Впервые в реанимации. Дело Алексея Курицына

В половине третьего я и мой муж поднялись на второй этаж больницы, где находился вход в реанимацию. Небольшая площадка между лифтом и стеклянной дверью, пустовавшая ночью, постепенно заполнялась. Никто не был взволнован, все сидели сосредоточенные. Из дверей лифта выходили новые и новые люди. Кто-то стал ждать стоя, переминаясь с ноги на ногу.

Среди поднимавшихся на этаж я выискивала глазами маму. Она была в пути уже два с половиной часа и должна была появиться с минуты на минуту. Не догадываясь, что будет дальше, мы всей семьей собирались услышать свой приговор.

Вдруг стеклянная дверь отворилась и девушка в медицинском халате и шапочке спросила: "Кто в общую?"

Не разобрав в чём дело, я подошла поближе. Девушка впустила внутрь человек пять без всяких вопросов. Затем ещё несколько ожидавших, назвав фамилии, вошли внутрь. Я подошла и произнесла имя своей няни: "Ларина Ольга Львовна". Девушка, пообещав уточнить что-то, закрыла дверь без дальнейших объяснений.

"Интересно, - подумала я. - Двадцать лет назад в реанимацию никого не пускали. Неужели изменилось что-то?"

Минут через пять пришла мама. Теперь во всём помещении оказался ещё один человек кроме меня, на заплаканном лице которого читались отчаяние и тревога. Мы стали перешёптываться, обсуждать произошедшее, последний разговор каждой из нас с Ольгой Львовной. Я рассказала маме о кровавой одежде и крестике, найденных в мешке. Всё это не предвещало ничего хорошего.

Прошло какое-то время и дверь реанимации снова открылась. Статная высокая женщина в очках, медицинском халате и шапочке вышла в зал, пропустив ещё нескольких человек внутрь. Затем стала зачитывать по списку фамилии. "Ларина?"- спросила она. Мы подошли. Женщина поздоровалась и попросила подождать немного, обещав вернуться.

Мы остались одни в холле, всех остальных впустили внутрь. Не прошло и двух минут, как та же женщина появилась перед нами. Это была заведующая нейрореанимации Ирина Леонидовна.

Попросив сесть, она спокойным и серьёзным голосом стала говорить об успешно проведённой операции, об удалении огромной гематомы, значительной кровопотере, о том, что Ольга Львовна находится в критическом состоянии. Опросив нас об анамнезе пациентки, взяв подписи на документах и спросив, желаем ли мы увидеть сейчас няню, Ирина Леонидовна завела меня и маму в реанимацию. Мужу пришлось остаться за дверью.

Мы согласились с лечением, согласились с тем, что подходить к другим пациентам и дотрагиваться до оборудования не будем, надели разовые бахилы и халаты. Заведующая научила нас правильно обрабатывать руки специальным раствором, а затем провела в реанимационный зал.

В огромном помещении с двумя раздвижными дверями по сторонам и большим сестринским постом находился ряд функциональных кроватей с тяжелыми пациентами. По центру зала лежала Ольга Львовна. Она была без сознания, в коме, в рот вставлена огромная трубка, обеспечивающая неинвазивную вентиляцию лёгких, распиравшая губы уже почти до крови, несмотря на марлевые подушечки с каждого края. На голове была огромная повязка, с виду похожая на тюрбан, с одной стороны алая от крови. Подушка тоже была пропитана кровью. Заведующая реанимацией, по-видимому, увидев наш шок, успокоила, что рана пока немного подтекает, но это сейчас не главное.

"Она пока не может ничего, глаза не открывает, рефлексы угнетены, все системы организма отказывают и жизнь поддерживается искусственно. Я не могу Вам обещать что-либо, не могу дать никаких прогнозов", - объяснила Ирина Леонидовна.

Мы понимающе кивнули, и заведующая удалилась к другим пациентам, оставив нас в огромном зале среди больных и их родственников. За спиной суетились две медсестры, заботливо приводя в порядок реанимационный зал и занимаясь другими непонятными обывателям медицинскими вопросами.

Я стала рассматривать няню. Её лицо опухло, шея раздулась до невероятных размеров, кожа покрылась то ли жиром, то ли испариной.

