые ловушки вслед за линией волонтёров.

- Пятая! – Бланко отметился, внимательно прислушавшись. Ему ответила следующая группа, следующая параллельно. – В любом случае, мы оба с вами понимаем, что пока Церковь не признала эти теории правдивыми, нам всем предстоит жить по «старым заветам».

- Ну, единственный наш священник ушёл в джунгли, так что, могу думать и своей головой.

Журналист усмехнулся, после чего в очередной раз с лёгкой тревогой посмотрел в сторону лесов, до которых оставалось минут десять ходьбы.

- Думаете, они вернутся?

- Солдаты? – учитель не успел ответить – в разговор встрял Иваресси. - Если оттуда появится хоть один живой человек, то это определённо будет дикарь.

Он заприметил деревце с яркими плодами, похожими на яблоки, и направился к нему.

- Наш капрал выжил из ума от всех этих странных смертей – повёл весь отряд на убой. Не думал, что скажу это когда-нибудь, но нашему полицаю я доверяю больше, чем любому из этих вояк.

Бланко и Соларес удивлённо переглянулись, следуя за ним. Журналист прочистил горло перед тем, как задать вопрос.

- Давно хотел спросить. За какие заслуги вас взяли на борт, Иваресси? Наслышан о вашем прошлом…

Пио оглянулся на него искоса, снимая фрукт с ветки.

- Интересно, от кого?

- Сами знаете, слухи – они, что ветер в бухте Кадиса. Дует со всех сторон.

Воришка неопределённо промычал, но вскоре ответил.

- Вот вам одна из моих наглядных способностей – я отлично нахожу еду.

Журналист легкомысленно улыбнулся, надкусив сорванное «яблоко» .

- И не поспоришь.

Все трое оккупировали дерево, занявшись атакой на его плоды. Время от времени они отзывались на перекличку, заполняя тем временем свои корзины. К счастью, они знали, или, по крайней мере, думали, что знали – что здесь можно употребить в пищу. Сантана передал всем сведения погибшего садовода, полученные в ходе первой прогулки вглубь материка – о них поведал крысолов. Конечно, можно было не рисковать и питаться одним мясом и сушёными фруктами, но те уже почти закончились, а рацион нужно было разнообразить. К тому же, всё равно следовало изучить, чем здесь можно питаться – в будущем на этом месте могла появиться новая колония.

Соларес, срывая очередной плод, случайно выронил его – тот откатился за его спину. Повернувшись, чтобы поднять его, учитель, нахмурившись, посмотрел туда, где начинался лес. Пальцы приподняли очки поближе к глазам.

- Фидель, вы видите? – он показал журналисту в сторону рощи. Тот сделал несколько шагов в указанном направлении. Бланко собрался было что-то сказать, но сперва оглянулся на Иваресси, чтобы убедиться, что их спутник наблюдает то же самое. Пио скривил лицо, прикрыв глаза от солнца ладонью.

- Чёрт меня раздери…

- Это наш? – Бланко взволнованно теребил воротник рубашки. – Это один из бойцов Промино?

- Похоже на то.

- Он там что, один? – Соларес перенял тревогу товарища.

- Кажется, он ранен, - журналист сделал ещё пару шагов вперёд. – Смотрите, он еле держится.

- Так, ты не спеши-ка, - Пио остановил его за плечо. – А если там дикари? Вдруг это ловушка…

- Ты не видишь, он весь в крови? – газетчик замотал головой, переводя взгляд между ним и солдатом. – Мы должны помочь ему.

- Я не слепой, придурок. Да только он на окраине леса стоит. Уверен, что там за деревьями никто не прячется?

Бланко определённо внял этим словам. Однако ситуация выбила его из колеи.

- Надо позвать остальных.

- Даже не думай. Только представь – что, если там сейчас поджидает вся эта дикая толпа, а мы приведём им на убой всех, кто есть на берегу. Отличный план, ничего не скажешь.

- И что делать? Бросить его?!

- Да! Захочет, дойдёт сам. Дошёл же до опушки.

Парень нервно взлохматил волосы.

- Это неправильно.

Соларес же сложил ладони рупором и крикнул бойцу вдалеке.

- Эй! Вы один?! Где остальные?!

Иваресси недовольно покосился на него, но промолчал. Послышался тихий, полный страдания, голос солдата.

- Тут ещё есть…

- Вы слышали – он сказал, там есть ещё, - учитель поправил шляпу на голове и сбросил корзину с плеча. – Я пойду к нему.

- Эй, тупица, я неясно выразился? – вор остался стоять на месте. – Он мог привести с собой врагов!

- Если бы привёл, то предупредил бы, - Бланко решил поддержать товарища. – Я тоже пойду с ним.

- Вы либо психи, либо законченные кретины.

- Лучше позови Сантану. Или сбежишь, как трус? – журналист уже собрался догонять ушедшего Солареса.

- Слышь, не зарывайся. Вы оба совершаете огромную ошибку.

- Как скажешь, - парень махнул рукой и поспешил к деревьям.

Иваресси, ругаясь вполголоса, сплюнул себе под ноги. Он посмотрел туда, где должна была идти следующая группа.

- Четвёртая! Эй!

