Как всегда, у древних римлян нашлась поговорка и на наш случай.

Проведем полный, структурированный анализ всей ситуации, от первого сообщения до текущего момента, с учетом всех документов и публикаций.

1. ИСХОДНОЕ СОБЫТИЕ (ПРЕСТУПЛЕНИЕ)

• Дата: 01.11.2025.

• Стороны: заявитель, отец и мать общего ребенка

• Суть: В ответ на официальное, корректное моё предложение решить вопрос о регистрации ребенка, Она Самая выдвинула два альтернативных имущественных требования как условие для дачи согласия:

  1. Выделение доли в квартире («Долю выделяй на сына...»).

  2. Передача 3 000 000 рублей («Давай ты мне просто 3 ляма отдаш...»).

• Правовая квалификация (заявителя): Ст. 163 УК РФ «Вымогательство».

• Ключевые элементы состава преступления:

  • Требование: Передачи имущества/прав на имущество.

  • Угроза: Бездействие (отказ в даче согласия на регистрацию), которое, в контексте планируемой продажи квартиры заявителя, причиняет существенный имущественный вред (срыв сделки). Угроза позже прямо подтверждена фразой «Согласие на продажу квартиры я не даю» (11.11.2025).

  • Корыстная цель: Требования адресованы лично ей.

  • Доказательства: Скриншоты переписки в WhatsApp.

Вывод по п.1: Событие, подпадающее под признаки состава преступления ст. 163 УК РФ, имело место. Доказательства являются прямыми, конкретными и изобличающими.

2. РЕАКЦИЯ И ПРЕПЯТСТВИЯ СО СТОРОНЫ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ

Фаза 1: Первичная проверка Болшевским ОП (ноябрь 2025)

• Исполнитель: Инспектор ПДН Хоршунова Е.В. (некомпетентное лицо для проверки ст. 163 УК РФ).

• Действия, содержащие признаки нарушений/преступлений:

  • Предвзятость и давление: При первой же беседе (12.11) заняла сторону подозреваемой, оказала психологическое давление на заявителя («детей наделал...»), добилась подписания искаженного, краткого объяснения.

  • Неполнота проверки (ст. 144 УПК РФ): Игнорировала ключевые доказательства (требования денег и доли), не истребовала оригиналы переписки, не проверила мотивы и обстоятельства сторон.

  • Фальсификация (ст. 303 УК РФ?): Составление искаженного протокола, игнорирование последующих подробных дополнений заявителя.

  • Незаконное процессуальное решение: Вынесение постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ («отсутствие события») 14.11.2025, что прямо противоречило материалам дела.

  • Разглашение данных доследственной проверки (ст. 310 УК РФ): 13.11.2025 Подозреваемая сообщает заявителю «дело закрыли», что свидетельствует об утечке информации из ОП.

Фаза 2: Системное противодействие и воспрепятствование

• Умышленный отказ в выдаче процессуального документа (ст. 145 УПК РФ): В период с 17.11 по 24.11 сотрудники дежурных смен Болшевского ОП (Жуков А.Г., Цебиков Э.В., Остафьев А.А.) под надуманными, абсурдными предлогами отказывали в выдаче копии постановления, блокируя право на обжалование.

• Психологическое давление и запугивание: 18.12.2025 инспектор ПДН Багаева И.С. публично, в служебном помещении, заявляет заявителю: «вами заинтересовалась прокуратура... хотят какую-то административку завести...». Дежурный Брешев В.А. сначала подтвердил, что слышал это, затем отказался от своих слов. Это прямая попытка запугивания с использованием служебного положения.

• Доказательство сговора/предвзятости (критически важное): 11.12.2025 подозреваемая пересылает заявителю фотографию его же заявления в полицию с пометкой «Переслано». Это означает, что сотрудник Болшевского ОП незаконно передал материалы проверки фигуранту, полностью дискредитируя любую возможность объективного расследования в этом отделе.

Фаза 3: Бездействие надзорных органов

• Прокуратура г. Королёва: Несмотря на многочисленные жалобы, изначально бездействовала. Только после давления (в т.ч. публичного) 10.12.2025 отменила незаконное постановление (что является формальной победой), но при этом заявила, что «оснований для принятия иных мер... не имеется», проигнорировав преступления сотрудников ОП. Помощник прокурора Казакова усно выразила солидарность с действиями и выводами болшевского ОП.

