Я Даша⁠⁠

Часть I.

Часть II.

В воздухе слышалось жужжание насекомых, где-то мычали коровы, вдалеке — на ферме пыхтел старым дизелем трактор. А над заброшенным песчаным карьером разносился заливистый девичий смех. Сложившись пополам, закашливаясь, абсолютно без стеснения в голос хохотала подруга Людмилы. Это было настолько заразительно, что через несколько секунд они смеялись обе.

- Кики-и-имора!!! - похрюкивая, пытаясь справится с приступами смеха, протянула та, что называла себя Дашей. - Нет, правда, ты достойная дочь своего отца! И внучка своей бабушки!

Даша показал большой палец. Затем стянула с себя куртку и бросили на землю

- Ты принесла моё пальто? - деловито спросила она и швыркнула носом — ох, как же мне хреново, то в жар, то в холод… Давно так не простывала, ты не подходила бы ко мне близко, а то заражу тебя - и снова отошла на пару шагов.

- Объясни мне всё, пожалуйста! У меня все в голове перепуталось! - взмолилась Людмила, помогая подруге надеть пальто. Девушка в черном запахнулась в свою одежду, потом встала перед Людмилой, ткнула в себя пальцем и твердо произнесла:

- Я Даша.

- Жила себе девушка Аня, с детства блаженна и имеющая абонемент на посещение всех психиатрических клиник и диспансеров по адресу своей прописки... - начала свой рассказ Даша, устроившись на скамеечке возле дома на солнечной стороне. - Идет себе по деревне Белые Озера — как туда попала — одному Богу известно. Улыбается людям, улыбается лошадям, собакам — и тем улыбается. Вдруг глядит — стоит молодой человек и, что-то весело щебеча, фотографирует красивую молодую девушку на фоне реки и леса. А, может - они просто стояли, обнявшись и смотрели на закат, нечего вокруг себя не замечая - то никому не ведомо. А в нескольких метрах от них стоят две коляски. А в них — две прелестные девочки. Одна смотрит на Аню, как Ленин на капитализм, а вторая — улыбается ей, словно ангел. Берет Аня на руки эту прелесть, а та еще пуще лыбится. И вот идет Аня по улице с ребенком. Люди умиляются — мамаша с ребеночком гуляет. Заходит в автобус — ей место уступают, спрашивают разное: «а сколько девочке?», а Аня отвечает - «годик», «а как зовут?» - «Тамара». Все радуются, кондуктор даже за проезд забывает взять — такая идиллия. Приходит Аня на вокзал, садится в электричку… В общем оказалась Лиза в сотне километров от дома на руках незнакомой сумасшедшей женщины. Конечно же, соседи, знающие Аню, отняли у нее ребенка. Конечно же, вызвали милицию. Но достучаться до Ани они не смогли. «Мой ребенок» - говорит - «Тамара». Конечно же милиция разослала информацию, что найден ребенок, а здешняя милиция разослала информацию, что ребенок пропал. Но тогда, ведь, не было никаких общих баз, Интернета, и эти сообщения друг друга не нашли. Да нашли бы, если бы не было такого бардака тогда, шутка ли — ребенок пропал. Сейчас бы поисковые бригады, волонтеры, полиция бы на ушах стояла, а тогда... - Даша досадно махнула рукой - Лизу растила соседка Ани — как-то смогла оформить её как приемную дочь. Не зная как её зовут, назвали Таней - такая ирония. Саму Аню Лиза видела практически каждый день, знала, что это та ее притащила в незнакомую деревню. От нее ничего не стали скрывать. С какого-то осознанного возраста Лиза принимала попытки достучаться до больного разума Ани, но все тщетно. Когда Интернет с соцсетями начинал набирать обороты, Лиза-Таня регистрировалась на всех платформах и бросала клич во всех пабликах, надеясь, что кто-то что-то вспомнит. Но ее сообщения тонули в десятках таких же — фейковых. У нее, ведь, не было никакой конкретной информации. Но однажды, когда Лиза в очередной раз на улице встретила Аню, та подошла к ней и абсолютно ясно произнесла: «Какая же ты красивая выросла. Зря я тебя забрала из Белых Озер». Больше ничего не сказала — разум ее снова отключился. Лиза нашла три деревни с таким названием. Но ей повезло, самая ближняя и оказалась нашей. Она приехала сюда и ей встретилась тетя Шура. «Ой, Даша приехала!» - сказала она Лизе. Лиза была озадачена, но не растерялась. Выдавая себя за меня, и фразами, вроде: «тут помню, тут — не помню», она выяснила, куда мы уехали и через два часа уже мчалась на поезде в мой город… В тот день я поругалась с родителями, психанула, выпила чего-то крепкого и, сев в свою старую машину, поехала к себе домой - я тогда уже жила отдельно. И вот вижу под фарами в ночи кто-то идет навстречу, а я от дома родителей только отъехала. Останавливаюсь, она подходит к окну, а я смотрю в нее — как в зеркало, понимаешь? Она как будто улучшенная копия меня. «Даша?» - спрашивает. А я - «Лиза?».