Подождав несколько секунд, он повторил призыв. Никто не отвечал.

- Да какого чёрта… Шестая! Ответьте!

Не дождавшись отклика, он простонал в пустоту и пнул камешек, уставившись в сторону ушедших. Постукивая носком по земле, Пио постоял ещё какое-то время, но затем развёл руками.

- Да хрен вам, я тут останусь…

Соларес, придерживая шляпу, бежал к солдату. Тот, сперва облокачиваясь о ствол, вдруг привстал на обе ноги и обернулся, как будто кого-то увидел. Кристобаль услышал, как он вяло отозвался на чьи-то голоса, а затем довольно быстро направился в чащу.

- Эй, стой, куда ты?!

- Там ещё есть…

Соларес оглянулся на журналиста, бежавшего за ним.

- Он куда-то уходит!

- Там, видимо, ещё раненые.

Вернув взгляд к лесу, учитель увидел, что тот уже скрывается в глубине леса. Добежав, наконец, до первых деревьев, он с осторожностью смотрелся.

- Эй, где ты?!

- Они тут – я слышу их…, - послышался знакомый голос в полусотне метров от него.

Здесь помимо высокой растительности, обосновался весьма густой подлесок. Бурная зелень высотой в человеческий рост ревниво скрывала окрестности в пределах десяти шагов. Преподаватель, не дожидаясь Фиделя, направился вслед за бойцом, а точнее туда, где только что слышал его. Судя по траектории, тот двигался очень хаотично, меняя направление. Кажется, где-то вдалеке он слышал ещё голоса, но было трудно сказать, как далеко находятся их источники. Позади его догонял Бланко.

- Где он? Я его потерял. Чёрт…

- Он ушёл куда-то туда… По-моему, там несколько человек, я слышал.

Раздвигая заросли и переступая через окутавшую территорию на самых разных уровнях сеть лиан, они напряжённо вслушивались в окружающие их звуки. Соларес готов был поклясться, что где-то впереди звучит неясное бормотание. Сзади, впрочем, тоже поднялся мученический бубнёж.

- Что-то мне как-то нехорошо… Фух, здесь какая-то адская духота.

- Да, - рассеянно ответил Кристобаль. – Ветра нет.

Он остановился, рассчитывая уловить местонахождение вояки. Рядом опёрся рукой о дерево журналист. Его голова склонилась к земле.

- Проклятье, меня мутит.

- Может, вернёшься?

Парень махнул рукой, заставив себя поднять глаза в поисках того, кто завёл их сюда.

- Куда он запропастился?

- Не знаю, как-то он очень резво убежал. Э-эй! Где ты?!

То, что он услышал в ответ, заставило его оторопеть.

- Эй, где ты?!

Это был его собственный голос, однако к эху звук совершенно никак не относился. Другие интонации, а сам источник будто находился в паре сотен метров от них. Соларес, скривившись, посмотрел на товарища и увидел те же эмоции.

- Что…

Он нашёл в себе смелость ещё раз попробовать.

- Кто здесь?!

- Кто здесь?!

Незнакомец будто игрался с ними. Тем временем, Бланко явно стало ещё хуже – он сложился пополам и выплеснул под ноги густую струю рвоты, еле удержавшись в стоячем положении. Учитель растерянно смотрел то на него, то в чащу – туда, откуда звучал голос. На несколько мгновений он будто ощутил холод на спине. Мурашки пробежали по позвоночнику слишком плотными рядами – запоздало мужчина понял, что происходит. Он повернул голову вбок, скосив глаза. Дыхание тут же спёрло. С нависающей над ним ветки на плечо медленно спускалась змея толщиной в женскую руку.

- Фидель…

Кристобаль видел, как журналист мутными глазами наблюдает за происходящим, но не двигается с места. Сделав осторожный шаг в сторону, учитель попытался освободиться от объятий незнакомки. Та недовольно прошипела, собираясь обернуться вокруг его талии. Сделав над собой отчаянное усилие, Соларес, с криком, схватил её за вторую часть туловища и отбросил в сторону, тут же попятившись назад. Хладнокровное обиженно съёжилось, но мстить не стало, медленно ретировавшись в кусты. Подняв взгляд выше, мужчина, тяжёло дыша, заметил нового гостя. Неподалёку, на одной из веток, восседала чёрная обезьяна размером с восьмилетнего ребёнка.

Соларес, сощурившись, приподнял очки, чтобы суетливо вытереть пот вокруг глаз, но вернув их на место, обнаружил, что примат уже пропал из виду. Он вновь посмотрел на спутника – Бланко еле держался, молча прислонившись к дереву и закрыв глаза. Тронув его за плечо, Кристобаль добился лишь вялого мычания.

- Надо уходить…, - сказав это, он тут же понял, что уже понятия не имеет, с какой стороны они пришли сюда.

Тревожно взглянув в предполагаемо нужном направлении, он с сомнением в очередной раз поправил ставший таким жарким воротник. Но стоять на месте не хотелось. Взяв товарища под руку, Соларес осторожно сделал с ним несколько шагов, прежде чем снова поднять глаза… и остановился. В двух десятках шагов от него среди кустов стояла в полный рост та самая обезьяна. Животное имело необъяснимо прямую осанку, а на его морде отпечаталось странное и абсолютно человеческое внимание к двум людям.

