Загадка "шведского сфинкса"⁠⁠

Она покинула Голливуд в расцвете славы снявшись в своем последнем фильме «Двуликая женщина» в 1941 году. Исчезнув от всех.. И с тех пор время стало её другом, её врагом и вызовом для неё. Так чем же занималась одна из самых красивых женщин мира последние 50 лет своей жизни?

Грета Гарбо, проживая в Нью-Йорке, первое время посвящала столько же сил уворачиваясь от камер, сколько когда-то отдавала стоя перед ними. Теперь же она носила мужскую одежду, шляпу с опущенными вниз полями, шарф и солнцезащитные очки. У неё было мало друзей, ведь если кто-то из них говорил о ней в СМИ, отношения прекращались.

В 1953 году по настоянию её любовника Джорджа Шлее Гарбо купила 7-ми комнатную квартиру на пятом этаже по адресу 450 East 52nd Street, на один этаж выше него и его жены Валентины и там она прожила до самой своей смерти.

*Все слышали про итальянского кутюрье Valentino (Гаравани) и мало кто знает о модельере русского происхождения Valentina (Санина - Шлее). Между тем, Валентина (именно так, по ее имени, назывался Дом моды) была одним из самых популярных дизайнеров Америки 30-х — 50-х годов. Она одевала таких кинозвезд как Глорию Свенсон, Кэтрин Хепберн, Полетт Годар, Норму Ширер, Полу Негри, Клодетт Кольбер и многих других (о ней, мы, конечно, поговорим отдельно)).

В начале 40-х диетолог Гейлорд Хаузер отвел Гарбо в магазин эксклюзивной одежды Валентины на Манхэттене, где Гарбо и встретилась с её мужем. А началом их отношений стало небрежно сброшенное на пол платье Гарбо, перед тем как она вошла в примерочную кабинку. И вскоре развился странный «menage a trois». Джордж начал сопровождать Грету в поездках, раздавал интервью и автографы вместо нее и его собственничество не знало границ. Так они и жили на глазах у всех странным мучительным треугольником, иногда появляясь втроем на приемах, театральных премьерах и в ресторанах.

Тем не менее он никогда не докучал ей предложениями руки и сердца, как это делали другие холостяки в её жизни и чего Гарбо смертельно боялась. В общем, с точки зрения Гарбо, он был почти идеален.

«У моего маленького друга Дж.Ш. уже давно проблемы со здоровьем, — писала она своей подруге Зальке Фиртель (актрисе и сценаристу) в 1961 году. — Он в больнице, где его прооперировали. Он чувствует себя хорошо, поэтому я могу уехать в Калифорнию, не боясь оставить его здесь»

Шлее, Гарбо

К тому времени для Валентины «новизна ощущений» от того, что она делит мужа с величайшим в мире кинокумиром, уже давно улетучилась. И неважно, что Шлее говорил что «их отношения платонические и больше напоминают опеку», достаточно много языков болтали об обратном, чтобы Валентина чувствовала себя все более смущенной и «обворованной».

Летом 1964-го она отдыхала в Венеции, а Гарбо и Джордж отправились во Францию. И парижский вечер 3 октября начался для них типично. Они поужинали со своей подругой Сесиль Ротшильд, но возращаясь в свой номер в отеле Шлее потерял сознание прямо на улице, упав с сердечным приступом.

Гарбо в отчаянии бросилась к прохожим, которые и вызвали скорую помощь, но Шлее уже никто ничем не мог помочь (легенда гласит, что приехавшие врачи вместо того, чтобы оказать ему помощь, выстроились в очередь за автографами к Гарбо).

Грета была вне себя, ее ужас и горе усиливались сознанием того, что пресса, от которой она бежала, наконец найдет её, и её место в этой истории заняла Сесиль.. А Гарбо снова просто исчезла.

Валентине же выпало лететь в Париж и забрать тело мужа не ожидая помощи бывшей актрисы. Впрочем, если бы Гарбо и хотела помочь, навряд ли у неё что-либо вышло. Валентина предупредила охрану не сметь пускать Грету (если та появится) в русскую православную церковь в Нью-Йорке, где проходила служба. А после похорон на кладбище Фемклифф в округе Вестчестер его работники получили те же указания относительно его могилы.

