Всего лишь 18. Глава 30⁠⁠

Глава 1

Предыдущая глава

Провинциальная гостиница встретила экспедицию НИИ духотой, застоявшимся запахом старого ковролина и хлорки. У стойки регистрации сразу началась обычная суета: дежурная администраторша долго и нудно сверяла присланные по факсу списки, со стуком перекладывая ключи на затрепанной стойке.

Сергей Степанович, закинув на плечо ремень тяжелой дорожной сумки, забирал документы. Марина Анатольевна стояла рядом — безупречно ухоженная, собранная и спокойная даже после пяти часов в душном поезде. Чуть поодаль, у горы сваленного багажа, Слава Воронов бодро перехватил за ручку Настин чемодан

— Так, Насть, твой номер триста двенадцатый, это на третьем этаже в левом крыле, — Слава легко дернул чемодан на себя, подмигивая. — И не спорь, тяжелые вещи — забота мужчин. Мы еще в плацкарте это выяснили, когда ты у меня его отобрать пыталась. Пошли, помогу дотащить наверх.

Настя посмотрела на парня сухо и прямо, как бригадир на бестолкового разнорабочего:

— Воронов, не ори на весь холл. И сумку отпусти, у меня руки не отвалятся.

— Не отдам, — усмехнулся Слава и упрямо зашагал вперед к лестнице.

Настя лишь раздраженно выдохнула и пошла следом. Послать его подальше, как Петрова в летнем лагере, повода не было — Воронов не хамил, вел себя нормально и просто по-человечески помогал.

Марина Анатольевна, проводив взглядом эту шумную пару, которая скрылась на лестничном пролёте, повернулась к мужу. На её губах играла легкая, снисходительная улыбка.

— Ничего себе у тебя студентки, Серёж, — негромко, с легкой иронией заметила она — Всего пять часов в поезде — и девочка уже со своим ухажёром.

Новиков молча проглотил эту фразу. Внутри непривычно потянуло непрошеной, дикой ревностью. Это чувство было для него абсолютно в новинку — за девятнадцать лет благополучного брака никаких поводов для подобных эмоций у него никогда не возникало. Он сдержанно кивнул, взял оставшиеся вещи и увлек жену в сторону их двухкомнатного номера в конце коридора на втором этаже.

Прошло дня три. Этого короткого срока вполне хватило, чтобы Марина, прекрасно знающая своего мужа, отчетливо поняла: ей не кажется. Мужа против воли постоянно тянуло к одному и тому же угловому квадрату, где пошел сложный, предматериковый слой. Сергей Степанович руководил процессом спокойно, как и всегда, но его привычные полевые алгоритмы заметно сдвинулись. Он слишком долго задерживался у сектора Журавлевой, лично проверяя каждую отметку глубины, хотя обычно считывал графику лаборантов за секунду.

Ближе к трем часам дня Настя сидела на корточках, осторожно расчищая ножом крупный очажный камень — верный признак того, что они наконец докопались до древнейшей постройки. Грунт вокруг приходилось выбирать буквально по миллиметру и аккуратно ссыпать в стоящее рядом оцинкованное ведро.

Новиков спустился к ней в земляной квадрат, чтобы проверить стратиграфию, и присел рядом, забирая рулетку. Пальцы случайно соприкоснулись — кожа к коже.

Это короткое прикосновение мгновенно отозвалось в груди у обоих оглушительным, болезненным ударом. Настя замерла, вцепившись пальцами в край ленты и чувствуя, как к лицу приливает удушающая горячая волна, а бетонная стена внутри неё даёт глубокую, опасную трещину. Сергей Степанович тоже не шевельнулся. Его ладонь, накрывшая её пальцы, заметно дрогнула. Весь его хвалёный академический самоконтроль, который он по крупицам собирал всю весну, в эту секунду рухнул в прах. Он смотрел на её испачканную в земле руку, чувствовал её бешено зачастивший пульс под своими пальцами и физически не мог заставить себя отпустить рулетку. В тесном, раскалённом зноем шурфе внезапно стало нечем дышать, а эта немая, сумасшедшая пауза показалась обоим бесконечной. Профессор первым пришёл в себя — он резким движением, словно обжёгся о раскалённый металл, отнял руку. Он поднялся, сделал сухое, подчёркнуто дежурное замечание и ровным, слишком поспешным шагом отошел к штабу.