- Эй… уйди, - Кристобаль рассеянно отмахнулся. Почему-то этот зверь пробуждал в нём стойкое ощущение неуверенности. – Брысь.

Обезьяна проигнорировала эти жесты. Однако через мгновение проявила новую реакцию. С замиранием сердца Соларес увидел, как рот примата начал медленно, но верно расплываться в зловещей улыбке, в то время как в глазах читалась явственная одержимость психа, сбежавшего из больницы. Дыхание мужчины окончательно сбилось, а разум перестал воспринимать происходящее логически.

- Уходи!

Но обезьяна лишь медленно, шаг за шагом, начала приближаться к нему и Бланко, всё ещё безвольно держащемуся за его плечо. Соларес не мог сдвинуться с места, наблюдая, как та, ковыляя походкой примата, схожей с походкой карлика, подступает всё ближе и ближе. Он выхватил из-за пояса свой кинжал, выставив его вперёд.

- Не подходи! Иди отсюда!

Когда обезьяне оставалось дойти всего пару метров, она резко замерла. Её улыбка приняла напряжённый вид, то же самое проявилось в её глазах. Макака неестественно мелко затряслась, её голова ломаными движениями начала наклоняться то в одну сторону, то в другую. Чувствуя себя на грани паники, Кристобаль наблюдал за этим, но вскоре почувствовал, что больше не может этого терпеть.

- Прекрати!

Примат же окончательно потерял контроль над собой. Из его пасти потекла белая пена. Он упал на землю, повизгивая, но при этом не сводя цепкого взгляда с Солареса. Это вывело его из себя. Отпустив Бланко, мужчина крепче сжал клинок и подбежал к обезьяне.

- Я сказал, хватит!!!

Продолжение в комментариях...

«Решив воспользоваться моментом, он начал перезарядку, на которую должно было уйти около минуты. Руки не слушались - кисет с порохом выпал из пальцев. Нагнувшись за ним, Рамирес вздрогнул - прямо на кисть протянутой руки капнула кровь. Шумно дыша через нос и теряя последние остатки храбрости, он взглянул наверх и тут же вскрикнул, падая назад. Прямо над ним висел вверх ногами Гильермо с головой, вывернутой в другую сторону».

Ранее

Два месяца до отплытия

Крепкий седовласый мужчина, сидевший в коридоре, нервно перебирал чётки, на которые падал уличный свет, льющийся через маленькое окошко. Сжатые губы и обеспокоенный усталый взгляд – глава этой семьи изо всех сил старался держать себя в руках. В это время его 24-летняя дочь со стеклянными глазами молилась на коленях у образа Святого Эмерия, поставленного на табуретке рядом с дверью. Его почитали лишь каталонцы, но Исмаэль и без этого опознавательного символа знал о происхождении Муньосов – сеньора Нурия была частой гостьей в местном приходе.

Стоя в дверях и следя за улицей, Исмаэль Торре, скрестив руки, посмотрел на её смуглое, лишённое изящных черт, но притягивающее своей простотой лицо. Чёрные волосы, завязанные в пучок, растрепались; мокрые от слёз губы беззвучно шевелятся. Священник изо всех сил боролся с искушением подойти к ней и обнять за плечи, успокаивающе поглаживая обнажённые сейчас худые руки. Он был ещё достаточно молод, чтобы время от времени поддаваться мыслям, далеким от святости, но сейчас в них не было ничего распутного. Лишь угрюмая нежность по отношению к этой женщине, брошенной когда-то неким пройдохой и оставленной на произвол судьбы с ребёнком на руках.

Из закрытой комнаты вновь донёсся тягучий тихий рык, заставивший Нурию ещё усерднее взывать к помощи у Эмерия. Старик исподлобья взглянул на Исмаэля, но тот не смог долго выдерживать этот взгляд и снова обратил взор на улицу. Там он с облегчением отметил в толпе знакомую фигуру. Падре помахал рукой, обращая на себя внимание. С Карлосом Ласарте ему доводилось встречаться лишь раз, но молва о нём гуляла по всему Мадриду. Гроза одержимых, убийца демонов, страж Церкви – эпитетов, посвящённых этому человеку, было больше, чем апостолов. Если обычные священники занимались своего рода терапией, то Ласарте был хирургом, вырезающим всю бесовскую гниль из «пациентов». Практически на каждый случай одержимости звали именно его.

Впрочем, хорошим человеком это его не делало. Знающие пересказывали, что годы борьбы с Дьяволом сделали Ласарте чёрствым и даже бессердечным. Он стал своего рода ремесленником, который всю жизнь чинит день за днём похожие друг на друга калитки. Исмаэль подозревал, что его коллега разуверился в Боге, ибо сколько бы злых духов тот не изгонял, меньше их не становилось. Но ведь и врачи работают до старости, невзирая на нескончаемое число больных, заключил про себя Торре. Он несколько укоризненно отметил довольно потрёпанный вид Ласарте. В конце концов, они – представители Церкви; негоже вести себя, как слесарь, даже если ты известный борец с порождениями зла.

