"Возможно, мы поговорим о капитуляции после смерти"⁠⁠

Эпизод войны во Фландрии.

Шел 1585 год, война шла уже 20 лет с переходящим успехом. Основная часть страны была под контролем повстанцев, но испанцы контролировали некоторые крупные города, например Антверпен, уже тогда бывший не последним торговым городом с отличным портом. Однако военные действия прекращались с наступлением холодов и уходом солдат на зимние квартиры, где они могли этот самый холод переждать и подготовившись начать весеннюю компанию.

После захвата Антверпена Фламандскую армию возглавил Эрнест фон Мансфельд, друг детства Филиппа II. В ноябре армия достигла Мааса, и Мансфельд разделил армию. Первой частью командовал он сам, а второй - Хуан де Агила и Франсиско де Бобадилья. Голландцы, сознавая, что в чистом поле их просто разотрут в порошок и смешают с землей, открыли плотины, терция Агилы смогла спастись на маленьком островке у плотины Эмпель.

Было там не более 2700 человек при 6 пушках. Ни одного деревца, еды - на неделю, вода - только та, что вокруг, грязная и мутная. Несколько атак голландской пехоты испанцы отбили. И тогда Мориц Нассауский, который тогда был и генералом и адмиралом Провинций одновременно, решил послать против терции Агилы... флот. То есть тупо вести огонь и перемешать всех проклятых кабальерос с землей. А потом высадиться с лодок и добить тех, кто уцелел.

И вот 2 декабря 1585 года к островку у Эмпеля подошла голландская армада адмирала Холака (прозвище знаменитого Филиппа Гогенлоэ-Нойнштейна) - 3 орлог-шипа, 17 яхт, 20 одномачтовых судов, и около 43-х гребных - вобщем сила несопоставимая - 90 кораблей разного калибра и ранга. Голландцы для действий выбрали суденышки с плоским дном.

Холак не сомневался в успехе. Он неспешно продефилировал туда-обратно, и послал на островок парламентера с предложением капитуляции. Мол, дорогие испанцы - "Кабальерос, здавайс! Будут бабы, куры, млеко, яйки! Будешь жить как в раю!" Ответ Франсиско де Бобадильи сохранился в истории: "Испанцы предпочитают смерть позору. О капитуляции мы с вами поговорим после смерти".

Голландцы начали обстрел. Вели огонь методично, неспешно. Часть испанцев укрылась в полуразрушенной церквушке Сальве, часть создала из возов импровизированную крепостную стену. По мере сил отвечали из пушек и мушкетов. Сдерживало то, что пороха осталось мало, а тот что был - частью отсырел. Но понимали - на бога надейся, а порох все же держи сухим.

В дело пошли лодки с десантом. Несколько выстрелов из пушек - две лодки перевернулись, а остальные спешно повернули назад.

Так прошел день. Потом второй. Третий.

Штурмы. Обстрелы. Штурмы и обстрелы. Порох кончился, осталось по три ядра на орудие. Теперь стреляли только наверняка.

5 декабря голландцы еще раз пошли на штурм - наверное последним залпом пушки картечью нанесли столь ощутимый урон наступавшим, что те в панике бросились к лодкам и отплыли назад.

В ночь с 6 на 7-е нашли у церкви амвон с изображением Непорочного Зачатия Девы Марии, что посчитали очень хорошим предзнаменованием. Еще бы! Бог своих не бросает! Он с нами!

7 декабря - еще один штурм. Охотники из испанцев ввязались в бой прямо в воде. Шпагами и пиками, пороха то нет! Отбились.

А в ночь с 7 на 8 декабря грянули морозы. Не зря амвон нашли! Говорили же, бог своих не бросает! И рано утром 9-го испанцы по тонкому льду пошли на прорыв. Прям стройными квадратами. Впереди - Агила на лихом коне (на самом деле кляча, еле таскавшая ноги, единственная лошадь, которую еще не сожрали). В середине Боабдилья на носилках (ранен в ногу и в бок, ходить не мог). На пути стоял вмерзший в лед корабль - взяли штурмом, и спалили. Захваченный в плен капитан голландца в изумлении прошептал: "Судя по всему, бог сегодня испанец".

Только закончили - впереди квадрат голландской пехоты - пики наклонены, дымятся фитили. А испанцам в этот день был сам черт не брат - пики перевели в боевое положение и пошли на штурм. Натиск был такой, что рассекли голландцев как нож рассекает масло. Еще и обоз их захватили, порохом и пулями разжились. Напоследок дали залп из пушек, которые потом заклепали и сбросили в воду, чтобы идти налегке. И пошли.

12 декабря 2000 измученных, оборванных солдат вышли к своим. Ведя пленных. Разжившись порохом. Едой.

Все как обычно. Терциям во Фландрии не привыкать. Они все вытерпят, всех победят. Лишь бы Бог был на их стороне.

источник