0

В яме | Страшная история на ночь

Глава 1

Земля поехала под ногами, когда я в очередной раз налег на лопату. Зашевелилась, будто живая, задрожала, как заведенный трактор. Музыкальным звоном отозвались стекла в доме. Одно из них лопнуло, усыпав цветочную клумбу крупными осколками. Истерично завопила сигнализация “Тойоты”, и вороны, снявшиеся с деревьев, поддержали ее громким граем.

Землетрясение!

Пальцы непроизвольно вцепились в черенок лопаты. Волнение почвы продолжалось: заросли малины вдоль забора ходили ходуном, словно кто-то нарочно тряс тонкие колючие ветки, провода на столбах раскачивались из стороны в сторону, покатилось по выложенной плиткой дорожке оцинкованное ведро. С соседского дома грохнулась антенна, съехала по крыше да так и повисла, раскачиваясь на кабеле. Под ногами плясали мелкие комья земли, подпрыгивая, как попкорн на сковороде.

Толчки прекратились так же внезапно, как и начались. Наступила тишина, оглашаемая лишь птичьими криками да ревом сигнализаций - возмущенные колебаниями автомобили протестовали во всем поселке. Я посмотрел вверх - туда, где дачные участки, карабкавшиеся к вершине горы, исчезали за ее гребнем. На некоторых из них стояли хозяева, выбежавшие из домов либо застигнутые качкой во время работы. Многие воспользовались хорошей погодой, чтобы подготовить землю к посадке…

Стянув перчатку, я сунул руку в карман и нащупал брелок сигнализации. Подмигнув фарами, “Тойота” умиротворенно бибикнула и затихла. Грустно глянул на разбитое окно - самое большое в доме, замучаешься стекло везти из города - а потом внимание привлекло нечто странное, случившееся со свежевскопанным полем. Оставив лопату, я двинулся вдоль дорожки, пытаясь понять, что же произошло.

Почти три сотки земли, выделенной под грядки - те самые, что я вскапывал с раннего утра - поехали, будто узоры на леденце. Ровные рядки жирной черной почвы, оставленные лопатой, завалились, образуя большую спираль, сходящуюся к центру участка. Земляные валуны, выброшенные к краям, очерчивали почти что правильный круг.

Что за чертовщина?

Я сделал несколько шагов и только после этого понял, что двигаюсь под уклон. Центр спирали слегка просел, и сейчас мелкие камушки продолжали ссыпаться к нему, как в воронке. Сравнение, пришедшее в голову, поразило точностью. Спираль - неподходящие словечко, а вот воронка…

И эта воронка отчетливо вибрировала.

Я опустился на корточки и приложил ладони к взрыхленной почве. Что-то происходило внизу, будто внутри горы двигался поезд. Старушка словно набиралась сил, чтобы стряхнуть с себя налипшие за долгие года домики и наконец вздохнуть свободно…

Мощнейший удар сотряс землю, швырнув меня в грязь. Вновь сработала сигнализация, но я едва услышал ее - прямо передо мной разверзалась яма, в которую сыпалась, сыпалась тяжелая мокрая глина… почва быстро проседала, поехали вниз куски брусчатки с дорожки, покатилось, подпрыгивая, ведро. Лопата, воткнутая у самого верха воронки, накренилась вниз и упала. Тяжелые земляные камни скатывались ко дну, увлекая за собой целые потоки чернозема, один из которых потащил меня следом.

Растопырив руки, я вцепился пальцами в твердую глину, силясь остановить падение, и наконец мне это удалось. Замер, балансируя на наклонном участке ужасно нестабильной почвы, готовой в любой момент поехать вниз. Толчки продолжались - с громким треском перевалился через край воронки мой сарай, оставляющий за собой след из рассыпавшихся садовых инструментов. С другой стороны упал забор, подмяв голые малиновые кусты. Где-то разбилось стекло, что-то грохнуло с глухим, как из бочки, звуком, и мир снова замер, словно балансируя на грани пропасти.

Сигнализация надрывалась где-то над головой. Подняв взгляд, я с тупым ужасом уставился на бампер “Тойоты”, торчащий над краем ямы. Еще немного, и меня раздавил бы собственный автомобиль… рука машинально нащупала в кармане брелок, когда протяжный женский вопль хлестанул по ушам, легко пробивая звуки сирены - и неподдельный ужас, сочащийся из него, мгновенно выморозил внутренности. Я застыл, не в силах пошевелиться. Что там происходит?

- Помогите! Нет! Неееет!

Голос перешел в один сплошной крик, оборвавшийся на высокой ноте, будто за ним захлопнулась дверь. Ветер донес другой вопль с самого края поселка - мужской фальцет без конца повторял “твою мать! твою мать! твою мать!” - после чего пропал, захлебнувшись протяжным призывом о помощи.