Словно заметив это на лице Исмаэля, Карлос еле заметно стушевался (или сделал вид), поправив воротник. Подойдя, он протянул ладонь для рукопожатия и заодно осмотрел хозяев дома, не заходя внутрь.

- Угу, маноло, значит.

Исмаэлю не понравился этот тон - предвзятый, пренебрежительный. Он сам был выходцем из Алжира и на своём недолгом веку наслушался всякого от «коренных мадридцев». Пусть у этого мужчины и имеется богатый опыт, но Торре не позволит ему так цинично делить прихожан на «чёрных» и «белых».

- Это как-то отразится на проведении обряда? – он постарался, чтобы коллега уловил негодование в его голосе.

Ласарте осмотрел священника с ног до головы, но ничего не ответил. Он вошёл в дом и протянул руку старику, лишь мельком взглянув на девушку. Короткий разговор, несколько наводящих вопросов и вот «хирург» уже открывает увенчанную деревянным крестиком дверь в свой «анатомический театр». Торре был новичком в этом деле, но знал, что перед обрядом необходимо убрать из комнаты всю мебель. Вместе с отцом Нурии он заранее выставил на кухню немногочисленное убранство. Ласарте одобрительно кивнул, отметив этот факт. В помещении остались лишь кровать… и тот, кто лежал на ней.

Август, 1500

Как-то раз один пожилой коллега сказал Исмаэлю, что люди видят Бога каждый миг своей жизни – достаточно лишь посмотреть наверх. Мол, небо – это и есть его лицо. Сейчас на «лице» Всевышнего проступали веснушки-звёзды, предвещающие тёмную тропическую ночь. Но если раньше Торре находил в этой поре нечто волшебное, сейчас его снедала тревога. В этих землях ночь не сулила ничего хорошего. Он только что закончил отпевание семи погибших, среди которых был его давний товарищ, Марко Чавес – лейтенант, возглавивший эту экспедицию.

Именно он уговорил священника присоединиться к походу, поскольку после того случая с одержимым мальчиком Исмаэль ушёл из Церкви, хотя и не перестал верить в Господа. Как объяснил сам Чавес, именно такой человек и нужен был отряду – Церкви лейтенант не доверял, но отправиться за море без знающего псалтырь просто не мог. Ветеран многочисленных битв считал, что отправляется в самые настоящие преисподнии: «И кто же спасёт заблудшие в прибежище Дьявола души, как не человек от Бога?». Говорил он это с горькой усмешкой, но теперь Торре отчего-то догадывался, что тот не шутит.

Он слышал, как на корабле про Чавеса говорили, что перед отправлением в плавание он был удостоен аудиенции у самого Фердинанда II - правителя страны. Зачем тому понадобилось вызывать прославленного, но всё же одного из многих лейтенантов, никто сказать не мог. Но всем было очевидно, что Марко Чавес должен в первую очередь найти новый источник золота или другого ценного для государства ресурса, а вся эта миссионерская хрень - дело второстепенное. Торре не обижался на эту правду.

В свете костров он увидел, что капрал Димас Промино до сих пор стоит, взирая на поминальный огонь, хотя все остальные уже разошлись. Этому человеку, который приходился священнику ровесником, теперь предстоит взять на себя обязанности Чавеса, но то было лишь малой его заботой. Исмаэль слышал от одного из солдат - кажется это был Рамирес - что капрал нашёл в джунглях останки своего брата. Старший Промино, как оказалось, уже высаживался в этом месте. И, по словам того же Рамиреса, младший настроен осуществить вылазку в лес, чтобы найти тех, кто виновен в гибели первопроходцев. Кроме неожиданных смертей нынешняя миссия столкнулась с массой таинственных загадок. Рассудив про себя, что от этого человека теперь зависят их жизни, Торре неторопливо подошёл к Димасу, заложив руки за спину.

- Уже приняли решение?

Промино не сразу ответил, несколько секунд продолжая смотреть на пламя. Затем он дёрнул головой, словно ища источник вопроса и, наконец, взглянул на священника.

- Решение? Насчёт чего? – его голос был тоскливо-нейтрален. Превосходно зная нрав солдат, Торре понял, что тот одновременно растерян и угнетён.

- Насчёт завтрашнего дня. Уверен, многие сегодня решат отправиться назад, в Испанию.

- А вы, падре? – капрал повернулся к нему всем телом. - После того, что вы видели сегодня, вы приняли решение?

- По поводу утра?

- По поводу Всевышнего. То, что вы увидели, их трупы – у вас не возник вопрос, как Господь допустил такое? Разве это не считается богохульством?

Гнев Димаса был вымуштрованно спокойным, но оттого не менее эмоциональным. Исмаэль отвернулся в сторону леса. Шумно вдохнул, прислушиваясь к необычным крикам ночных птиц.

- Когда испанцы убивали французских солдат или наоборот, вы задавались тем же вопросом?

Промино непонимающе переступил с ноги на ногу.

- Причём здесь это? Война – это другое.

- Ну, тогда для вашего же спокойствия, представьте, что вы на войне. Помнится мне, в Ватерлоо с некоторыми поступали не менее сурово.

