Жемчужины мысли на нити смысла: Аль-Маарри⁠⁠

Привет моим 62 подписчикам, а так же всем, кто неравнодушен к поэзии Ближнего Востока!

Наш сегодняшний герой - это слепой сирийский поэт XI века - Абуль-Аля аль-Маарри

Слепота Аль-Маарри не помешала ему освоить весь комплекс средневековых арабских наук и попасть в багдадскую полубогемную поэтическую среду. Затем вернувшись в Сирию для ухода за больной матерью, жил аскетично, окруженный поэтической славой, которая и ограждала поэта от нападок в "вольнодумстве".

Наиболее полно биография Аль-Маарри на русском языке представлена Бетси Яковлевной Шидфар. Я позволю себя процитировать ее небольшую часть:

Его проза и стихи полны такого яростного стремления к "истинной вере", чистоте, искренности, что дают повод его врагам обвинять его в "ереси и безбожии". Он достиг такого мастерства, что пишет книги целиком рифмованной прозой с рифмами, расположенными в алфавитном порядке, и тысячи бейтов с двойной внутренней рифмой и приходит к отрицанию сложности поэзии, осуждая ее за лживость. Он заполняет десятки страниц своих произведений рассуждениями о грамматических вопросах, поэтическими примерами из "древних и новых поэтов" и считает все эти тонкости и редкости достойными лишь осмеяния.

Аль-Марри является автором "Послания о Царстве Прощения" - своеобразной "Божественной Комедии", в которой высмеивается ученость описывается путешествие Ибн аль-Кариха по загробному миру, в котором тот встречается с известными грамматиками и поэтами до- и мусульманского востока. Произведение изобилует прозаическими переводами арабской поэзии разных авторов, так что интересующимся рекомендую к прочтению. Чего стоит только один из бейтов:

Мне за все воздастся
В доме с низкой крышей.

Переводы Аль-Маарри переиздаются, правда, не в том объеме, что раньше.

Я могу рекомендовать его стихи людям, которые не боятся заглянуть внутрь себя. Стихи Аль-Маарри честны и ждут такой же честности по отношению к читателю.

При создании длиннопоста я опирался на следующие издания:

Обычно "время" сравнивают с плавным течением реки, но Аль-Маарри идет дальше в построении образа. С другой стороны от человека, который назвал сборник своих стихов "Обязательность необязательного" меньшего и не ждешь:

Никогда не завидуй избранникам благополучия.
Жизнь их тоже смертельна, и все мы зависим от случая.
Чувства тянутся к миру, и страждет душа неразумная.
Есть у времени войско, а поступь у войска — бесшумная.
Если б знала земля о поступках своих обитателей,
Верно, диву далась бы: на что мы свой разум растратили?
Лучше б не было Евы с повадкой ее беспокойною.
Влажность ранней весны превращается в засуху знойную.
О невыгодном выборе ты не жалеешь пока еще,
Но ты сломлен, очищен и ветвью поник увядающей.
Не для мирной молитвы ты прячешься в уединении,
Ты себя устыдился, бежал от стороннего мнения.
Мне — душа: «Я в грязи, я разбита и обезоружена!»
Я — душе: «Примирись! Эта кара тобою заслужена» 

Поэзию Аль-Маарри трудно назвать позитивной. В следующих стихах целая плеяда достойных поэтических образов - от описания страха перед смертью, до сравнения ее с повадками любви:

В обиде я на жизнь иль не в обиде,
Но смертью свою приму я, ненавидя.
В ожесточенье ждет моя природа
Ее неотвратимого прихода.
Но я столь грозной силе не перечу
И терпеливо движусь ей навстречу.
Уйду - и все несчастья и тревоги
Останутся на жизненной дороге.
Я - как пастух, покинутый в пустыне,
Забочусь о чесоточной скотине.
Как дикий бык, лишенный всякой мощи,
Ищу губами хоть травинки тощей.
Но вскоре у забвения во власти
Я распадусь на составные части.
Не знаю дня такого, чтобы тело
Помолодело, а не постарело.
И у меня, о дети Евы, тоже
Проходит страх по ежащейся коже.
Непритупленный меч, готовый к бою,
Навис и над моею головою.
Удар меча тяжел, но смерть в постели,
А не в сраженье во сто раз тяжеле.
С природой нашей вечное боренье
Приводит разум наш в изнеможенье.
Я заклинаю: встань, жилец могилы,
Заговори, мой брат, немой и хилый.
Оповести неопытного брата -
Какими хитростями смерть богата?
Как птичью стаю сокол бьет с налета,
Так на людей идет её охота.
Как волк бродячий режет скот в загоне,
Так смерть - людей в юдоли беззаконий.
Ее клеймо - на стае и на стаде.
Она не слышит просьбы о пощаде.
Я думаю, все небо целокупно
У смерти под рукою неподкупной.
Настань их время - звезд не сберегли бы
В своих пределах ни Весы, ни Рыбы.
Все души зрит ее пустое око
Меж точками заката и востока.
Подарком не приветив человека,
Смерть входит в дом араба или грека.
И, радуясь, не отвращая лика
От смертной плоти цвета сердолика.
Она - любовь. У любящих в природе
Пренебреженье к прежней их свободе.
Ушедших не тревожит посетитель:
Удалена от мира их обитель.
И я гордился черными кудрями,
Как вольный ворон черными крылами.
Но жизнь прошла и старость поразилась:
Как в молоко смола преобразилась?
Бурдюк с водой - и ничего иного
Нет у меня для странствия ночного.

