Вопрос⁠⁠

Добавлю к изначальному тексту… А не может ли быть так, что автором движет страх: страх изобразить счастливого человека, счастье которого лишь укрепилось от новых возможностей? Ведь тогда сам автор будет похож на мастера Данилу, который увидел, пусть и в воображении, «каменный цветок», а достичь его не сможет. Нету в реальности Хозяйки Медной горы. Вот и придумывают разные отговорки. Приведу очень удививший меня в своё время пример: путешественник Д. Свифта, Гулливер, едва упомянув идею вечной жизни, дарованной струльдбругам, тут же сводит её к идее вечной старости. И радуется, что сам он смертен, ибо не будет стареть вечно. Но о такой ли вечности мечтают люди? Или о такой, какая дарована эльфам у Д. Толкиена?