Настя так и осталась сидеть на корточках. Сглотнув подступивший к горлу ком, она зло, сердито прикусила губу, изо всех сил пытаясь унять крупную дрожь в пальцах. Скрывать свои чувства или напускать на себя безразличие она не умела — внутри всё горело отчаянной, пугающей злостью на саму себя за эту минутную слабость. Чтобы хоть как-то справиться с колотящимся сердцем, она упрямо, с нажимом вогнала нож обратно в сухую глину, заставляя себя думать только о раскопе.

Марина Анатольевна вела картографический контроль под брезентовым штабным навесом. Самого касания рук на дне глубокой ямы она, конечно, видеть не могла. Но от её внимания не укрылось главное: то, как муж спустился в сектор Журавлёвой, как они оба вдруг синхронно, неестественно замерли друг напротив друга на несколько долгих, вычеркнутых из рабочей рутины секунд, и с какой подчёркнутой, резкой поспешностью Сергей потом вылез обратно на бровку. Эта немая сцена и его ломаная траектория движения заставили Марину зафиксировать заминку мужа с холодным, нарастающим вниманием. Когда Сергей Степанович скрылся в штабном вагончике-бытовке, Марина поднялась из-за стола и неторопливо спустилась к раскопу — якобы сверить координатную сетку на Настином планшете. Она остановилась на самом краю выкида, глядя сверху вниз на запыленную косынку девчонки.

— Анастасия, покажите мне фиксацию нижнего пласта, — без лишних предисловий, сухим деловым тоном произнесла Марина, листая свои рабочие планшеты. — Сергей Степанович сказал, что у вас тут пошёл сложный предматериковый слой, мне нужно сверить ваши отметки со сводной картограммой.

Настя отложила нож, поднялась во весь рост и спокойно протянула Марине Анатольевне свой полевой дневник с чертежами:

— Да, посмотрите. Вот здесь, у западной стенки, чётко прослеживается пятно очажного камня. Я как раз зачищаю этот сектор.

Марина взяла блокнот, внимательно изучая аккуратную, безупречную графику Журавлёвой. Линии были идеальными — придраться по работе было абсолютно не к чему. Они спокойно, сугубо профессионально обсуждали глубину залегания породы, когда у сектора незаметно нарисовался Слава. Опершись на черенок лопаты, он совершенно не обратил внимания на натянутую атмосферу, улыбнулся и попытался вставить очередной легкий подкат, указывая на наполненную до краёв тару:

— Журавлева, ну признайся, скучала без моих шуток, а? Давай ведро это утащу на отвал, а то переломишься пополам такую тяжесть тягать.

Настя даже не подняла головы в его сторону. Её прямолинейный характер включился мгновенно, и она привычно, легонько отшила парня, возвращаясь к разговору с женой Новикова:

— Воронов, иди займись делом и не отсвечивай.

Слава лишь улыбнулся, подхватил ведро и отошел назад к отвалу.

Марина Анатольевна проводила его взглядом, закрыла Настин блокнот и протянула его обратно девчонке с лёгкой едва заметной усмешкой:

— Тяжело идет грунт, Анастасия? Вы бы все-таки не отказывались от помощи. Смотрите, как Воронов на вас смотрит... Присмотрелись бы, хороший мальчик, перспективный.

Марина ждала, что лаборантка смутится или начнет глупо кокетничать. Ей хотелось изящно напомнить девчонке её уровень. Но Настя, прямая как указка, играть в эти кошачьи игры не умела. Она спокойно, как неоспоримый жизненный факт, отрезала:

— У нас со Славой исключительно рабочие отношения, Марина Анатольевна. Да и... может, Слава и хороший, да не пробиться ему. Занято сердце-то. Так что ничего ему не светит.

Марина Анатольевна замолчала. Ироничная улыбка мгновенно сошла с её лица. Девчонка явно не врала. Марина медленно повернулась и пошла назад к штабному навесу. Внутри неё шевельнулось странное, холодное беспокойство. Конечно, это могла быть любая глупая студенческая любовь — парень из деревни, однокурсник из общаги. Но в памяти Марины слишком ярко стояли последние три дня. Она видела, как её всегда сдержанный, академически холодный муж буквально не вылезает из Настиного сектора, как он напряжённо замирает, стоит Славе Воронову подойти к девчонке с очередной шуткой. Сергей крутился вокруг Журавлёвой с той же неосознанной мужской поспешностью, что и молодой Слава, — и для Марины, знавшей мужа до единого жеста, этот маркер был пугающим.

Прямых улик у неё не было. Но пазл начал складываться в очень нехорошую картину. Марина Анатольевна села за свой рабочий стол, поправила планшет и открыла сезон скрытой, очень внимательной охоты.