Заслужил⁠⁠

Такие твари должны сидеть

Мне приятно, что у него бомбит))

Как по мне урка должен быть уркой

Ну и от свиданий он отказывается, все таки Европа, все дела, не нужна ему девушка)

И да, жду защитников, мол не прогнулся

А я считаю такие твари должны сидеть

Взято с польского сайта, если пройдёт модерацию, то пруф в комментариях

«Какие они блатные, если работают таксистами?»: беларус в Польше не сошёлся с заключёнными и больше года провёл в одиночке

«Какие они блатные, если работают таксистами?»: беларус в Польше не сошёлся с заключёнными и больше года провёл в одиночке

автор

Rafał

13.10.2026

Беларус Сергей отсидел на родине около 17 лет, а теперь отбывает в Польше пять лет за участие в угоне люксовых машин. Больше года в изоляторе в Гайновке он провёл в одиночной камере — не сошёлся с польскими заключёнными, которые живут «по понятиям». Своей историей он поделился с изданием

«Блатуешь?»: спор о тарелке, уборке и приветствиях

Сильнее всего тюрьмы двух стран различаются неписаными правилами самих заключённых. В Польше Сергей столкнулся с теми, кого здесь называют grypsujący: они придерживаются криминального кодекса и занимают своё место в неформальной иерархии. Сергей зовёт их польскими блатными, но правила у них оказались другие.

В Беларуси, по его словам, и администрация, и осуждённые обычно заранее знают, кто приезжает в колонию и какая у него репутация, — объяснять, кто он такой, Сергею не приходилось. В Польше иначе.

В Варшаве 17 и 18 октября пройдёт бесплатный фестиваль света: лазерные и огненные шоу, концерты, планетарий и развлечения для детей

— Заходишь в камеру, говоришь: «Siema», — и не знаешь, к кому попадёшь.

В одной из первых камер его с порога спросили: «Блатуешь?» Сергей ответил, что всё обсудят позже, но конфликт возник почти сразу. По его словам, человек не из круга польских блатных не должен ставить свою тарелку на общий стол. Сергей поставил.

Наш бот

Ищете квартиру в Варшаве?

— Пришлось немного пояснить, — улыбается он, не вдаваясь в подробности.

Спорили и об уборке: польские блатные отказывались убирать камеру — считали, что это не по статусу. «А у нас в Беларуси убирают все», — говорит Сергей.

Удивили его и правила приветствий. В знакомой ему беларуской тюремной субкультуре блатной не здоровается только с теми, кто стоит в иерархии ниже всех, — с остальными можно. В Польше, по словам Сергея, правило другое: блатной здоровается лишь с таким же блатным. Но больше всего его возмущало то, кем эти люди были до тюрьмы.

— Какие они блатные, если на воле работают таксистами и барменами? По понятиям же не положено работать на обычной работе.

Сергей говорит, что спрашивал у таких заключённых, как они получили свой статус, но внятного ответа не услышал. Из-за нескольких конфликтов он провёл больше года в одиночной камере.

В Варшаве мужчина разгромил больницу из-за лечения беременной партнёрши: суд отказался отправить его под стражу

17 лет в беларуских колониях и пять лет по польскому приговору

По словам Сергея, в 1990-е он состоял в беларуской организованной преступной группировке «Поселковые» и лично знал людей из других группировок. Его судили за преступления против собственности, убийство и незаконный оборот оружия. Он прошёл несколько беларуских колоний и тюрьму — всего около 17 лет за решёткой.

В Польше он получил пять лет за участие в угоне четырёх люксовых автомобилей в составе организованной группы. По его словам, по делу проходили ещё один беларус, украинец и поляк.

Из этих пяти лет Сергей отбыл около трёх. Сначала он сидел в других польских учреждениях, в том числе в Варшаве, потом его перевели в Гайновку — недалеко от границы с Беларусью. Рабочая виза, по которой он приехал в Польшу, уже истекла.