Стаи птиц, кружащие в небе, не умолкали ни на секунду.

На дне, провалившемся не ниже, чем на десяток метров, продолжалось движение. С громким треском развалились остатки сарая, скатившиеся до самого низа, и сквозь россыпь лопат и тяпок толчками пробивался земляной нарост, похожий на диковинное гигантское яйцо. Комья грязи отваливались со всех сторон, покрывая слоем земли старые доски, а потом нарост раскрылся, осыпав воронку глиняными снарядами, и тогда я увидел, что именно прокладывало себе путь наружу.

Никогда в жизни я не кричал так громко.

Гигантский жучина ворочался на дне воронки, неуклюже раздвигая части сарая и комья земли короткими передними лапами, оканчивающимися шпорами. Огромную бугристую морду, похожую на астероид, венчали чудовищные жвалы, каждое не меньше полутора метров длиной, и целая россыпь маленьких круглых глаз опоясывала отвратительную голову. Длинные белесые усики, торчащие на затылке, безостановочно шевелились, ощупывая пространство вокруг. Толстый брус, ранее поддерживающий заднюю стену сарая, подвернулся выбирающемуся из-под земли монстру, и жвалы одним движением перекусили его пополам. Черные глазки слитно моргнули, смахивая полетевшую щепу, и уставились на меня.

Что-то теплое потекло по штанине.

Я непроизвольно подался назад, и предательская почва тут же поехала вниз, увлекая меня за собой, прямо к ужасу, угнездившемуся на дне. Пальцы пронзило болью, но я продолжал цепляться за склон, замедляя падение, и на середине ямы остановился, растопырив руки и ноги в стороны. Сердце бешено колотилось о ребра, и казалось, что его тяжелые удары вот-вот вызовут новый сдвиг, и тогда…

Монстр внизу продолжал смотреть на меня, не делая попыток податься навстречу. Из земли торчала уродливая голова, размером с молодого бычка, и верхняя часть туловища с четырьмя многосуставчатыми конечностями. Передние, более короткие, лениво месили землю перед чудовищной мордой. Задние - мощные, едва ли не трехметровые, жучина распластал по склонам воронки, утверждаясь в яме. И черт его знает, что еще оставалось скрыто в земляной толще…

Он ждет, понял я, и от этой мысли мороз продрал по коже. Ждет, пока я начну выбираться, и непременно потеряю опору… знает, что добыче некуда деться, и потому не спешит.

- Помогите!

Крик получился слабым и отчаянным. Сигнализация давно смолкла, но вороны продолжали каркать, заглушая чьи-то вопли, доносящиеся издали.

Выпуклые, ничего не выражающие глаза продолжали бездумно смотреть на меня. Гигантский жук замер, в неподвижности своей похожий на механическую куклу. Я лежал, вжавшись в холодный склон, и боролся с накатывающей дрожью. От пережитого ужаса руки стали слабыми и едва слушались, будто их набили ватой. Не дыша, переставил правую ногу на пару сантиметров повыше, повозил в грязи сапогом, отыскивая опору для каблука. Выпрямил ногу, проталкивая себя вверх, еле заметно, чуть-чуть…

Струйка земли посыпалась вниз. Мышцы напряглись, готовые на отчаянный рывок, если осыпающийся склон подведет, но ничего не произошло - лишь пара земляных комков скатилась к угнездившемуся на дне чудовищу. Я судорожно вдохнул.

Если действовать осмотрительно, у меня получится. Левая нога нащупала твердый корешок, торчащий из земли, будто стремя, и это позволило выиграть у склона еще несколько сантиметров. Я поднял взгляд наверх. До радиаторной решетки “Тойоты”, замершей у края обрыва, оставалось не больше пары метров. В середине этого отрезка лежала лопата. Если добраться туда, я смогу втыкать ее в землю, как ледоруб…

Спина совершенно одеревенела от холодной почвы. Я загребал руками, как ребенок, решивший изобразить фигуру ангела, и постепенно склон уступал. Чудовище внизу беспокойно зашевелилось. Скосив глаза, я готов был увидеть, как оно выбирается из своей норы, однако жук и не думал этого делать. Выпростав вперед непропорционально короткие передние лапки, он быстро-быстро перебирал ими, загребая под себя землю.

Через секунду я с ужасом понял, чего он добивается: подкопанная земля на склоне лавиной хлынула вниз, увлекая за собой все, что оказалось на стенах воронки. Перевернувшись на живот, я изо всех сил всадил носки сапог в неподатливую почву, цепляясь пальцами за комья глины, но земляной пласт подо мной тяжело сдвинулся с места и медленно заскользил вниз.