Казалось бы, всего лишь четыре строчки, но какая пища для размышлений для человека 21 века, воспитанного в духе гуманизма и "позитивной психологии":

Мы на неправде сошлись и расстались, и вот - на прощанье
Понял я нрав человека: его драгоценность - молчание.
Лжет называющий сына: "Живущий". Зато никогда еще
Не был правдивее тот, что ребенка назвал "Умирающий".

А в этом стихе представлен мастер-класс как из непримечательной рифмы "ложь-нож" создать мощную и оригинальную конструкцию:

Зардели сонмы звезд на ясных небесах,
И веры темный плат разорван в ста местах.
Нет царства, коему не угрожают страсти.
Все, что составилось, рассыплется на части.
Вероучения — плоды земных забот
И себялюбия. Кто к этому придет,
Пусть побоится тот и своего дитяти,
Как высекший огонь бежит его объятий.
Мы — зло. Но не о вас, о люди, говорю:
На секты розные со страхом я смотрю.
Не жди от ближнего ни добрых чувств, ни блага,
Хоть по щекам его бежит смиренья влага.
Но из врагов твоих опасней всех — душа,
Она покинет плоть, изменою греша.
Почившего царя, дарившего улыбки,
Мы за ягненка счесть готовы по ошибке.
О вере не пытай наставников общин:
От каждого из них услышишь вздор один.
Быть может, мнимому дивлюсь я урожаю:
И сад еще не цвел, а я плоды срываю.
Как часто уходил от воздаянья вор,
И честная рука ложилась под топор.
Жемчужница сдалась ныряльщику на милость,
А сколько времени на дне морском таилась.
Все время люди лгут, во лжи не видят лжи
И, ложь обосновав, за ложь идут в ножи.
Не стоит спрашивать: «Где ум твой, земножитель,—
Твоих безумных снов напрасный посетитель?»
Еды отведавшим не избежать беды,
Воды возжаждавшим нет в засуху воды.
И черными смотреть иль синими глазами,
Чтоб этот мир понять, кружащийся пред нами?
А вы, келейники… вам снится не игра
В уединении, а золота гора!

В этом стихе есть наверное одно из самых печальных двустиший что я знаю. Именно им завершается это произведение:

Жизнь - толчея для жаждущих наживы,
И мягче прах для тех, что в прах вернулись,
Чем жесткий мир, и, спрятавшись от мира,
Заснувшие в могилах не проснулись;
И не осталось глаз у провожатых,
Чтоб над костями слезы навернулись;
У алчной смерти больше жертв, чем денег,
У богачей, чьи козни затянулись;
Я говорю, что создан я Аллахом;
По-моему, безбожники свихнулись,
Однако я весь век брожу во мраке;
Не исцелив меня врачи запнулись.
Из праха я пришел,  и в прах вернусь я,
Чтоб от меня живые отшатнулись;
Храни меня, о боже, от красавиц;
От бурь подобных многие рехнулись.
Спокон веков красавицы грешили;
Обманывая, сами обманулись.
Постигнув как любовь несправедлива,
Перед любовью мы бы содрогнулись.
А подлинная верность лишь в утратах,
Когда на мертвых мертвые наткнулись;
Друзей навеки люди провожали,
Но, уходя, друзья не оглянулись.

Ссылки на предыдущие посты из цикла "Жемчужины мысли на нити смысла":

- Мирза-Шафи

- Абдуллах Рудаки

- Хафиз Ширази

- Саади Ширази

- Джалал ад-Дин Руми

- Баба Тахир

- Захир-ад-дин Мухаммад Бабур