Я пишу
Прыжок в пустоту и обратно.
Отсеки корабля наполнялись ровным, монотонным гулом гипергенераторов – низким, вибрирующим звуком, от которого дрожали переборки и слегка покачивались подвесные панели. Воздух в отсеках наполнился озоном – легким, колючим запахом, будто после грозы.
Капитан обвел взглядом экипаж:
– Все отсеки, доложить о готовности!
Экипаж замер в креслах, пристегнутый ремнями. Техники в отсеках проверяли последние параметры, но в голосах уже слышалось напряжение – каждый знал: сейчас начнется то, к чему никогда нельзя привыкнуть до конца.
Штурман вбивал финальные координаты. На экранах мелькали строки вычислений:
– Переход через 10... 9... 8...
Пальцы Савелия непроизвольно сжались на подлокотниках. Кто-то сделал глубокий вдох, будто перед прыжком в ледяную воду.
– 3... 2... 1.. Инициирую!
Корабль содрогнулся. Не взрыв, не удар – скорее, внезапное исчезновение опоры под ногами. Тело стало невесомым на долю секунды, а затем последовал резкий толчок вперед, будто невидимая рука вдавила в кресло с силой в несколько g.
В глазах потемнело. В ушах раздался пронзительный, почти неслышимый звон, от которого закладывало барабанные перепонки. Кто-то невольно застонал, кто-то сжал зубы так, что заскрипели челюсти.
На обзорных экранах звезды растянулись в длинные полосы, затем все залило ослепительно белым сиянием. Оно не слепило – оно проникало внутрь, будто сканировало каждую клетку, прощупывало каждую мысль, каждую эмоцию.
Сияние сменилось чернотой, но это не была обычная космическая тьма – она казалась живой. По краям иллюминаторов мелькали всполохи фиолетового и зеленого, будто далекие зарницы в неведомом океане.
Ощущение времени потерялось. Минута? Час? Мозг отказывался воспринимать реальность – пространство вокруг словно перестало подчиняться привычным законам.
Внезапно – рывок. Резкое замедление, от которого ремни врезались в плечи. В ушах все еще звенело, но теперь к этому звуку примешивался знакомый, родной гул систем корабля, восстанавливающих связь и стабилизирующих поле.
Сияние погасло. На экранах снова появились звезды – но уже другие. Новые созвездия системы «Орбита Хроноса».
– Выход подтвержден, – голос штурмана звучал хрипло, но уверенно. – Отклонение в пределах нормы.
Савелий нервно рассмеялся, пытаясь унять дрожь в руках. Маркус вытер пот со лба и выдохнул:
– Фух... Живы.
Штефан медленно отстегнулся, сделал глубокий вдох и выдох:
– Как будто нас разобрали на атомы и собрали заново, – произнес Савелий, все еще чувствуя, как пульсирует кровь в висках.
– Я вообще слышал голоса, – добавил Маркус. – И было видение... Остовов древних кораблей. Будто они плыли рядом с нами в этом тоннеле.
– Такое чувство, будто нас тянуло в разные стороны, – пробормотал Штефан. – Как будто я состою из тысячи частей, и каждая хочет лететь своим курсом...
Даже после выхода из гиперпространства ощущение инаковости оставалось. Оно сидело где-то в глубине – будто часть тебя все еще там, в том тоннеле из света и теней, где реальность растворяется в квантовых флуктуациях.
Это и есть цена гиперпрыжка.
Возможность пересекать световые годы за часы – но каждый раз ты оставляешь частичку себя в том месте, где законы физики перестают иметь значение. Где время – не линия, а спираль. Где пространство – не объём, а состояние.
По внутренней связи раздался голос капитана:
– Отдохните полчаса. Потом – курс на Гамма-5. И... спасибо, что вернулись со мной.
Савелий закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Где-то на краю сознания слышался шепот Дианы.