«Валентина считает, что ей больше не нужно устраивать шоу, - сказал один её друг. - Первым делом она избавила их общий дом в Париже от всех фотографий и сувениров Гарбо, засунув их в её вещи и устроив большой костер»

«У меня был обряд изгнания нечистой силы. От этой женщины не останется и следа. - сказала сама Валентина»

Точно так же в Нью-Йорке она вызвала православного священника, чтобы "изгнать" из своей квартиры присутствие актрисы. Но горечь Валентины была бы не полной не узнав она, что дома, машины и другие крупные покупки, которые должна была унаследовать вдова Джорджа, т.е — она, были записаны на Гарбо..

Для двух женщин, живших в одном доме друг над другом, начался ад, в попытках избежать встречи. Валентина называла свою бывшую подругу «тем вампиром» или просто «пятым этажом». А Гарбо позже говорила своему другу:

«Мадам В. всегда молится, жжёт свечи и крестится. Но как набожный человек может вести себя так как она? Если бы я продолжала видеться с ней, сейчас бы меня уже не было в живых»

Валентина

Вопреки настойчивым сообщениям о том, что большинство комнат в квартире Гарбо закрыты и пустовали, все семь она обставила со вкусом. Обставленная дорогой мебелью и украшенная картинами известных художников квартира Гарбо превратилась в то убежище, которое точно соответствовало её требованиям: место, где можно спрятаться, место, где можно поесть, и, самое главное - место, откуда можно совершать вылазки, необходимые для ее разума и тела.

«Иногда я надеваю пальто выхожу на улицу и иду за людьми. Я просто иду туда, куда и они. Я слоняюсь. Я одна и с людьми одновременно. И нам не нужно разговаривать»

Но у Гарбо иногда появлялись попутчики..

Одним из самых стойких был продюсер Рэймонд Даум. Их прогулки (иногда целых три в неделю!) начались в 1964 году и продолжались до тех пор, пока Даум не переехал в Техас в 1982 году. Инициатива всегда исходила от Греты. Телефон в квартире Рэймонда звонил и безошибочно-узнаваемый голос говорил просто и безапелляционно: «Выходи».

За 18 лет она так и не дала Дауму свой номер телефона. И их разговоры были связаны её строгой оговоркой: «Никогда не спрашивай меня о кино, особенно о том, почему я его бросила». Она никогда не упоминала о своей карьере, ее как будто никогда и не было. Но табу на разговоры о кино было частью еще более широкого запрета: «Никогда не задавайте мне вопросов!»

Десятки людей узнавали её каждый раз, когда она выходила из дома, но лишь немногие осмеливались подходить.

Писатель Алан Леви однажды увидел её на улице. Вот как он описал эту встречу.

«Она ждала зелёный сигнал светофора, чтобы перейти дорогу, но её внимание привлек рисунок на стене с изображением трёх жирафов. Кажется, Гарбо была очарована им. Она так внимательно его изучала, что пропустила два зеленых огня. Вздрогнула и поспешила дальше. За это время я насчитал 41 человека, которые узнали ее. Я постарался незаметно последовать за ней, но она внезапно обернулась и сказала: «Сейчас я позову копа». Я пробормотал извинения, упомянув о своём восхищении ею, после чего её голос немного смягчился: «Тогда почему вы ходите за мной? Пожалуйста, не надо»..

«История моей жизни, — говорила она подруге, — связана с черными входами, боковыми дверями, потайными лифтами и другими способами входа и выхода, где люди не могут вас побеспокоить»

Те немногие, у кого был номер телефона Гарбо, ценили его как свою жизнь. Иметь номер Гарбо — значит слышать голос Гарбо. Культурное достояние кинематографа. Слышать приземленную протяжность, неторопливое мурлыканье, гипнотический, трудно поддающийся определению акцент, то легкий, то тяжелый – её обольстительный инструмент, полный многих сюрпризов, единственное, что она так и не смогла спрятать..

Еще одним её «партнером по прогулкам» был арт-директор Сэмюэль Грин. Они познакомились у подруги Греты — Сесиль Ротшильд во Франции в 1970 году. Грину было — 30, Гарбо — 65. И в следующий раз они случайно встретились через год на улице в Нью-Йорке.