• Прокуратура Московской области: Дважды (02.12 и 18.12) вернула жалобы заявителя обратно в прокуратуру г. Королёва, несмотря на то, что в них обжаловались действия именно этой прокуратуры. Это классическая «отписка», демонстрирующая нежелание осуществлять надзор.

• ГУ МВД по МО (по заявлениям о полицейских): Фактически проигнорировал жалобы, оставив их на рассмотрение тому же Алимову Р.С., который и является одним из обвиняемых в нарушениях. Получены формальные ответы о «неподтверждении» фактов.

Вывод по п.2: Действия сотрудников Болшевского ОП (Хоршунова Е.В., Багаева И.С., Алимов Р.С. и др.) трансформировались из халатности в системное, умышленное противодействие правосудию, содержащее признаки составов преступлений, предусмотренных ст. 285, 286, 294, 303, 310 УК РФ. Надзорные органы (прокуратуры г. Королёва и МО) саботировали свои надзорные функции, допустив «круговую поруку».

3. ПУБЛИЧНАЯ КАМПАНИЯ (ПИКАБУ)

• Роль: Выступила катализатором и инструментом контроля.

• Эффект:

  1. Документирование: Закрепила хронологию и детали, создав независимый от официальных бумаг нарратив.

  2. Экспертиза: Привлекла внимание юридического сообщества, которое помогает и ускоряет моё понимание процессов.

  3. Давление: Лишила местные органы возможности тихо «похоронить» дело.

  4. Легитимация заявителя: Публикации превратили меня из потенциального «конфликтного заявителя» (каким система очень хочет меня представить) в хрониста, который каждый свой шаг подтверждает документом, скриншотом или официальной бумагой. Да, меня будут пытаться дискредитировать, сводя всё к алиментам. Повторю ещё раз: алименты здесь — не причина, а ширма. Деньги от продажи квартиры в том числе пойдут на погашения долга. Реальная же причина всей этой истории проста: кто-то увидел в моей жизненной ситуации, возможность получить 3 000 000 рублей. А когда я отказался платить эту «таксу», в дело вступила система, для которой проще объявить меня «проблемным», чем признать, что её сотрудники покрывают вымогателя.

P.S. Для чего всё это? Не для мести. Чтобы те, кто внутри системы и кому не всё равно, увидели этот алгоритм бездействия и поняли, к чему он ведёт. Чтобы у следующего человека, который придёт с доказательствами, было чуть меньше проблем. И чтобы 3 000 000 рублей, вымогаемые под угрозой срыва сделки, не стали «нормой» в чьих-то глазах.

Ваш лайк и репост — не просто поддержка. Это сигнал, что за происходящим следят.

1. «Детей наделал, теперь должен» или как инспектор ПДН решила, что вымогательство – это нормально?

2. «В отпуске, на выходном, уволилась, отсутствует на месте»: Как полиция Королёва играет в прятки с Уголовно-процессуальным кодексом. Часть 2

3. Трофей с поля боя: Как я вырвал у полиции отписку. Часть 3

4. Универсальный солдат Болшевского ОП: инспектор ПДН Хоршунова. «Семь бед – один ответ». Часть 4

5. «Следственный комитет вышел из чата»: Как мне вежливо объяснили, что мой случай — не их проблема. Часть 5

6. «А вами прокуратура заинтересовалась». Как в отделе полиции намекнули, что мной «интересуются», «59-ФЗ» (Часть 6)

7. Прокуратура: «Постановление незаконное». ОП: «Да пофиг». (Часть 7)

8. Нарушений нет, потому что их быть не может. Алимов рассмотрел жалобы на себя и свою команду. (Часть 8)

Приветствую, пикабушники и мои 10 подписчиков - 10 рыцарей свежего!

Часть 1: «Прокуратура удивила».