Даша замолчала, потупила взгляд. Швыркнула носом и продолжила:

- Говорит — пойдем с родителями меня будешь знакомить! Я говорю — давай завтра. Я сегодня и выпила, и злая на них, поехали, лучше ко мне, поговорим, выспимся, а потом приедем с тортом и хорошим настроением. Она сказала, что нельзя мне такой за руль и села сама. Я спрашиваю — а права то есть у тебя, водить умеешь. Умею — говорит — права на прошлой неделе получила. И вот, пока ехали, она мне все свои изыскания и рассказала. А потом… Помню фары навстречу. И тишина. Помню — ползла куда-то вся в крови. Была не пристегнута, меня и выбросило через окно. Помню - высокая трава вокруг. Потом помню рассвет, кто-то везет меня в больницу, бормочет: "потерпи, потерпи..". Потом больница. Спрашивают что-то. А я и не помню ничего. А из документов у меня только права были, и те в машине остались. Имя свое вспомнила только через пару дней, лёжа на больничной койке. Кто-то ребенка в коридоре позвал по имени Даша. Я лежу - «О! Я Даша». А потом все вспомнила, когда кто-то из врачей с медсестрой обсуждали страшную аварию на трассе. Я поняла, что там на смерть разбилась девушка, и понимала - кто это был. Я никому не сказала, что я - тоже из этой же машины. И вот, на следующий день я - также из разговоров - узнала, что машина моя в аварии почти дотла сгорела и мои родители в погибшей Лизе опознали меня - так сильно она на меня походила. И еще до того, как пришла полиция, чтобы помочь выяснить мою личность, я чуть ли не ползком, на кое как собранной, переломанной ноге, сбежала из больницы. Они бы догадались, что я тоже была в том ДТП, если бы я оказалась в больнице в ту же ночь. Но я провалялась в высокой траве, в стороне от дороги, почти сутки, прежде меня случайно обнаружил автомобилист, остановившийся размять ноги... В общем, я по-ночи добралась к себе домой, забрала деньги, кое-какие украшения, чтобы продать, да уехала куда глаза глядят. Некоторое время спустя, я вышла на людей, которые сделали мне поддельную личность. Так я с липовыми документами и живу до сих пор...

- Почему же ты не вернулась??? Не рассказала родителям, что жива! Зачем ты вообще скрывалась??? А как же приемная мать Лизы! Что с ней???

- Я не могу… - Даша бесшумно лила слёзы — она, ведь, из-за меня погибла. Мы могли вернутся тогда домой… Что я потом сказала бы родителям? Что на самом деле, дочь, по которой они убивались много лет назад на самом деле была жива, но я угробила её под фурой??? Я жила со всеми этими скелетам двенадцать лет, двенадцать лет я видела кошмары, двенадцать лет отравляла свои легкие тысячами сигарет... И теперь уже поздно - все смирились с горем. Даже для Лизиной приемной матери — та просто исчезла, не сказав — куда отправилась.

И сейчас я хочу убежать. Убежать от кошмаров. Убежать от них всех. От себя - в конце концов. А для этого мне нужны деньги. Я думала, смогу у тебя узнать — про тот слиток.

Людмила уже и забыла, что Даша в чем то обвиняла её отца.

- Даша, что за слиток, объясни. Я ничего об этом не знаю, кроме того, что отец рассказывал какие-то небылицы.