Хотелось протереть, но было боязно дотронуться. Рядом с шеей виднелся шлейф из страшных трубок. Подошла медсестра и в одну из тоненьких трубочек, идущих, как казалось, прямо в шею, ввела из огромного шприца какое-то лекарство. К правой руке была подключена капельница, подсоединенная с другого края к огромному мешку с кровью. Ещё несколько полных жидкостями шприцов потихоньку вводили в нянин организм своё содержимое. Заглянув под одеяло в попытке добраться до кистей рук, обнаружили ещё две трубки, обеспечивающие естественные процессы - одна тоненькая и другая толщиной с моё запястье. Обе трубки вели к специальным толстым пластиковым мешкам.

В один палец на руке впивался непонятный на тот момент приборчик, тянувшийся к огромным датчикам. На экране одного из мониторов высвечивались какие-то показатели, мелькали бессистемные кривые без малейшего признака периодичности. Индикатор, не унимаясь, светил красным. Давление было каким-то запредельным, нижнее превышало двести, а верхнее приближалось к четырём сотням. О таком я никогда раньше не слышала даже от тех, кто постоянно жалуется на повышенное давление.

Разглядев эти числа и опустив взгляд, я очередной раз наткнулась на мешок с кровью, после чего в глазах потемнело. Попыталась перетерпеть, но не вышло. Темнота не уходила. Бессонная ночь, отсутствие аппетита и всё увиденное не способствовало ничему хорошему. Я присела на кушетку у окна.

"Ой, девушка, Вам плохо?" - спросила проходившая мимо медсестра. Не удостоив внимания мой ответ "я только на секундочку присела", она приоткрыла окно и капнув на вату нашатырный спирт, поднесла к моему носу. "Ну, как же, Вы же вся белая стали", - ответила медсестра.

Сидя на кушетке, я старалась отвернуться от мамы, Ольги Львовны и мигающей красным лампочки в попытке рассеять наступившую темноту. Стали проступать силуэты и снова проявился реанимационный зал.

На соседней слева кровати лежал молодой мужчина, которого ночью на каталке провозили передо мной санитары. Вокруг него суетилась небольшая женщина, гладя его руки и нашептывая что-то. У кровати справа двое склонились над ухом лежавшего неподвижно опухшего тела, тихонько разговаривая с ним. Рядом с каждым пациентом стояло огромное количество оборудования, широкие трубки тянулись к шеям и казалось, что они просто лежат в сторонке для вида, так как рты были свободны. Лампочки соседа слева мигали оранжевым, а соседки справа перемигивались друг с другом, меняясь с того же оранжевого на красный. Кривые были периодические, хотя давление тоже оставляло желать лучшего.

"Ну, вот",- подумала я. - "Везёт кому-то. Вот уже и трубка висит сбоку, и давление держится".

Оба реанимационных соседа лежали не шевелясь, как и Ольга Львовна, их глаза были закрыты наглухо.

Наверное, если бы кто-то сейчас увидел со стороны этот реанимационный зал, то подумал бы, что рядом с тремя трупами стоят несколько душевно больных, о чём-то разговаривая с мертвецами. Но мне так не казалось вовсе. Это был какой-то другой мир, состоящий только из людей, объединённых похожим горем, на каком-то странном автопилоте, то ли заложенным от природы, то ли скопированным с других себе подобных по подражанию.

Чуть дальше, рядом с соседней женщиной, находился странного вида мужчина, очевидно озадаченный своим уникальным положением единственного во всём зале пациента в сознании. Два огромных синяка под глазами и испитое лицо, заторможенный невнятный отвратительный голос выдавали причину попадания в реанимацию. Рядом с ним никого не было. Он тоже страдал, ворочался в кровати, постанывал, иногда бубнил целые фразы и даже пару раз удостоил меня прямым взглядом. Его мучила трубка, он больше не мог терпеть. А она была у него одна, в отличие от шлейфа трубок, соединённых с Ольгой Львовной.

"Да, угомонишься ты уже?" - спрашивала его медсестра, "не страдай, скоро уберут тебе эту трубку. А пока потерпи, миленький".

На дальней кровати у выхода над больным склонила голову пожилая женщина в косынке. Она была стара и измождена. Я не могла ничего толком разглядеть, да и не хотелось. Только её заунывная речь тихонько примешивалась к шепоту приглушенных голосов. "Сыночек, ой-ой-ой, сыночек мой", - причитала старушка.