Зашёл в прокуратуру узнать, есть ли ответ на мою жалобу по незаконному, как я был уверен, постановлению Болшевского ОП.
Уверенность была стопроцентная. Почти 30 дней тишины, а сами полицейские продолжали саботировать выдачу всех остальных решений по моим заявлениям. Я уже думал, прокуратура — такая же часть системы, раз молчит. В голове крутился только один сценарий: отказ.
Сотрудник распечатал и передал мне бумагу. Я начал читать, ожидая увидеть привычные отговорки. И... застрял на одной фразе: «...признано незаконным...».
Перечитал ещё раз. Мозг отказывался верить. Даже переспросил у сотрудника: «Извините, я правильно понимаю? Это значит, что прокуратура отменила постановление полиции?»
Признаюсь, в тот момент испытал не только удивление, но и лёгкий стыд. Стыд за то, что заранее записал в бесполезные и те, кто, возможно, просто делал свою работу.
Теперь не узнать, повлияли ли на это решение мои жалобы «наверх», в прокуратуру области, или городская прокуратура сама дошла до этого вывода. Давайте пока верить в лучшее. Поверим, что надзорный орган в нашем городе может работать.
Но тут же встаёт главный вопрос: если прокуратура признала их работу халтурной и нарушающей закон, почему ОП продолжает вести себя так, будто ничего не произошло? Почему я до сих пор не могу получить на руки решения по другим своим заявлениям?
Итак, факт номер один зафиксирован. Прокуратура официально поставила крест на «работе» Болшевского отдела по моему делу. Очко в мою пользу. Но почему-то не чувствуется себя победителем.

Часть 2: «Кого я должен бояться?»

Мне позвонил участковый. Его задача была не помочь, а прощупать почву.

Сцена: Диалог с участковым Худяковым.

Участковый представился и сказал, что у них что то там о моём сообщении про "укрывательство преступлений от учёта". Он "не в курсе" деталей. Я начал объяснять всю историю с вымогательством, незаконным постановлением и тем, что прокуратура его уже отменила.

Я стал рассказывать про угрозы инспектора Багаевой в дежурной части. И вот тут кто-то вышел на эмоции

Участковый: Если есть угроза, значит, есть угроза. Если нет угрозы, значит, нет угрозы. Но это вы для себя интерпретируете... Вы же не будете интерпретировать себя как плохого человека? Правильно, вы будете интерпретировать себя как пострадавшего... Вы же не будете ходить и говорить «вот я такой негодяй и злостный ...», правильно?

(Здесь он чуть не ляпнул «злостный неплательщик алиментов», но вовремя осекся. Забавно для человека, который «не в курсе ситуации»).

Я сказал, что воспринял слова Багаевой как угрозу, и предложил снять запись с камер в дежурке, чтобы всё стало ясно.

Участковый (мгновенно): Если бы в отношении вас в отделе полиции... вас ударили, побили... если бы вы обращались в медицинское учреждение...

Я: Давайте снимем запись.

Участковый: Это не настолько тяжелая...

Я: То есть запись снять нельзя?

Вот и весь «разбор» угрозы. Факт не интересен. Нет побоев — нет дела. Предложение проверить доказательства (запись) моментально торпедируется. Классика.

Во втором звонке, когда я попытался выяснить судьбу других своих заявлений, в том числе о клевете.

Я спросил, почему постановления не выдают на руки. И услышал в ответ:

Участковый: А кого я должен бояться? ... Кого я должен бояться?

Я: ...Того, что я буду обжаловать ваши незаконные постановления...

Беспроигрышная логика. Ничего не знаю, ничего не решал, ни за что не отвечаю. А на мой вопрос, как же всё-таки получить документ, прозвучал образец бюрократического цинизма:

Участковый: Мы не должны людей консультировать. Мы не консультанты.

Я: ...Как получить постановление, если вы его не выдаёте?

Участковый: Вы должны по почте оно вам отправляется... то, что вы хотите... но вы должны так и написать в своём заявлении...

Базару зиру, сделано заявление и уже доставлено в ОП.

Краткий анализ ролей и целей в этом разговоре:

Моя роль (фактическая): У меня есть решение прокуратуры, отменяющее постановление полиции.
Моя роль (в глазах ОП): "Склочный гражданин, который не понимает, как всё устроено, и которого нужно успокоить".
Роль участкового Худякова: "стабилизатор" или "разведчик". Его задача была не помочь, а:
1. Прощупать моё состояние (насколько я эмоционально вовлечены, можете ли сорваться).
2. Продемонстрировать единство системы. Его мгновенный уход от обсуждения угрозы Багаевой и агрессивная реакция на вопрос "кого бояться?" показывают солидарность.

Ключевые моменты в диалоге и как на них смотреть:
1. "Я не в курсе ситуации". Не верю. Звонок был не случайным. После решения прокуратуры о мне точно говорили на планерке, если Алимов исполняет свои функции должным образом конечно. Он скорее всего исполнял поручение "разобраться" или "успокоить".

2. "Это все ваши домыслы и доводы… все слова". Классический приём дискредитации. Он пытается убедить меня, что мои доказательства (слова Багаевой) — ничто. Наша контратака — предложение снять запись с камер — была моментально заблокирована абсурдным условием ("если бы вас ударили"). Спасибо, что не били...