«Первыми её словами были: «У меня бронхит». А затем она вытащила из сумочки пачку «Мальборо.. В тот день я проводил её домой, мы шли и подшучивали друг над другом, а в конце она сказала мне: «Я должна остаться с тобой. Я уже многие годы так смеялась» и мы гуляли и часами разговаривали ни о чем..»

«У нее был настоящий дар к языку и глубокое чувство иронии и мимики, и, конечно же, она была непревзойденной актрисой. Но я помнил, что никогда нельзя было говорить с ней о кино.. Ещё Грета почти никогда не использовала слова «я», «мне» или «мой». Она говорила, что, когда люди используют эти слова, это означает, что предмет интересен только говорящему. И иногда у неё была привычка говорить о себе в мужском роде — например: «Я курил с тех пор, как был маленьким мальчиком». Это было не какое-то «сексуальное откровение», а просто способ убрать себя из истории, превратиться в другого человека, особенно если речь идет о Голливуде - «том неприятном месте», где она чувствовала себя запертой»

Вронский и Анна Каренина (1927). Гилберт, Гарбо

С годами Гарбо становилась все более асексуальной. В голливудские годы у нее были интимные отношения со своим коллегой по фильмам Джоном Гилбертом, а также с писательницей Мерседес де Акоста. Хотя у её ног мог быть почти любой человек на земле, в сексуальном плане она была сдержанной и никогда не искала любовников. Они приходили к ней сами. В основном, чтобы просто поклониться её красоте. Обожествляемая, она безнадежно запуталась в себе и её сексуальность была скорее подавлена, чем развита. Одна близкая подруга утверждала, что она была «строго, исключительно лесбиянкой». Другой друг заявлял с еще большей убежденностью:

«Она не была лесбиянкой. Она была никем..»

И Гарбо была далеко не единственной среди красивых актрис, окружённых романтическими фантазиями друзей и поклонников. Но в отличие от многих, с кторыми с детства обращались как с сексуальными объектами, юная Гарбо была неуклюжей одиночкой, которая всегда предпочитала компанию других одиноких и сексуально-неугрожающих людей — домработниц, родственников или гомосексуальных мужчин.

Гилберт, Гарбо

".. Я всегда встаю около шести утра, до рассвета, и выглядываю в окно. Считаю людей проснувшихся вместе со мной в большом здании слева от моего.. Их немного, но они всегда есть. Ранние пташки. Которым нужно лететь искать червей для своих птенцов.. Я задергиваю жалюзи, потом смотрю телевизор, пока ем свой маленький завтрак. Два тоста с малиновым джемом, два кофе. Что ж, не такой уж и маленький. Утром я никогда не включаю свет.

Да, телевизор у меня черно-белый и хотя сейчас почти у всех цветные, я не вижу смысла его менять, пока он работает. Иногда я выхожу на балкон, сажусь на корточки, чтобы меня не было видно и смотрю на все это движение внизу.. А около 10 утра я выхожу на первую прогулку. За это время моя экономка Клэр, которая работает у меня уже тридцать лет, приготовит мне обед и ужин. Так много времени вместе, но близкими мы так и не стали.. Придя я выпью пару глотков водки, съем кусочек курицы или говядины с тушеными овощами (о, боже! Неужели я превращаюсь в настоящую монашку?) и немного посплю. После обеда меня снова ждет прогулка и эти люди внизу.

Но вернуться я должна всегда в 5.30. Всегда! Однажды я задержалась и пришла почти к шести. И Эта Женщина шла мне на встречу! Я едва не порвала шляпу пытаясь посильней натянуть ею на своё лицо. И прыгнула за угол. Я немного споткнулась и, конечно, Та Женщина заметила меня. И, наверное, смеялась. Но что я могла с собой поделать? Я была растеряна и уничтожена.. Но больше такого не повторится, я клянусь себе в этом! Я всегда буду возвращаться раньше шести.."

Продолжение — будет..

Я никогда не говорила: «Я хочу побыть одна». Я только сказала: «Я хочу, чтобы меня оставили в покое». А это - огромная разница!