Это было правдой. Французские бойцы славились хладнокровной жестокостью, а подданные испанской короны часто устраивали бесчинства над захваченными в плен. Торре несколько лет прослужил падре при батальоне Чавеса, где и сдружился с ним. И хотя покойный ныне товарищ держал подчинённых в ежовых рукавицах, иногда он позволял им такие вольности, о которых сам не подозревал. Но Исмаэль всё видел. Со временем ему стало тяжко жить рядом с этими людьми, и потому он перевёлся в один из мадридских приходов, ища покоя в родных улицах.

- Что, и головы врагов испанцы или французы тоже высушивали? – с этими словами Промино достал из сумки свёрток и развернул его. Исмаэль, справившись с волной чувств, осторожно спросил.

- Это ваш брат?

Капрал медленно кивнул. Он глядел на перекошенную сморщенную физиономию, которая, казалось бы, никоим образом не могла принадлежать когда-то реальному человеку. Однако Димас явно был уверен в том, что это именно его пропавший родственник. Исмаэль даже не хотел думать о том, какими методами этот «сувенир» получили из обычной человеческой головы неизвестные изверги. А главное, о целях такого обряда. Но наибольшее смятение вызывал тот факт, что именно голова старшего Промино была зачем-то оставлена на месте массового убийства, и именно младший брат нашёл её. Будто те, кто сделал это, ведали самой судьбой и посылали тайные знаки непрошенным гостям. Наверняка, Димас задавался теми же вопросами. Торре еле заметно кивнул на голову.

- Так вы здесь из-за этого?

- Я здесь по приказу.

- Одно другого не исключает.

Промино убрал находку обратно.

- Вы к чему клоните, падре?

- К тому, что завтра вы отправите всю нашу охрану в неизвестность. И сдаётся мне, что тут не обходится без кровной мести.

В глазах капрала проявилось настороженное внимание.

- Кто вам это сказал?

Не получив ответа, он мотнул головой.

- Я знал, что брать в путешествие священника будет худшим решением, чем взять на борт бывшего убийцу. Запомните, с этих пор докладывать о планах экспедиции буду лично я сам, а не мои подчинённые. И если уж затронули тему… Мы отправимся устранять угрозу, а не мстить.

- И то, что вы обнаружили, здесь не при чём?

Капрал упёр руки в бока, уткнув взгляд в землю. На его лице проявилась злая ухмылка.

- Вы, видимо, думаете, что раз лейтенант лично пригласил вас в эту экспедицию, то вам дозволено вести себя вольно, как вздумается? - он посмотрел в лицо священника. - Ваши вопросы переходят дозволенные границы.

- Для вас это подчинённые, Промино. А для меня - моя паства. И я ответственен за них не меньше, чем вы, - Торре не собирался сдавать назад. - Может быть, вам достанет храбрости рассказать о находке всем остальным?

- У меня встречное предложение. Избавьте себя от иллюзий, что мы здесь на равных. Да, мой брат был здесь. И нет, я не собираюсь оставлять волонтёров без охраны. А теперь займитесь своей «паствой».

Он повернулся, чтобы уйти, но Торре окликнул его.

- Разве вас не пугает то, что именно вы нашли эту голову? Слишком уж серьёзное совпадение, не так ли?

Капрал сделал шаг обратно.

- И тем не менее, совпадение. Скорее всего, именно здесь высаживалась его экспедиция. И у этих дикарей, что убили лейтенанта и ещё пятерых людей, наверняка имеются части тел других убитых. Завтра мы пойдём в лес и попытаемся найти местонахождение противника, а затем ликвидируем угрозу.

- Вы сами верите в то, что сказали сейчас?

- Слушайте, Торре, зачем вы сюда прибыли? - Димас внимательно заглянул в глаза Исмаэля. - Я думал, ваша задача - сеять в сердцах членов экспедиции мужество, а не смуту.

- Я всего лишь пытаюсь предостеречь вас, как нового руководителя, от необдуманных шагов, - священник не отвёл взгляда. - Сегодня вы нашли изуродованную голову вашего брата и похоронили своего лейтенанта. И теперь я пытаюсь понять, насколько вы объективны в своих планах. Потому что если сейчас в вас говорит месть, а не стремление защитить тех, кто находится под вашей протекцией, я обязан знать об этом.

Капрал долго не отвечал, его челюсть ходила ходуном, а брови нахмурились.

- Шли бы вы проповедовать в другом месте, падре.

Исмаэль изучал его лицо несколько секунд, раздумывая - продолжить ли разговор - но, отвернувшись, заключил, что лучше не доводить до худшего. Он тихо направился в сторону других костров, однако по пути передумал и свернул к морю, решив дать себе время на размышления. Встав неподалёку от границы набегающих волн, мужчина засунул руки в карманы, оглядывая тёмный горизонт. Молодая луна мягко обволакивала лучами контур стоящего у побережья корабля. Подмигивающие звёзды время от времени устало падали за край света. Где-то в стороне джунглей шумно вспорхнула с ветки крупная птица.

«Зачем вы сюда прибыли?» - вопрос, на который Исмаэль, казалось бы, уже ответил самому себе. И всё же неуверенность в необходимости его участия в этом походе точила священника изнутри. Действительно ли он всё ещё слуга Бога, если более не принадлежит Церкви? Может, Марко Чавес ошибся с выбором, и ему стоило обратиться к епископу за более подходящей кандидатурой? Что, если присутствие Торре в этой экспедиции - проклятье, а не благословение? Направляясь к неизвестным берегам, Исмаэль убедил себя, что это его шанс помочь людям, которые столкнутся с чем-то чужим для них. Но разговор с Промино сильно пошатнул его уверенность.