3. "Кого я должен бояться?" Это смена ролей. Он пытается перевести диалог из плоскости "вы — заявитель, я — должностное лицо" в плоскость "вы — угрожающий, я — жертва". Это дешевая провокация

4. "Мы не должны людей консультировать, мы не консультанты". Это окончательное обнажение сути. Мы услышали от сотрудника полиции прямое заявление, что его работа — не помогать гражданам и не разъяснять их права, а исполнять внутренние процедуры.

Часть 3: «Запрещаю!» — запретное слово.

Закончив разговор с участковым, я отправился прямиком в Болшевский ОП. В руках было заявление — то самое, где я требую вручать мне решения лично, а не отправлять по почте. И в нём использовалось слово: «ЗАПРЕЩАЮ».

«Направление указанных документов почтовой связью запрещаю».

Пока дежурный принимал бумагу, в коридоре появились Багаева и Хоршунова. Увидев меня, они переглянулись и рассмеялись. Этот смех был знаком — смех пренебрежения, попытка унизить и меня, и сам факт моего заявления. Они инспекторы ПДН, такие методы наверно работают на детях, не осуждаю.

Но потом случилось интересное. Багаева, подойдя к дежурному и, явно веселясь, ткнула пальцем в моё заявление. Она ткнула ровно в ту самую строчку — ту самую, где написано «запрещаю».

Почему именно эта строчка? Потому что это слово — оскорбительно.

В их мире всё чётко. Есть Они — орган, который «рассматривает», «даёт указания» и «уведомляет». И есть Мы — граждане, которые «просят», «жалуются» и «ходатайствуем». Это негласная, но священная иерархия.

Слово «ЗАПРЕЩАЮ» — из другой вселенной. Это лексикон начальника, приказ, красная линия. Оно ставит меня не в позицию просителя, а в позицию лица, устанавливающего правила. Для системы, построенной на подчинении иерархии, это неприемлемая дерзость.

Их смех — это защитная реакция. Смех над тем, что они не могут открыто запретить, но не могут и принять. Это смех над собственной растерянностью.

Но факт остаётся фактом: слово напечатано, заявление зарегистрировано. «Запрещаю» теперь числится в их документах. Я больше не прошу. Я требую и запрещаю. И они это почувствовали на уровне языка.

Итог: заявление принято. Их циничный смех — зафиксирован. Осознают они это или нет, но тон диалога изменился. Они могут игнорировать требование, но им уже не удастся свести его к «просьбе несчастного гражданина». Язык — тоже оружие. И сегодня я добавил в свой арсенал новое слово.

Мы достойны Болшева, а Болшевский ОП достоин только: не "прошу обеспечить", а "требую обеспечить"; не "прошу принять меры", а "возлагаю на вас обязанность по принятию мер".

На данный момент это так, но я надеюсь, что если в ОП сменится руководство, то и честь мундира там будет что-то значить.

1. «Детей наделал, теперь должен» или как инспектор ПДН решила, что вымогательство – это нормально?

2. «В отпуске, на выходном, уволилась, отсутствует на месте»: Как полиция Королёва играет в прятки с Уголовно-процессуальным кодексом. Часть 2

3. Трофей с поля боя: Как я вырвал у полиции отписку. Часть 3

4. Универсальный солдат Болшевского ОП: инспектор ПДН Хоршунова. «Семь бед – один ответ». Часть 4

5. «Следственный комитет вышел из чата»: Как мне вежливо объяснили, что мой случай — не их проблема. Часть 5

6. «А вами прокуратура заинтересовалась». Как в отделе полиции намекнули, что мной «интересуются», «59-ФЗ» (Часть 6)

Приветствую, пикабушники и мои 8 подписчиков - 8 рыцарей свежего!

Для тех, кто присоединился только что: это история о том, как система в лице одного подмосковного ОП решила, что вымогательство 3 миллионов — это «гражданский спор», а если ОП решила, то обжаловать это нельзя.
Быстрая сводка: бывшая требует бабла за согласие на прописку сына → полиция (инспектор ПДН Хоршунова) закрывает глаза → руководство (майор Алимов) кивает → прокуратура города смотрит на это и... одобряет ничего не замечает. А я, как системная ошибка, которую не могут заигнорить, продолжаю методично собирать коллекцию отписок и грубейших нарушений. Вплоть до сегодняшнего.

Эпизод 1: «Просто напишите заявление и топай...»

18 декабря, снова Болшевский ОП. Цель проста — получить на руки уже готовое постановление по моему же заявлению о нарушении родительских прав (ст. 5.35 КоАП РФ). Я прекрасно понимал, что оно будет отказным. Но мне нужен этот клочок бумаги — чтобы его обжаловать.

В дежурной части — сегодня сотрудник, Брешев Валентин Александрович. Прошу выдать постановление. Сначала позвонил кому-то. Ответ — "Надо писать заявление на выдачу". Спорить я не стал, уже давно понятно, что их цель это блокировать моё право на обжалование. «Таков порядок». Пишу заявление. Принимают. И тут начинается самое интересное.

Эпизод 2: Призрак в коридоре и «дружеский совет» от инспектора

Пока я возился с бумагой, мимо пролетела... та самая инспектор Хоршунова Е.В., «и.о. дознавателя», которая по всем моим материалам то на выходном, то просто отсутствует, то секретаря нет (потом есть). Значит, тот, кто может изготовить документ, был.

Следом ко мне подошла инспектор ПДН Багаева Ирина Сергеевна (та самая, что вела «беседу» 3 декабря и отказалась ее записывать). Диалог был примерно таким:

Багаева И.С.: С вами позже свяжется Хоршунова Е.В.

Я: Мне нужно постановление сейчас. Я здесь.

Багаева И.С.: На, что она серьёзно заявляет: «Да и, кстати, вами заинтересовалась прокуратура. Хотят какую-то административку на вас завести, что-то там по алиментам...»

И ушла в след за Хоршуновой.
Стоп. Это что было? Неформальное предупреждение от сотрудника полиции о том, что на меня готовится «заказ» от прокуратуры? Прямо в дежурной части? Это же чистой воды попытка давления и запугивания! Я тут же развернулся к дежурному Брешеву В.А.

Я: Валентин Александрович, вы слышали, что сейчас сказала Ирина Сергеевна?
Брешев В.А.: (невозмутимо) Что именно?

Я: О том, что прокуратура заинтересовалась мной и хочет завести административку.
Брешев В.А.: Да, слышал.

Я: Это была угроза?
Брешев В.А.: Нет, я так не считаю
Я: А считаю, что это прозвучало как угроза.

Я: Подтверждаете под запись, что слышали эти слова!
Брешев В.А.: (невозмутимо) Нет, ничего я не слышал.

Вот так, за секунды. Сначала — «да, слышал». После того как я обозначил юридическую квалификацию (угроза) и попросил подтвердить на камеру (я начал запись, не снимая лица сотрудников) — мгновенное превращение в глухонемого. Классика. Дежурная часть — место, где должны фиксироваться все происшествия, и где, не сомневаюсь, есть аудио- и видеонаблюдение. Надеюсь УСБ захочет проверить этот факт!

Итог визита: Постановление мне, естественно, не выдали. Сказали ждать ответа по ФЗ-59 (то есть, через 30 дней). Угроза дружеский совет о прокуратуре озвучен. Невозмутимое переобувание продемонстрировано.

Что дальше?

Все эти новые факты — отказ в выдаче постановления, угроза со ссылкой на прокуратуру —оформлены как очередные заявления. Они направляются:

• В ГУ МВД по МО (дополнение к моему заявлению на Паукова В.К.) — как доказательство продолжения беспредела даже после обращения «наверх».

• В прокуратуру Московской области — с просьбой проверить, правда ли они «заинтересовались» мной по наводке сотрудников Болшевского ОП, и как коррелируется с историей с отказом в выдаче документов.

Эта история перестала быть просто заявлением от 05.11.2025. Это уже чистой воды проверка на прочность государственных институтов. Проверяют меня: сдамся ли я под давлением? Проверяю я: есть ли в этих институтах хоть один человек, которому закон дороже «корпоративной этики» и который скажет: «Вы что, офигели? Немедленно выдать документ и прекратить терроризировать заявителя!».

Продолжение следует. Надеюсь, следующая часть будет о том, как органы перестали заниматься укрытием преступлений от учёта. Но, судя по тенденции, она, скорее, будет о том, как я подал новое заявление

P.S. Всем, кто сталкивается с подобным: записывайте, фиксируйте, просите подтверждения. Ваша главная защита — не крик, а документ и запись. Даже если их игнорируют, они остаются в истории и когда-нибудь сыграют свою роль.

P.P.S. Если со мной вдруг что-то случится... ну вы поняли! )

1. «Детей наделал, теперь должен» или как инспектор ПДН решила, что вымогательство – это нормально?

