Вышла моя книга - прошу инфопомощи5
На самом деле писать этот пост ужасно страшно, но я все-таки решилась. Потому что для меня как для писателя это вопрос жизни и смерти. В творческом плане)
Что произошло:
Через три года мучительного труда и ожидания в издательстве Инспирия вышла моя автофикшен-книга “Возраст согласия” про нездоровые отношения 16-летней девушки и взрослого женатого мужчины на фоне Петербурга нулевых.
Я написала эту историю, потому что мне показалось важным рассказать об этом другим. И кажется книга попала в цель - кому-то очень заходит, кому-то абсолютно нет и это нормально.
Зачем пишу:
Ситуация обстоит так, что продвижением нового автора занимается в основном автор. Издательство что-то делает, но совсем немного. Раньше я даже хотела какие-то деньги в рекламу книги вложить, но сейчас ситуация патовая - пока все уходит на лечение старшей дочери у которой опухоль (слава Богу не онкология, хотя подозревали) и на жизнь с четырьмя детьми.
Хочу попросить вас, дорогие пикабушники, пожалуйста, дайте плюсов посту и если кого-то заинтересует эта история - расскажите о ней по возможности другим.
Это вопрос не заработка - чтобы зарабатывать на своих книгах это должны быть бешеные тиражи (что реально только в мечтах), но моей дальнейшей жизни как автора.
Если эта книга не пойдет - печатать тебя уже скорее всего не будут. А так уж получилось, что я с детства живу мечтой писать и не могу не писать.
Чем могу быть полезна:
Я не хочу быть просто бесполезным просителем, поэтому со своей стороны готова помогать чем могу. Например, у меня достаточно большой опыт обучения на литературных курсах - могу рассказать какие полезны и чем, а что может быть не нужно. Также я нашла литагента через питчинги - с ней мы сотрудничаем за процент от продаж книги. Тоже могу поделиться опытом.
Потом может быть кто-то хочет тоже писать - могу рассказать с чего начать, послушать вашу идею или историю и что-то подсказать по ней.
В любом случае буду благодарна за отклик и любую помощь. Спасибо!
UPD По многочисленным просьбам выкладываю небольшой кусок первой главы (так как в бесплатных фрагментах на сайтах в основном можно прочитать только предисловие агрхх)
Возраст согласия
Глава 1. Лола
Когда мне исполнилось двенадцать лет, я поняла, что меня привлекают мужчины на три жизни старше. Это случилось не внезапно. Просто кое-что произошло на даче у моей подруги Лизы. Внимательно пре- парируя прошлое, я вижу, что это, в общем-то, мелкое событие не стало главной причиной моих любовных предпочтений, но более ярко проявило их.
Лизина дача — небольшой деревянный домик с кухней и комнатой. Желтая краска сходит с на- ружных стен ломтями. Внутри в дождь течет с потолка — подставляем тазы. Дынь-дынь-дынь. За водой с привкусом песка надо идти с ведрами на колонку минут десять. От Питера два часа мимо полей, лесов и борщевиков. Они стоят вдоль дороги, покачивая тяжелыми головами так, словно вот-вот шагнут на асфальт.
— Кажется, из них мы в детстве делали трубки, чтобы стрелять горошинками, — предполагаю я.
— Да ну, не может быть, это очень ядовитое растение, — сомневается мама.
Скорее ваши планы на вечер — ядовитые, думаю я, но ничего не говорю. За рулем бежевых «Жигулей» косматый дядя Слава, рядом с ним — крепко сбитая тетя Надя с красноватым лицом, в которое вставлены небольшие глазки. Это родители Лизки. Они наверняка спрятали в сумках бутылки со жгучей водой.
Моя мама, молодая женщина небольшого роста, сидит рядом с нами сзади. Волосы у нее коротко подстрижены, на лице легкий макияж. Иногда она напоминает маленькую удивленную девочку с большими темно-синими глазами. Но когда выпьет, сквозь любимое лицо проступают пугающие стару- шечьи черты: веки набухают, уголки губ и подбородок опускаются вниз, словно их тянут невидимые пальцы. В такие моменты я стараюсь не смотреть на нее.
Мы въезжаем на участок, разрезая глухую темноту бледными фарами. Выходим из машины и останавливаемся: трава по колено, в небе россыпь ярких звезд. Мама напоминает тете Наде:
— Помнишь, недавно видели за городом Млеч- ный Путь? Такой яркий, с ума можно сойти!
Тетя Надя в ответ что-то хмыкает. Однажды она выставила меня полной дурой. Я рассказала ей, как мама поднялась на Эльбрус и смотрела на облака сверху.
— Ну и бред! — хохотала тетя Надя. — Надо же такое придумать! Может, она еще на облаках ле- тала, а?
Я тогда на нее страшно обиделась.
Мама и тетя Надя распространяли по квартирам биокорректоры для здоровья, «кольца любви», продлевающие половые утехи, и так называемые кремлевские таблетки от всего. Выезжали в небольшие города, разбросанные по Ленобласти, и часто возвращались домой затемно. Иногда, если не успевали на электрички, которые ходили черт-те как, ночевали на обшарпанных станциях.
Мама изо всех сил старалась заработать. В суро- вые годы засовывала высшее образование куда по- дальше и шла уборщицей на склад или продавщицей в ларек к «азерам». Несколько лет она стояла на раздаче в столовой для шоферов. Расплатилась за кооперативную квартиру, но потом все равно влезла в долги.
Живем мы бедно. Одноклассники иногда смеются надо мной, все-то они знают: «Ты на завтрак, обед и ужин жуешь только макароны с кетчупом!»
Пока мы с Лизкой, отмахиваясь от комаров, топчемся по темной шуршащей траве, взрослые заходят в дом. Он оживает, озаряется охристым светом, и мы бежим внутрь. Нас быстро кормят бутербродами с чаем и укладывают в одну постель.
Между комнатой и кухней окно, затянутое белым кружевом занавески. Сквозь него просачива- ются кривые отпечатки теней, взрывы смеха и перезвон стаканов. Мы пугаем друг друга историями о Пиковой даме, пока меня не начинает тошнить. Я и вправду верю: Пиковая дама явится, если, глядя в зеркало, призвать ее три раза. А потом будет сдавливать горло холодными пальцами, пока не задохнешься.
Лизка горячо шепчет мне на ухо свой сон, в котором ее папа превращался в рогатого монстра.
Что-то неясное пляшет по стенам комнаты. Темнота растягивается резиновым полотном, наша постель раскачивается, словно лодка.
Я вспоминаю, как прошлым летом мама решила покатать меня по озеру.
Теплые волны мягко набегали на узкую полоску пляжа, деревья задумчиво клонились к сверкающей воде, пели птички, и жужжали пчелки — пасторальная картинка с открытки. Мама поймала лодочника и посадила меня в синюю лодку. Но как только качающаяся посудина поплыла к центру озера, раздался пронзительный крик. Я всегда была тихим, удобным ребенком и обожала воду. Но в тот раз была абсолютно уверена, что меня выбросит за шатающийся деревянный бок прямо на глубину, где поджидают акулы-каракулы. Они откусят мне руки- ноги, а останки окажутся на дне и будут пугать рыб.
И теперь, ночью, мне казалось, что на кухне сидят не наши родители, а смешливые чудища, реша- ющие, кого выбрать на закуску первым.
Скрипит пол, вот они уже идут! Я вся облита чем-то липким и с силой сжимаю подушку. Вспо- минаю маленькую картинку из иностранного журнала: в комнату заглядывает мерзкая помесь крокодила с драконом. У окна, укрывшись занавеской, стоят перепуганные дети, только ноги торчат. Найдет ли оно их?
— Да вроде спят уже, — раздается голос, хоть и отравленный алкогольными парами, но вполне узнаваемый. Это моя мама зашла проверить нас. Все наконец затихает, и я действительно засыпаю.
На рассвете две соседние постели все еще пусты, поэтому мы тихонько заглядываем в кухню из-за угла. Там что-то происходит. Посреди груды бесчувственных тел кто-то лихорадочно копошится.
Мы внимательно вглядываемся: это похотливый Пан — по крайней мере, я его себе так представ- ляла, как только прочитала о нем в одной из мами- ных книжек, — шерстяными руками хватает белые груди тети Нади, выкатывая их наружу из разреза кофточки, мнет и жадно присасывается к коричневым распухшим соскам, пока она постанывает во сне. Мы быстро и тихо заползаем обратно в комнату. Фух, кажется, он нас не заметил.
А что, если он придет за нами, как Пиковая дама, и задушит? Мы снова ложимся в постель и обнимаемся. Тихо лежим, пока родители не проснутся. Тогда чудища ночи будут окончательно изгнаны, а по дому разнесется заманчивый запах еды. Реальность, которая казалась призрачной и зыбкой, окончательно затвердеет.
Днем загадочный Пан обернулся дядей Андреем. Это небольшого роста, седой, обильно волосатый человек с блеклыми глазами и цепким взглядом. Живет на соседней улице, и у него, похоже, звериный нюх. Как только родители открывают на кухне бутылку водки, он сразу появляется на пороге.
Мы с Лизкой занимаемся разными детскими глупостями. Например, вырезаем из дешевой газетки голубые круги, заряженные на раскрытие третьего глаза: «Положите его под подушку и думайте о тех способностях, которые хотите приобрести». Я мечтаю читать чужие мысли, а Лизка грезит о шапке- невидимке.
Но пока способностей мы не обрели и просто ловим резвых ящерок. Одна потеряла хвост и попала в банку. Но вскоре мы сжалились и выпустили ее на волю.
Лизке нравится Бэтмен. Она всюду таскает его большую фигурку с рельефными мышцами на груди. Даже когда мы забираемся в чужие огороды и жрем там розовый крыжовник, выплевывая кислую кожуру. Или соревнуемся с соседскими детьми, кто страшнее всех закатит глаза.
Однажды нам стало ужасно скучно. Небо разбрасывало вниз серо-жемчужный свет, с соседнего участка доносились томные аккорды «Девочки» «Мумий Тролля». Пахло свежестью, смешанной с приторным ароматом жасмина. Лизка еще в прошлый раз заприметила симпатичного парня, и мы бродили по деревне, надеясь встретить его. Шлепали босиком по мягкому песку, обходя козьи колобки и вскрикивая, когда в стопы впивались маленькие камушки. Но вместо парня наткнулись на дядю Андрея.
— О, девчонки, привет! Заходите в гости! — радуется он.
Его взгляд заставляет меня съежиться. Пока я обдумываю план побега, Лизка говорит «пошли», и, держась за руки, мы входим в дом.
Внутри пахнет чем-то прелым и нечистым — такой запах исходит от маминого халата, когда она не снимает его несколько запойных дней. В комнате дяди Андрея висит картина с соба- ками: они сидят за столом, обитым зеленым сук- ном, и азартно играют в карты. За печкой узкая кровать, застеленная покрывалом с вышитым оленем. В кухне круглый стол и три стула с облез- шим лаком. На столе большой нож. В его широком лезвии мутно отражаются кроны садовых де- ревьев.
Продолжение следует...