Наконец я встала и снова подошла к няне. Последующие минут пятнадцать медсестра стала чаще пробегать мимо и вглядываться в нас. Казалось, она пыталась понять, что ещё можно ждать - не собирался ли кто-то упасть сам или от испуга повыдёргивать трубки.

Мы стояли как пришибленные и потихоньку поглаживали свободные участки няниных ладоней, боясь задеть хоть что-то.

"Мама, завтра надо бы принести что-нибудь протереть ей лицо и руки",- шепнула я.

"А Вы в церковь к Матронушке сходите, принесите святой воды. Тут у нас можно оставить. Мы иногда будем протирать понемногу и надеяться на Божью помощь. Ведь видно же, что нормальная женщина, молодая ещё. Ей жить бы и жить, а тут такое", - донёсся сбоку голос медсестры.

Вскоре время посещения подошло к концу. Нас попросили выйти. Перед выходом из зала к нам подошла медсестра и сказала: "Пока не понятно, сможет ли Ольга Львовна дышать сама. Скорее всего, в ближайшее время ей поставят трахеостому. Вы не будете возражать?"

Не понимая, что такое трахеостома, мы ответили:"Пожалуйста, делайте всё, что нужно, чтобы спасти её. Ольга Львовна хороший человек, полный сил и не заслуживающий умереть сейчас. К тому же, мы её любим. Она должна выжить".

_____________________________________________________________________________________________________

Эта реальная история. Продолжение следует.

____________________________________________________________________________________________________

Начало истории:

1) Первые часы под дверями реанимации. Дело Алексея Курицына

2) Ночь до возвращения в реанимацию. Дело Алексея Курицына

Дополнительная информация по теме:

3) Наезд на пешехода - тяжёлые последствия. Дело Алексея Курицына

4) Как, совершив тяжкое ДТП, выйти сухим из воды. Дело Алексея Курицына

Лучшие посты за сегодня
9715

Бог остроумия

Бог остроумия Комментарии на Пикабу, Скриншот
Показать полностью 1
7501

Вспомнилось

7296

Настоящее счастье!

5576

Соблюдайте скоростной режим

5437

Андрей, отзовись

5395

Было напряженно

5222

Рамка для номера

Рамка для номера Автомобильные номера, Надпись, ФСБ, Ясли
4991

Почему да почему... Ясно и так

Почему да почему... Ясно и так
4844

Ирландское застолье

4657

Лучший комплимент для анестезиолога

4594

Семейный тактический диван

Семейный тактический диван Диван, Диванные войска, Маркетинг, Рендер
Показать полностью 1
3995

2,5 года хранила эту картинку, и вот настало его время

2,5 года хранила эту картинку, и вот настало его время Брекеты, Картинка с текстом, Свобода, Юмор, Радость, Позитив, Исправление прикуса
Показать полностью
3816

Дайте, я ему втащу!

3638

Конфетка

3382

Только ваши секретики

Только ваши секретики Авто, Автомеханик, Звук, Twitter, Скриншот, Юмор
3238

Как я тюрьме сидел. Часть 3

Показать полностью
3212

Ответ на пост «Помогите найти задрота»

3132

Письмо из подвала

Письмо из подвала Скриншот, Комментарии на Пикабу, Письмо, Модератор, Длиннопост, Пикабу
Письмо из подвала Скриншот, Комментарии на Пикабу, Письмо, Модератор, Длиннопост, Пикабу
Показать полностью 2
3121

Я познакомился!!

3034

По морям, по волнам. Нынче здесь - завтра там (с). 26.05.2022

По морям, по волнам. Нынче здесь - завтра там (с). 26.05.2022 Политика, Финансы, Экономика, Санкции, Рубль, Война, Длиннопост
По морям, по волнам. Нынче здесь - завтра там (с). 26.05.2022 Политика, Финансы, Экономика, Санкции, Рубль, Война, Длиннопост
По морям, по волнам. Нынче здесь - завтра там (с). 26.05.2022 Политика, Финансы, Экономика, Санкции, Рубль, Война, Длиннопост
По морям, по волнам. Нынче здесь - завтра там (с). 26.05.2022 Политика, Финансы, Экономика, Санкции, Рубль, Война, Длиннопост
Показать полностью 3
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: