Вы были правы⁠⁠

Мне заплатили пятьсот рублей, чтобы я сказал незнакомой женщине: «Вы были правы». Я взял деньги и только потом спросил, в чём именно.

— Она поймёт, — ответил мужчина. — Цветочный киоск у рынка. В синей куртке, короткие волосы. Скажите и уходите.

Работу он предложил возле банкомата. На мошенника не походил: держал в руке пакет с двумя булками и упрямо разглядывал шнурки своих ботинок.

В киоске было жарко. Женщина в синей куртке пересчитывала гвоздики. Увидев меня, спросила, что нужно.

— Вы были правы.

Она отложила гвоздику.

— Кто послал?
— Мужчина с булками.
— В серой шапке?
— Да.
— А сам где?

Я указал на рынок. Женщина сняла очки и протёрла их рукавом куртки.

— Скажите дословно, как он попросил.
— «Вы были правы». И уйти.
— Вот гад.

По её лицу нельзя было понять, обрадовалась она или собирается бросить в меня кактус. Я уже взялся за дверную ручку, когда она остановила меня.

— А вам сколько дали?
— Пятьсот.
— Значит, по-прежнему считает, что я была права только на триста.

Она достала из-под прилавка тетрадь. На первой странице значилось: «Июнь. Жара. Две недели». Ниже шли даты, суммы и короткие фразы: «Дверь оставлять открытой», «Герань в тени», «Не покупать арбуз в четверг».

Выяснилось, что они двадцать лет спорят обо всём. Он торгует хлебом в соседнем ряду, она цветами. Раньше проигравший приносил другому чай. Потом стали делать записи, чтобы не забывать исход. С прошлого года мужчина перестал произносить слова «ты была права» вслух. Сначала передавал записки, потом записывал голосовые. Женщина голосовые не принимала, потому что однажды он прислал запись собственного чихания.

— А пятьсот рублей за что? — спросил я.
— За то, что ему стыдно. Раньше за двести находил посыльных.

Женщина достала из кассы двести рублей.

— Передайте ему: «Неполный расчёт. Правота оценивается в семьсот».

Я вернулся через рынок. Мужчина стоял возле хлебного ларька, перебирал сдачу. Выслушал, помрачнел и попросил чек. Я сказал, что чеков не выдаю.

— Семьсот, значит, — пробормотал он. — У неё всё дорожает.

Он протянул мне ещё двести и велел передать, что сумму признаёт полностью. Я отказался идти за новую плату: рынок закрывался, да и бегать туда-сюда стало неловко.

— Тогда просто отнесите, — попросил он. — Вы же уже знаете дорогу.

Я вернул двести, перешёл к цветам и объяснил, что человек согласен, но прийти не решается. Женщина молча взяла два бумажных стаканчика, налила в них кипяток из чайника и положила по пакетику чая.

— Один ему. Второй можете себе оставить.

Уже на выходе она добавила:

— И скажите: арбуз в четверг всё равно покупать не надо.

На улице мужчина забрал стаканчик и кивнул. Потом заглянул внутрь.

— Без сахара, — сказал он. — Я же говорил: она всё помнит.