- Нет! Нет!!!

Я отчаянно загребал руками, ища ускользающую опору, однако все было тщетно - яма быстро осыпалась, утаскивая меня на дно. Мимо проскользнула лопата, и в последний момент мне удалось поймать ее за черенок. Широко размахнувшись, я вогнал ее в склон до половины штыка. Громко щелкнуло совсем рядом; я завопил от ужаса, когда ноги коснулось что-то холодное...

Большая часть склона сильно просела, прикопав чудовищное насекомое, однако отвратительная башка продолжала торчать из земли, сверкая тупыми глазками. Жвалы, напоминающие гигантскую клешню, щелкали в каком-то метре, силясь добраться до моих ног. Один из щупов, вытянувшись, исследовал сапог. Содрогнувшись, я пнул его, едва не скатившись ниже. Земля приподнялась, когда чудовище подалось вперед, силясь цапнуть меня за ногу. Вблизи оно было еще отвратительнее - уродливое, просто невообразимо чужое, как поверхность далекой планеты. Я видел свое отражение в каждом из черных глаз, хаотично разбросанных по бугристой морде.

Щуп снова обвился вокруг лодыжки. Я подтянулся, цепляясь за черенок лопаты, отползая подальше от мерзкой твари, и щуп разжался, отпуская ногу. Земляное крошево под шевелящимися жвалами вскипело вновь, вскапывая основание склона. Орудуя лопатой, словно веслом, я вскарабкался на метр вверх, из последних сил вгрызаясь в съезжающий грунт. Мышцы рук едва не свело судорогой, когда лопата в последний раз воткнулась в склон, и с пугающей опустошенностью пришла мысль о том, что усилия напрасны. Чудовище просто играло со мной, как кот с мышью. До края ямы было не больше пяти метров, но мне не позволят их преодолеть.

Безмозглая, мерзкая тварь!

Неожиданно для самого себя я повернулся к жуку и завопил, глядя в безразличные глаза:

- Хочешь сожрать меня? Хуй тебе! Хуй тебе! Это я тебя сожру, падла! Выкопаю оттуда и сожру! Под пивко отлично пойдет!

Рука нащупала крупный булыжник, облепленный глиной. Размахнувшись, я изо всех сил засадил им по жучиной морде. Тварь издала скрежещущий звук, похожий на крик боли. Один из многочисленных глаз лопнул, и опустевшая глазница засочилась густой белой жидкостью.

- Получил?! Вот так-то, сучка! - завопил я, шаря вокруг в поисках новых снарядов. Под руку подвернулся камушек размером с яйцо. - На, жри!

Еще один глаз взорвался отвратительной жижей.

- Нравится тебе?! Нравится…

Издав протяжный свист, поднявший пыль до края воронки, тварь рывком дернулась ко мне, разбрасывая землю, и эта яростная атака спровоцировала целый обвал. Жвалы щелкнули совсем рядом, левую ногу прострелило болью, но я едва ли это заметил - в потоке грунта и камней, завывая сиреной, на меня скользила полуторатонная “Тойота”, сброшенная с края воронки последним сотрясением. Я бросился в сторону, суча ногами в земляной лавине, как утопающий. Перед глазами мелькнул щуп, хлестнувший по склону, словно бич, а потом с гулким ударом автомобиль врезался в выбирающегося на поверхность жука, вбивая его обратно в землю.

Мощные многосуставчатые конечности, упирающиеся в края ямы, дернулись несколько раз, разбрасывая повсюду куски глины, а потом бессильно повисли на стенках обвалившейся воронки. Продолжая работать руками и ногами, я вскарабкался до середины склона, и только потом позволил себе оглянуться.

Морда чудовищного жука полностью исчезла за покореженным автомобильным корпусом, лишь жуткие жвалы торчали в разные стороны, как мельничные крылья.

И они слабо шевелились.

Я не остался, чтобы выяснять, выжила тварь или нет.

На то, чтобы добраться до поверхности, ушло не больше трех минут. Левая нога кровоточила - ее зацепило жвало, но я сразу забыл о ней, потрясенный увиденным.

Земля, насколько хватало глаз, превратилась в гигантский кусок швейцарского сыра. Поселка больше не существовало - глубокие ямы пронзали склон горы, как язвы. От моего домика осталась лишь задняя стена - все остальное сползло в совершенно циклопическую воронку, такую глубокую, что туда, наверное, можно было поместить десятиэтажный дом. В мешанине обломков домиков и сараев на ее дне ворочалось нечто гигантское - черная туша с яркими оранжевыми пятнами по бокам. Массивные щупальца, каждое толщиной с автомобиль, ползали по стенкам ямы, словно змеи, оставляя за собой блестящие влажные полосы. Я отшатнулся, когда одно из щупалец повернуло в мою сторону - хотя сомневаюсь, чтобы оно осознавало мое присутствие.

