Звезда нашего двора
В первое утро на новой квартире я открыл дверь и едва не задел кошку. Она сидела на коврике. Сидела с видом человека, который пришёл по делу.
Трёхцветная, чуть полная, с белыми носочками на лапах. Посмотрела на меня снизу так, будто это я опоздал.
– Простите, – сказал я.
Сам не знаю, почему извинился. Кошка молча прошла мимо, заглянула в коридор, оценила обои, затем вышла и удалилась к лифту.
Через час я спустился за хлебом. У подъезда стояла пожилая женщина с пустым лотком в руках.
– А вы Басю нашу не видели? – спросила она вместо «здравствуйте».
– Трёхцветную?
– Деточка моя, конечно трёхцветную! Она у меня к завтраку не пришла.
Я растерянно сказал, что кошка час назад изучала мой коридор. Женщина выдохнула с облегчением. Будто я нашёл ей внука в торговом центре.
– Ну слава богу! А я уже волноваться начала, она ведь у меня к завтраку первая. Меня Серафима Игнатьевна зовут, я из восьмой. Вы новенький?
В ответ я кивнул.
– Тогда вам Бася ещё не представилась как следует. Это дело времени, у неё всё по часам.
Это была первая моя соседка. И первое странное предложение, которое я услышал в этом доме.
К вечеру я узнал кое-что новое о том, как тут устроена жизнь.
– Так чья она? – спросил я у Серафимы Игнатьевны на следующий день.
Мы стояли у её двери. Бася ела что-то из миски, расписанной голубыми незабудками. Миска была явно специальная.
– Так общая же.
– В смысле общая?
– А в самом простом. Никто не знает, откуда взялась. Лет пять назад зашла в подъезд и осталась. Сначала к Виктору Андреевичу с четырнадцатой пришла. Тот её покормил. А ко мне зашла на следующий день, я тоже покормила. Потом к Кате с третьего этажа пошла, та погладила и игрушку дала. Так и пошло.
– И что, у неё расписание?
Серафима Игнатьевна посмотрела на меня тем взглядом, каким смотрят на людей, у которых ещё не было кошки.
– Конечно расписание. У меня она завтракает. У Виктора Андреевича днём спит на пледе. С Катей и её Тёмой играет вечером. Это все знают.
– А ночует где?
– А вот это, деточка, мы давно не выясняли. У всех ключи разные, а Бася одна.
Кошка подняла голову от миски и посмотрела на нас так, будто разговор был о её личной жизни. А о её мнении мы не спросили.
В следующие недели я невольно стал свидетелем её маршрута.
Утро. Без четверти восемь. Бася сидит у двери Серафимы Игнатьевны и ждёт. Если та задерживается, кошка деликатно скребёт по коврику. Не царапает, нет. Именно скребёт. Так стучат в дверь воспитанные гости, не желающие беспокоить громко.
Виктор Андреевич забирал её около часа дня. Он был немногословный мужчина с худым лицом и тёплым свитером в любую погоду. Я как-то столкнулся с ним в лифте.
– Бася уже у вас? – спросил я.
– Идёт. Я слышу.
– А вы откуда знаете, что идёт?
– По шагам. У неё своя походка.
Он сказал это так спокойно, будто речь шла о почтальоне.
К вечеру кошка перебиралась на третий этаж к Кате. Там жил четырёхлетний Тёма. Громкий, с пластмассовыми машинками. Бася терпела машинки с видом учителя на школьном утреннике. Тёма таскал её на руках, прижимая, как буханку хлеба. Кошка не сопротивлялась. Только иногда поворачивала голову к Кате, будто хотела спросить, сколько ещё.
Я начал её ждать.
Это случилось не сразу. Сначала она стала заходить ко мне после Тёминых машинок, на пятнадцать минут отдохнуть. Запрыгивала на подоконник, оценивала вид и уходила. Я ставил ей блюдце с водой. Она пила, кивала и удалялась.
Через месяц я ловил себя на том, что в десять вечера прислушиваюсь к шагам в подъезде.
А потом был четверг, когда Бася не пришла.
Серафима Игнатьевна позвонила мне в девять утра. Не знаю, откуда у неё взялся мой номер.
– Деточка, вы Басю не видели?
– Нет. А что случилось?
– Не пришла на завтрак. И на полдник к Виктору Андреевичу вчера не пришла и к Кате. Я уже всех обзвонила.
Голос у неё был встревоженный. Я оделся и спустился во двор.
У подъезда стояли Катя с Тёмой на руках и Виктор Андреевич в своём свитере. Рядом топтались две женщины. Я их раньше видел только спиной у почтовых ящиков.