2. «В отпуске, на выходном, уволилась, отсутствует на месте»: Как полиция Королёва играет в прятки с Уголовно-процессуальным кодексом. Часть 2

3. Трофей с поля боя: Как я вырвал у полиции отписку. Часть 3

4. Универсальный солдат Болшевского ОП: инспектор ПДН Хоршунова. «Семь бед – один ответ». Часть 4

5. «Следственный комитет вышел из чата»: Как мне вежливо объяснили, что мой случай — не их проблема. Часть 5

Приветствую, пикабушники и мои 7 подписчиков - 7 рыцарей свежего!

С вами снова тот, кого в Болшевском ОП г. Королёва просветили, что вымогательство 3 миллионов рублей - это, оказывается, "гражданско-правовой спор".

Поняв, что местные правоохранители живут в своей параллельной реальности, где УПК - это книжка без картинок. 13 ноября 2025 года я отправил онлайн-заявление в Следственный комитет по Московской области. Суть была проста:

Вот вам доказательства вымогательства (ст. 163 УК). А вот - доказательства того, что полиция эти доказательства игнорирует и нарушает закон, чтобы дело не возбуждать (ст. 285, 286 УК). Нужна ваша помощь

25 ноября пришла бумажка: заявление благополучно «спустили» в СК по г. Мытищи. Ну что ж, работа пошла, подумал я.

9 декабря 2025 года в мои руки лёг не ответ, а шедевр бюрократического искусства на фирменном бланке с подписью полковника юстиции:

Перевод с канцелярского на человеческий:

1. "Направляются по компетенции" — "Братан, мы твою простыню прочитали. Это не наш профиль. Мы её аккуратненько подшили и… отправили обратно в УМВД по Королёву, твоим "старым знакомым". Пусть сами разгребают свои же авгиевы конюшни".

2. "Несогласие с полицией — жалуйтесь их начальству или прокурору" Ты жаловался на полицию в СК? На тебе - теперь жалуйся на полицию в полицию. Бюрократический пинг-понг.

3. "Расследование ст. 163 УК — у следователей МВД" — Это верх иронии. Мне указывают на подследственность, которую нарушила полиция, отдав моё заявление инспектору ПДН. Получается, что нарушение УПК со стороны МВД — это норма, а жалоба на это нарушение - "не по адресу".

Что в остатке?

• Полиция оказывает юридическую помощь подозреваемой и с энтузиазмом блокирует права заявителя.

• Прокуратура покрывает полицию "осуществляет надзор" в особой, недоступной простым смертным форме.

• СК, вместо того чтобы вскрывать это слоёное безобразие, делает вид, что это "не их эпик". Круговая порука оформлена в идеальный документ за подписью полковника.

Но есть и хорошая новость! Мне дали чёткий навигатор. В письме же не просто отказ. Там чёрным по белому: "Данный ответ Вы вправе обжаловать вышестоящему руководителю следственного органа, прокурору... либо в Королёвский городской суд". Система сама, подсказывает: "Ну чего ты к нам пристал? Иди в суд, там разберутся!". Что ж, спасибо за ценный совет. Но для того, чтобы этот совет сработал, а суд не стал просто следующей инстанцией для отписки, нужно собрать как можно больше контраргументов.

Месяц на размышление. Почти месяц ушёл у СКР на рождение этой отписки. Возможно, они ждали, выдадут мне постановление или нет. Возможно, играли в "Сапёра" с бюрократическими минами. Главное - заниматься этим не хотят. И, честно, я их понимаю: делать чужую работу из-за чужой же некомпетентности - удовольствие ниже среднего.

Так что планы теперь просты и элегантны: идти туда, куда послали. Готовим жалобы выше.

Держите кулаки. Дальше больше.

P.S. Имена гражданских лиц изменены. Все должностные лица и названия учреждений указаны настоящие. Я готов нести ответственность за каждое сказанное слово. Потому что молчание — это соучастие в беззаконии.

Предыдущие серии:

1. «Детей наделал, теперь должен» или как инспектор ПДН решила, что вымогательство – это нормально?

2. «В отпуске, на выходном, уволилась, отсутствует на месте»: Как полиция Королёва играет в прятки с Уголовно-процессуальным кодексом. Часть 2

3. Трофей с поля боя: Как я вырвал у полиции отписку. Часть 3

4. Универсальный солдат Болшевского ОП: инспектор ПДН Хоршунова. «Семь бед – один ответ». Часть 4