- Я видела его сотни раз — огромный камень у нас на перекате, в корнях сухого дерева. Однажды в школе нам показали фотографии, на которых были изображены разные золотые самородки. И я вспомнила, что когда вода в реке поднималась и омывала тот камень, он становился желтым, очень похожим на то, что я видела на фото. Я тогда побежала на перекат, вытащила его из под корней, поцарапала другим камнем. И это правда оказалось золото. Огромный кусок самородного золота. Выше по реке, как мне родители рассказывали, в старину золото мыли местные, река была золотоносной, но жители постепенно выгребли из нее каждую золотую песчинку. А старое дерево сотню лет прятало в своих корнях, возможно, последний самородок. Короче, я кое-как притащила слиток к дороге, но спустилась к ручью, чтобы сполоснуть ноги, что на берегу запачкала, когда в корнях камни разгребала, а то мама бы ругалась. А когда я шла обратно, то увидела твоего отца. Он откуда-то шел и увидел мой слиток. Просто поднял его и унес… А я не решилась его остановить. Хотела прийти домой и рассказать всё родителям, но выяснилось, что мы в срочном порядке бросаем всё и уезжаем. Я мгновенно забыла о своей находке — разве есть ценность в золоте для маленького ребенка, когда у него рушится мир. А вспомнила совсем недавно. Вот и приехала. Я не держу зла на твоего отца, он просто нашел слиток на обочине.

Людмила сидела, потрясенная рассказом Даши. Она не знала, стоило ли было поддерживать подругу в её затянувшемся преступлении со скрытием правды от родителей и приемной матери Лизы, или она, наоборот, как хорошая подруга, должна сообщить в полицию, дабы заставить Дашу вернуться к родителям, которые её обязательно простят и она перестанет корить и изводить себя. А если — не простят? А если — её, вообще, посадят!

- А что бы ты сделала — вдруг спросила Даша — если бы нашла слиток золота с голову размером?

- Я? - задумалась Людмила. - Наверно, разделила бы все между друзьями, близкими, взяла бы с собой маму и на свою долю уехала путешествовать по всему миру.

- А я бы ни с кем не стала делиться! Ну, кроме тебя, конечно. - Даша откинулась спиной на стенку дома и закрыла глаза. - Я бы уехала куда-нибудь туда, где есть море. Купила бы маленький домик — пусть самый захолустный, главное, чтобы из его окна было видно воду. И купила бы яхту. Знаешь — как в кино, на которой можно жить — со всеми удобствами, душем, бассейном... А на остатки я бы просто жила свою никчемную жизнь. И ходила бы по морю на своей большой и красивой яхте!

Они помолчали. Был уже полдень, Даша опять закашлялась.

- Ты не будешь ночевать опять в этом доме — твердо сказала Людмила, вставая со скамейки. Там сыро, плесень. Ты поэтому и заболела. Идем ко мне, буду лечить твое несчастное тело. Жаль, что я не могу ничего сделать с твоей душой.

Дашка чистила зубы, стоя спиной к подруге. Людмила напарила ее в бане, напоила чаем с медом и коньяком, а сейчас обрядила в длинную футболку, которая на маленькой Даше сидела как ночная рубашка. Людмила не могла оторвать взгляда от покалеченной ноги подруги. Левая её нога от середины бедра до колена и немного ниже была как будто сшита из нескольких частей.

- Досталось тебе… - проговорила Людмила.

Даша ничего не ответил, только дернула плечами.

- Кому-то достается хуже — тихо проговорила она и сполоснула рот водой.

Людмила уложила подругу в свою кровать и выключила свет. Уставшая девушка уснула через пару минут и Людмила, накинув ветровку, вышла из дома. Закат освещал верхушки берез, что росли прямо во дворе родительского дома. Людмила закрыла глаза и попыталась мысленно вернуться в детство. Что делал ее отец странного, необычного в тот день, когда камазист подвез ее до дома. Отец сказал, что они — сказочно богаты. А потом? Куда он потом пошел, что сделал, где спрятал огромный кусок золота? Вот в памяти Людмилы всплывает отец, несущий свежеструганную доску в баню. Отдирает старую доску пола, прибивает новую… Он положил его туда, или просто менял сгнившую часть пола? Людмила сходила в сарай и с фомкой наперевес отправилась в еще не остывшую баню. Промучившись минут двадцать, она, наконец оторвала одну из досок пола и с надеждой заглянула в образовавшуюся брешь, освещая подполье фонариком. Пахло сыростью и грибком. Под полом ничего, кроме мусора не оказалось. Людмила снова начала думать. В погребе стояла большая бочка! Давным давно мама квасила капусту в этой бочке, а на крышку сверху клала большой камень для гнёта. Если нужно что-то спрятать — положи на виду! Людмила снова воодушевилась и побежала проверять догадку. Камень лежал на месте. Девушка постучала по нему фомкой. Та отозвалась звоном. Нет, это точно не золото. Она снова подошла к крыльцу и обернулась, озирая двор. Сзади послышался звук чиркающей спички. Обернувшись, Людмила, увидела Дашу, которая закуривала.