Здесь не было уютной кельи и успокаивающих свечей. А ужасное начало миссии для большинства наверняка стало дурным знаком. Как в таких условиях поддержать веру в Бога в десятках людей, половина из которых были абсолютными незнакомцами? Как убедить капрала следовать голосу разума, а не сиюминутных чувств? Как победить сомнения внутри самого себя? Вопросы плодились быстрее, чем разум осознавал их. Вдобавок к этому неконтролируемая тревога - после случившегося Исмаэль больше не чувствовал себя в безопасности - мешала здраво рассуждать. Наверно, то же происходило с капралом.

Увидев краем глаза тень сбоку, мужчина взглянул туда. В паре метров от него остановился… кажется тот бывший сторож, что ходил вместе с Промино. Он стал непосредственным свидетелем сначала гибели его товарища, задранного дикой кошкой, а после - группы Чавеса, распятой так, что даже черти не смогли бы придумать лучше. На корабле этот немного тучный парень приходил к Исмаэлю исповедоваться в пристрастии к алкоголю, и тот вспомнил его имя - Начо Хименес. Сейчас сторож опять держал в руке бутылку, но стоял, кажется, ещё достаточно ровно. Торре начал разговор с тихой ноты.

- Обычно к священнику приходят исповедоваться после совершения греха, а не во время.

Лица сторожа не было видно, однако Исмаэль отчётливо услышал всхлип.

- Я чувствую вину, падре. Тот садовод тщедушный… он… я его даже по имени не знал - мне сказали только потом. Он и тот крысолов - они были совершенно беззащитны. Из всех гражданских, кто был в группе, мне одному доверили огнестрельное оружие - вякнул Промино, что служил раньше.

Послышалось звонкое бульканье пойла в бутылке - мужчина сделал глоток, словно алкоголь был для него воздухом.

- Но я соврал. Не был я ни в каком батальоне. Мне просто хотелось чувствовать себя в безопасности. Мушкеты эти в первый раз видел. И стрелок из меня, как из гавна - паэлья.

Торре не двигался с места, молча выслушивая признание. Мужчина продолжил изливать душу.

- Когда появился зверь, я даже не сразу сообразил, что надо курок сдвинуть, а тот уже рвал кожу на его груди. Я даже не целился, когда стрелял - как распоследний идиот думал, что оно как-то само попадёт в него. Господи…

Раздался еле слышный плач, прерываемый частыми вздохами. Исмаэль медленно подошёл ближе, глубоко вдыхая слишком чистый воздух. Да, здесь не было кельи, но тьма ночи скрывала не хуже. Не было свечей, но тепло ярких костров умело согревать душу. И пусть он был не в своей рясе, но этот человек и без неё знал, кто сумеет провести его к Богу.

- Так как его звали?

- Серджио, - мужчина ответил гнусаво, вытирая слёзы с лица. - Серджио Маркес.

- Ты говоришь, что не знал его имени, но знал ли ты Его?

- Ну, он… растения высаживал. Он помог нам найти съедобные фрукты. И даже первый их попробовал, - Хименес пару раз взглянул на священника, будто проверяя у него собственные ответы, но затем, поняв суть вопроса, устремил взгляд в море. - Он был хорошим малым. Мы всего раз общались на корабле, но я точно знал, что… он не подведёт нас всех. Что он храбрый парень и не заслуживает гибели в первый же день. И то, что я не сумел спасти его… Я чувствовал себя обязанным. Этот мушкет… он был моим молчаливым обещанием встать на защиту в случае чего, но нужно было сказать его вслух.

- Начо, твои муки - это самое естественное, что даровал тебе Господь. И путь к искуплению ты начал ещё до того, как подошёл ко мне, - Исмаэль между делом осторожно забрал бутылку из рук «прихожанина». - Знаешь, в чём разница между совестью Подлеца и совестью Праведника? Первую никто не слышит, а вторая уже говорит твоим голосом.

Он увидел, как Хименес смотрит в его сторону, но всё ещё избегает глаз.

- Ты не виноват в том, что хотел обезопасить себя в первую очередь, и остальных - после. В этих землях, как мы уже успели убедиться, опасность подстерегает на каждом шагу. И если уж кто-то и обязан был позаботиться о вашей защите - так это солдаты. То, что они оставили вас одних - полностью их вина. Но и твои муки справедливы: ложь, даже ради чувства собственной безопасности, всегда - ложь. И если ты желаешь искупить этот грех, то корить себя в нынешних условиях - скорее слабость, нежели благонравие.

Сторож медленно поднял взгляд. Священник заметил в зрачках отблески огней.

- Хочешь искупить грех - действуй. Помогай другим, работай в меру своих способностей. Каждый из нас обещал принести пользу здесь, так будь полезным. Будь, как Серджио.

Сторож кивнул сперва неуверенно, но затем задёргал головой.