— Думаю, чтобы потом удобнее было депортировать: вывезут на границу и передадут, — говорит он о переводе поближе к границе.

Час прогулки в день вместо целого дня на зоне

Учреждение в Гайновке называется следственным изолятором, но Сергей сидит там уже по приговору, в закрытом режиме. Условия там заметно отличаются от знакомых ему беларуских колоний.

— В Беларуси на зоне можно находиться на улице сколько угодно, а здесь прогулка — только один час в день.

Сергей говорит только об условиях для обычных заключённых: политзаключённых это не касается, для них порядки обычно строже.

На прогулку выходят небольшими группами. Вместе с Сергеем и его сокамерниками гуляют мужчины из соседней камеры, где сидят граждане Грузии: по его словам, иностранцев стараются селить по национальности — беларусов с беларусами, украинцев с украинцами, грузин с грузинами.

Его нынешние сокамерники — тоже беларусы. Один сидит за контрабанду наркотиков, другой, по словам Сергея, был «рабочей пчелой» на подпольном производстве контрафактных сигарет, которое беларусы организовали в Польше. При этом Сергей не считает, что к иностранцам относятся хуже, чем к полякам: «Отношение одинаковое».

Вегетарианское меню, душ каждый день и два часа свиданий в месяц

Бытовые условия в польском изоляторе Сергей оценивает положительно. Душ он принимает каждый день, звонить может трижды в неделю, а дважды в месяц — общаться с близкими по видеосвязи. Раз в месяц разрешена передача до шести килограммов продуктов и девяти литров напитков, книги в этот лимит не входят.

На обычные свидания у него есть два часа в месяц: можно встретиться дважды по часу или один раз на два часа. В Беларуси, вспоминает он, были длительные свидания с близкими, до трёх суток, в Гайновке таких нет. Зато есть «интимные» свидания с жёнами и партнёршами — для них нужно отдельно обращаться к администрации. Сам он этим не пользуется.

Комната для свиданий в Гайновке больше похожа на кафе, чем на то, что показывают в фильмах: столы, стулья и небольшой магазин, где можно купить чай, кофе и сладости для того, к кому пришёл. Телефон и умные часы нужно оставить в камере хранения, потом — рамка металлоискателя и три двери.

Сергей приходит на свидание в ярко-зелёной тюремной одежде и сильно хромает. У него серьёзные проблемы с тазобедренным суставом, нужна операция по его замене.

Свободное время уходит на книги, шахматы и нарды. Русскоязычных книг в библиотеке пока немного — заключённые отдают туда свои после прочтения. Детективы и фэнтези Сергей не любит.

— Когда ты знаешь истории о том, как плохому человеку отрезали голову и играли ею в футбол, эти детективы кажутся чем-то детским.

Отличается и еда. Сергей много лет вегетарианец, и в польском изоляторе ему дают вегетарианское меню.

— В Беларуси, конечно, нет вегетарианского меню, — смеётся он. — Но за бутылку коньяка я ел, что хотел.

Почему он не работает

В польских тюрьмах заключённые могут работать, но Сергею, по его словам, подходящую работу не предлагают из-за здоровья: сустав сильно болит. Объяснив это, он наклоняется ближе и добавляет:

— Ну по понятиям же не положено.

Криминальные правила, которых он придерживается много лет, остаются для него важной частью жизни: он не курит, не пьёт и не употребляет наркотики. Врачи предлагают ему обезболивающие с опиоидными компонентами, но от них он отказывается из принципа. На медицинскую помощь Сергей не жалуется: говорит, что её оказывают регулярно, можно поговорить и с психологом.

Перед прощанием он говорит, что когда-нибудь хотел бы помочь написать книгу о своей жизни.

— У меня столько историй, что получилось бы покруче «Бригады» и «Слова пацана».

До конца польского срока Сергею остаётся около двух лет. Он не знает, что будет после освобождения и сможет ли он остаться в Польше.