Говорят, поэтому арабы и вывели себе для пустыни лошадей, хотя у них были верблюды. Лошадь на длинном переходе между оазисами начинает зримо слабеть, и по ней можно прикинуть остаток сил, какую ещё дистанцию она способна пройти, принять какие-то меры.
А верблюд идёт себе и идёт, потом раз и сдох. И ты посреди пустыни с вьюками и прочим крутись как хочешь.
Говорят, поэтому арабы и вывели себе для пустыни лошадей, хотя у них были верблюды. Лошадь на длинном переходе между оазисами начинает зримо слабеть, и по ней можно прикинуть остаток сил, какую ещё дистанцию она способна пройти, принять какие-то меры.
А верблюд идёт себе и идёт, потом раз и сдох. И ты посреди пустыни с вьюками и прочим крутись как хочешь.