– А может, потерялась? – тихо сказала одна.
– Не говорите ерунды! – отрезала Серафима Игнатьевна.
– А что мне говорить? Сутки нет.
Тёма заплакал, и Катя начала его укачивать, сама шмыгнула носом.
И тут Виктор Андреевич сказал то, чего я от него не ожидал.
– Я обойду двор!
И обошёл его за полчаса, вернулся ни с чем.
К обеду весь подъезд знал, что Бася пропала.
Семеро жильцов сидели на лавочке у подъезда к пяти вечера. Я в том числе.
Это была странная компания. Серафима Игнатьевна разлила всем чай из термоса. Виктор Андреевич принёс печенье. Катя оставила Тёму у соседки сверху.
– Слушайте, а вообще-то, – начала одна из женщин, – она же ко мне иногда заходила. По средам. Я ей курицу варила.
– Какую курицу? – нахмурилась Серафима Игнатьевна. – Ей же нельзя жирное!
– Она у меня брала отварную грудку.
– Я не знала.
Эти две женщины прожили в одном подъезде восемнадцать лет. И впервые обсуждали кошачье меню.
– У меня она тоже бывала, – сказал мужчина с пятого этажа. – Утром по выходным. На балконе сидела.
– А я думала, по выходным она у меня, – растерянно сказала Катя.
Мы переглянулись.
Получалось, что у Баси было больше квартир, чем мы думали. У каждого она оказывалась «своя».
И вдруг стало неловко. Будто мы все ревновали кошку. Серафима Игнатьевна посмотрела на чай в своём стакане и тихо сказала:
– А ведь мы тут жили рядом! А имён друг друга не знали.
Тишина.
– Меня Лидия Петровна, – сказала женщина с курицей.
– А я Игорь, – ответил мужчина с пятого.
Так мы начали знакомиться.
Басю нашёл я. На следующий день. Случайно.
Тем же утром я вышел выкинуть мусор и услышал на лестничной клетке шестой квартиры тихий разговор. Голос мужской, низкий, незнакомый.
Я остановился на полпути. Подошёл к двери шестой квартиры. Кто там живёт, я даже не помнил.
Постучал.
Дверь открыл высокий мужчина лет сорока, небритый, в растянутой футболке. На руках у него была Бася. Она увидела меня и моргнула спокойно, как кошка, у которой всё под контролем.
– Вы кто? – спросил мужчина.
– Я из тринадцатой. Мы вашу кошку второй день ищем.
– Она не моя.
– Она и не наша. Она общая. Можно войти?
Он помолчал. Потом отступил в сторону.
В квартире было пусто, только коробки да старый диван. На полу стояли миска с водой и тарелка с куриным филе, нарезанным аккуратными кубиками.
– Я Олег, – сказал он. – Я тут два месяца. Она ко мне с первого дня ходила. А я-то её прогонял от двери. Думал, чужая.
– А вчера?
Олег посмотрел на Басю. Та сидела у него на руках и щурилась.
– А вчера я слёг с температурой и не вставал. Она пришла к двери и поскреблась. Я открыл, она зашла. Села ко мне и не уходила.
Он замолчал. Бася потёрлась мордой о его подбородок, и у Олега дрогнул угол рта.
– Идёмте, – сказал я. – К Серафиме Игнатьевне. Она вас давно ждёт, только пока об этом не знает.
С тех пор у Баси прибавилось остановок.
Утром её ждала Серафима Игнатьевна со своей расписной миской. Днём её забирал Виктор Андреевич, на колени под плед. Вечером её брал в оборот Тёма с машинками. А ночь теперь оставалась за Олегом.
Кошка стала спать у него на коробках, и Олег скоро купил ей лежанку. Потом купил себе нормальный диван. А следом первый раз за два месяца побрился.
Лидия Петровна теперь приносит ему отварную курицу «для Баси».
Я как-то стоял у окна и смотрел во двор.
Бася шла по диагонали через двор, от подъезда к дереву и обратно. С достоинством человека, у которого расписание.
В трёх окнах одновременно поднялись жалюзи. Серафима Игнатьевна, Виктор Андреевич и Катя. Каждый из своего окна смотрел на одну и ту же кошку. И каждый, я уверен, думал, что она идёт именно к нему.
И в каком-то смысле они все были правы.
***
Иногда соседей в одном подъезде знакомит не общий ремонт и не управляющая компания. А трёхцветная кошка с расписанием понятным только ей. А вы встречали таких кошек?
***
Это художественное произведение. Все имена, названия и события вымышлены, любые совпадения с реальностью случайны. Обложка рассказа создана с использованием творческих средств искусственного интеллекта.