- Вы правы. Я должен проявить себя, а не плакаться тут, упиваясь до потери памяти. Я ведь… я ведь и плыл сюда в надежде изменить свою жизнь. И да, пусть она оказалась совсем не такая, какой я ожидал… но я всё ещё обещал себе стать другим. Я должен сдержать хотя бы это обещание.

Он порывисто притронулся к ладони падре, положенной ему на плечо. Исмаэль тепло улыбнулся, хотя через секунду понял, что делает это через силу. Такое бывало каждый раз - исповедь будто служила мостом для греха, которым делился с ним человек. Чужая горькая правда камнем скатывалась прямо в руки священника, но избавиться от неё вот так сразу было невозможно. Уходя, люди оставляли Исмаэля наедине с их грехами, сами того не подозревая. Потому в его профессии оставались лишь самые стойкие.

- Общий сбор!

Торре заметил, как фигура Промино движется к основной массе людей. Похоже, капрал решил сделать объявление по поводу завтрашнего дня. Священник уже понял, что тот, вне зависимости от того, что на него повлияло, намерен исполнить свои планы. Где-то в джунглях скрывалась угроза и солдат хотел избавиться от неё. Однако это абсолютно противоречило их миссии - наладить контакт с местными жителями. Начинать «разговор» с населением незнакомых берегов на такой ноте казалось Исмаэлю варварством. Пусть эти дикари проявили себя жестоко, но на то они - и дикари. Цивилизованный человек должен быть выше кровной мести.

Поманив за собой Хименеса, падре пошёл в сторону намечающегося собрания. Уже на подходе он услышал зычный голос капитана Баргаса.

- Мне позвать своих моряков?

- Не нужно, их это не касается. Но вы постойте, - Промино встал в свете самого большого костра и оглядел членов экспедиции. - Из волонтёров здесь все?

Послушав неясный гул, капрал поднял руки.

- Так, сегодня у нас выдался непростой день, это мы уже все обговорили. И со своей стороны я уже произнёс те слова скорби, что заслужили погибшие. Думаю, и вы уже попрощались с ними, так что перейдём к непосредственно нашим нынешним проблемам.

Толпа промычала с еле заметным одобрением.

- Сперва о том, как проведём эту ночь. Я позаботился о том, чтобы выставить посты по всему периметру до самого утра. После отбоя никто не выходит за границу лагеря. Это касается всех. Если кто-то захочет поспать на корабле - это ваше желание. Но на переправу уйдёт много времени - лодки всего четыре. К тому же, и мне, и вам будет спокойнее если за припасами и снаряжением на берегу будут следить как можно больше глаз.

- И вы можете поручиться за нашу безопасность после того, что случилось там, в джунглях? - Кристобаль Соларес, сорокапятилетний очкастый учитель географии с редкими волосами, поднял руку словно в школе. - Погиб не кто-нибудь, а сам лейтенант. Если уж он не сумел…

- Их было всего четверо вооружённых, посреди незнакомых джунглей, - капрал поспешил возразить. - Мы же сейчас находимся на открытом побережье. Я изучил все возможные подходы к нашему лагерю. Здесь дикари не смогут пробраться незамеченными, и даже если их сотня - им не справиться с нашим вооружением при таких условиях.

- А если две сотни? Или три? Что, если они армию сюда приведут?

- В любом случае, деваться нам некуда. Даже если переправимся все на корабль, отправить обратно припасы до рассвета уже не успеем, так к чему вся эта суматоха? Чтобы потом опять полдня переправлять их обратно?

- Оставим их на корабле, и ночевать будем там.

- Это не рационально. Нам нужны здесь все силы, что есть. Пока я и мои солдаты будем заниматься ликвидацией врага, волонтёры станут нашим тылом. Вы должны будете позаботиться о провизии и крове.

- Так, минутку, - вперёд вышел Рауль Гонсалес, ставший на корабле своего рода знаменитостью - его семья славилась богатством, но сам юноша промотал наследие, оказавшись на самом дне. Никто не звал его иначе, как Аристократом. Щегольство молодого человека подчёркивала алая повязка на поясе. - Вы что, намерены объявить местным войну?

- Я говорю об операции по уничтожению противника. Где-то неподалёку есть их деревня или город. Завтра мы с бойцами проведём разведку и выясним их численность и вооружение. А после - нанесём удар.

- Мне казалось, у нас мирные намерения. Если бы король собирался развязать здесь боевые действия, он бы прислал больше солдат. Я думаю, со мной многие согласятся - вас не так уж много, всего три десятка человек. А если вас окажется недостаточно, а своими атаками вы лишь разбудите огромную дикую кошку, вроде той, что задрала сегодня нашего ботаника?

- Эта «дикая кошка» уже выпустила когти. Вам не кажется, что поздно нести ей дары в знак благожелательности?

Гонсалес нахмурился, но ответа не дал. Однако вместо него неожиданно выступил Хименес.

- А мне вот интересно, кто здесь больше имеет право приказывать нам? Насколько я знаю, солдаты здесь должны охранять, а не руководить миссией. Хотя даже это дело, как мы уже успели убедиться, у вас выходит так себе. Сеньор Торре прав - вы оставили нас там с Моралесом и Маркесом, а сами убежали куда-то в чащу! Маркес погиб из-за вашей оплошности.