- Забей — махнула рукой Даша, туша спичку. - твой отец именно, что - спрятал слиток. И он, скорее всего, все сделал правильно. Выкопал яму в неожиданном месте, бросил туда слиток, закопал и покрыл сверху дерном. Найти это можно только случайно. Людочка, я тут, знаешь, что подумала…

- Что?

- Я завтра утром поеду к родителям. И будь - что будет. Я больше так не могу. От полиции убежать еще можно. А от себя — нет.

Людмила просто молча кивнула. Она считала, что это правильно, и была рада, что Даша сама к этому пришла.

Даша докурила, потушила окурок в консервной банке и скрылась в дверном проёме.

Людмила лежала на диване. Ей все равно было интересно, где же мог быть спрятан такой громадный булыжник. Закопать? Нет, отец явно придумал что-то оригинальнее.

- Даша? - Позвала она.

- Да?

- А какой он был формы — слиток?

- Ну знаешь, по форме — как ракушки, что мы на перекате находили — двустворчатые. Только очень большой, у него еще был такой — как отросточек. А посередине была вмятина. Как будто — под палец. - отозвалась сквозь сон подруга.

Людмила улыбнулась. Она взяла телефон и что-то вбила в поиск. Потом пролистала картинки и положив телефон экраном вниз на столе, громко скомандовала:

- Даша, а ну-ка встань! Иди ко мне!

- А?! - Даша подскочила в кровати — Я же уже уснула…

- Иди сюда быстро!

Даша послушно подошла к Людмиле. В длинной футболке, ссутулившаяся, она походила на нашкодившего ребенка. Людмила бережно взяла подругу за подбородок и заглянув в глаза сказала:

- Мелкая, худенькая. Ножки — палочки! Ручки — прутики!

- Ты меня подняла, чтобы оскорбить напоследок? — недоуменно отозвалась Даша.

- Нет, так про тебя говорила моя мама. Ты была как пушинка. Твои ладони тонули в моих, когда я брала тебя за руки. А вот так выглядит золотой слиток, размером с человеческую голову — Людмила поднесла телефон к глазам Даши.

На фотографии стоял здоровенный детина и с улыбкой держал перед собой кусок чего-то желтого. Его мышцы были напряжены, вены вздутые — ему явно было тяжело.

- Такой кусок золота весит около тридцати килограмм. Ты не могла принести с переката слиток, вдвое, или, даже, втрое больше собственного веса!

- Но я точно помню… - залепетала Даша — ты мне не веришь? Ты не веришь, что он был?

- Верю! Был! Есть! Я тоже видела его сотню раз!

Людмила схватила подругу за руку и поволокла на улицу. Зайдя в баню — в парную, она подошла к печке и, глядя в глаза Даше сказала:

- Держи свою яхту! - она не глядя засунула руку в теплую еще каменку, на ощупь выудила оттуда один из камней и вложила в руку подруги.

Та, раскрыв рот, подняла на ладони увесистый, но маленький серый булыжник. Людмила послюнявила большой палец и потерла им слиток. В месте, где она это сделала камень пожелтел и немного заблестел. Только сегодня они плескали на него кипяток, чтобы тот превращался в облако приятного жаркого пара.

- Это, конечно, уже не яхта и море, но, вполне себе — катер и озеро — пожала плечами Людмила.

- Но почему тогда он казался мне таким большим… - удивленно проговорила Даша.

- В детстве деревья нам кажутся выше, слитки больше, а разлуки — горше.

Они стояли на перроне автовокзала, обнявшись в рассветной июньской прохладе. Людмила отдала Даше свой рюкзак, чтоб та смогла взять с собой кое-какие вещи и её подруга в нем теперь походила на великовозрастную школьницу из сказки о потерянном времени. Рано утром Даша порывалась распилить слиток пополам ножовкой по металлу, взятой в слесарке отца подруги, чтобы — как и обещала — поделиться с Людмилой. Однако та со смехом заявила, что Даша только на опилки изведет стоимость штурвала и гребного винта. Затем молотком сбила маленький, размером с фасолину, отросточек слитка и оставила себе на память об отце, Даше и минувших событиях. Людмила не стала говорить Даше, что накануне ночью позвонила её матери и все рассказала. Долго слушала истерику, переходящую в плачь и причитания, чтобы в конце концов убедиться, что Дашу дома встретят как, пусть блудную, но дочь, а не как убийцу сестры, которым, на самом деле являлся водитель фуры, заснувший за рулем и выехавший на встречную полосу.

Даша помахала из окна отъезжающего автобуса и Людмила с улыбкой махнула в ответ. А в душе у нее безутешно рыдала маленькая восьмилетняя девочка, у которой подруга уехала на долгие, бесконечные две недели.