При этих словах Промино недобро взглянул на священника, но тот и на сей раз не отвернулся.

- Сеньор Хименес, не вы ли попросили у меня мушкет для защиты себя и ваших товарищей?

Сторож смутился, нервно сжав ладони.

- Я ведь не профессиональный солдат...

- Вы сказали, что служили в армии, - капрал повысил голос. - Однако же вы умудрились промахнуться в большого зверя всего с трёх метров.

- Это не меняет его слов, - Торре спокойно скрестил руки на груди. - Не он здесь обязан быть хорошим стрелком. Признайтесь, что вы не сумели позаботиться о безопасности гражданских этим днём.

В наступившем молчании Промино явно осознал, что собравшиеся ждут от него извинений. Помедлив, он слегка склонил голову.

- Хорошо, сегодня мы действительно… то есть я… подвёл вас. Я виновен в гибели Маркеса, это было моё упущение. Мы услышали стрельбу и…, - внезапно он осёкся. Об обстоятельствах гибели отряда Чавеса никто, кроме него, трёх бойцов, а также сторожа и крысолова, не знал. И последние двое вроде бы пока не распространялись об этом. Капрал решил не разводить лишнюю панику.

- Что там вообще случилось? - послышался голос из толпы. - Вы видели этих дикарей?

- Нет, я… мы нашли лишь тела, так что… это неважно. Важно лишь то, что теперь я намерен полностью оградить вас от любой опасности, и вам нечего бояться. Я усвоил ошибку. Однако насчёт руководства миссией, вы абсолютно не правы, Хименес. Лейтенант Чавес был главой, так что после его смерти, я как капрал отдаю дальнейшие приказы. Тем не менее, поскольку завтра я собираюсь в разведку со своими людьми, придётся кого-то выбрать главой здесь, среди волонтёров.

- Пусть это будет Сантана! - журналист Фидель Бланко, вечно держащий в руке свёрток бумажек для записей, показал на крепко сложенного, стройного и статного мужчину примерно пятидесяти лет с сединой волосах. - Он ведь бывший полицейский, вот пусть и будет представителем закона среди гражданских.

Промино оценивающе взглянул на Тито Сантану. Тот, не вынимая рук из карманов, пожал плечами, не возражая. Священник же заметил (или ему показалось), что капрал недовольно поморщился от предложения журналиста.

- Ну, если возражений не будет… Давайте проведём голосование за местного представителя власти, который будет отвечать за порядок на пляже.

Поскольку кандидатур больше не нашлось, в итоге Сантана победил - большая часть подняла руки. Благодарно кивнув, новый страж решил проявить первую инициативу.

- Промино, думаю, что неплохо было бы прояснить и долгосрочные перспективы. Понятное дело, что вернуться назад в ближайшее время мы не сможем - припасов почти не осталось. Но что потом, когда всё образуется?

- Рано ещё говорить об этом. Всё зависит от ситуации с дикарями. Победим - останемся. Проиграем… вернёмся на корабль и попробуем поискать безопасное место вдоль берега. Учитывая, что в этом случае нас будет уже не так много, припасов должно хватить.

- Оптимистично…, - Гонсалес закатил глаза.

- Ну, я полагаю, глупцов, надеющихся на несметные богатства и подношения по прибытию, среди нас нет? Давайте смотреть правде в глаза. Мы на чужой территории, и нам здесь не рады. Но у нас поручение короля. Всё это организовано на деньги нашего народа. И от нас ждут, что эта экспедиция принесёт плоды.

Капрал развёл руками, показывая, что добавить к этому нечего. Пока все расходились, старик по прозвищу Фонарь огорчённо шаркнул ногой.

- Так-то я тоже, выходит, заплатил за всё это...

После собрания Торре снова подошёл к Промино.

- Капрал, у меня есть к вам одна просьба.

- Да, что вы хотели? - мужчина остановился, хмуро оглядывая собеседника.

- Пойти завтра с вами на разведку.

- Вы шутите?

- Я всё ещё держусь мнения, что этот конфликт можно решить мирным путём. Наверняка возникло недопонимание - в конце концов, мы не знаем в точности, что там произошло. Возможно, лейтенант и его солдаты начали стрелять первые, чем и спровоцировали дикарей.

- Даже если и так, уже поздно что-то менять. Они своё первое впечатление уже получили, и наверняка готовятся к новой атаке.

- Димас, я не стану обузой. Просто позволь мне пойти с вами и в случае встречи попробовать поговорить с ними.

Промино вздохнул, запустив руку в волосы. Он коротко кивнул на пятисекундный доклад одного из постовых, тут же ушедшего обратно. Наконец, капрал чуть заметно расслабился, приняв решение.

- Ладно, разрешаю пойти, но на месте ничего не обещаю. Там может быть что угодно. Советую ложиться спать, потому что завтра мы выходим рано.

- Благодарю. И… спасибо, что признал свою ошибку.

Промино отвёл взгляд, оставив эту фразу без внимания, явно не считая себя «проигравшим» в их споре. Однако Торре лелеял надежду, что и завтра ему удастся повлиять на капрала, решив исход сражения задолго до начала.

Продолжение в комментариях...