Птицы кружили в воздухе, потерянно крича. Там, где раньше были деревья, теперь чернели разверзнутые земляные рты.

Соседний огород провалился в яму поменьше. Рыхлые склоны сходились к низу почти под отвесным углом, и на самом дне белела человеческая кисть, словно рука утопающего, торчащая из болота. Неприметная нора возле оторванной конечности выглядела пустой, однако стоило моей тени упасть на нее, как что-то стремительно вырвалось наружу, исчезнув в то же мгновение. Я успел рассмотреть лишь множество волосатых лап.

В следующей воронке поехал склон, стоило ступить на край, и я дал себе слово больше не заглядывать внутрь. Если идти осторожно, вполне возможно проскользнуть по кромкам образовавшихся ям, не сыграв в одну из них, и тогда…

Я упорно шагал, стараясь не думать о том, что же будет тогда. Потому что эти мысли пугали сильнее, чем самые жуткие из тварей, которые, несомненно, сидят в каждой из ям. Потому что я видел вдали искореженное железнодорожное полотно, свисающее между гигантских пробоин в земле, как веревочная лестница. Потому что лес на горизонте исчез, сменившись вскопанной черной долиной.

Потому что ни секунды не верил, что твари, прячущиеся в ямах, не сумеют выбраться на поверхность...

Дубликаты не найдены

Похожие посты
260

Наказание темнотой

Ленка торопливо помогает мне снять пальто, руки трясутся, взгляд мечется по сторонам. Последний раз я видела ее такой в прошлом году перед экзаменом по сопромату — точно так же была похожа на щенка чихуахуа, разве что не скулила. Экзамен, она, кстати, завалила, после чего долго мучилась с пересдачей.


Стряхнув с ног туфли, следую за Ленкой в кухню. Нос улавливает аромат крепкого чая со смородиной, вечер за окном стучит каплями дождя по стеклу.


— Ты расскажешь уже или нет? — спрашиваю.


Минут сорок назад она позвонила, чтобы выдохнуть «приходи» и тут же бросить трубку. Я ни на секунду не выпустила телефон из рук, пока собиралась и ехала в такси, но так и не дождалась никаких уточнений. Для Ленки это типично: любую мелочь она возводит в статус большого секрета из тех, что можно обсуждать только с глазу на глаз.


Усевшись за стол, гляжу максимально красноречиво, когда она пододвигает ко мне вазочку с печеньем.


— Ты меня на чай так позвала, что ли? — спрашиваю. — Я чуть с ума не сбрендила, пока доехала.


Ленка криво улыбается в ответ, опираясь плечом о стену. Переминается с ноги на ногу, руки скрещены на груди, левое веко чуть подергивается от нервного тика. Русые волосы небрежно собраны в пучок на затылке, колкие пряди торчат в стороны как иголки у кактуса.


— Такое нельзя по телефону. — Ее любимая фраза.


— Какое «такое»?


Ленка оглядывается на окно, будто проверяя, не подслушивает ли кто, а потом наклоняется:


— Она умерла.


Мне не надо спрашивать, о ком это, потому что последнее время все наши разговоры только на одну тему. «Она» — Алла, жена Вадима, очередного Ленкиного взрослого ухажера. Полгода назад они поселились двумя этажами выше, так что Лена и Вадим вскоре познакомились в лифте, а дальше быстро завязался роман. Для Аллы это оставалось секретом совсем недолго, поэтому вскоре начались скандалы, звонки и слезы. Один раз я видела ее лично — худая, растрепанная, она прибежала в одном халате, когда я пила у Ленки чай после пар. Долго орала, требуя объяснить какие-то сообщения.


— Как умерла? — спрашиваю.


— Точно пока не знаю. — Ленка кусает ноготь на большом пальце. — Вроде как напилась до чертиков и заснула в ванне. Захлебнулась.


— Когда?


— Точно пока не знаю, — повторяет. — Вадим был в командировке с понедельника, только сегодня приехал, а она там… лежит. Может, день, может, два, может, вообще всю неделю. Я видела в окно, как ее выносили, представляешь? А его в отделение забрали, какие-то протоколы там составляют, допрашивают.


Перевожу взгляд на остывающую кружку чая. С нее пялится глазастый котенок, скаля зубастый рот в широкой улыбке. Никогда не скажу этого вслух, но я с самого начала была на стороне Аллы. Ленка со своей любовью к мужчинам постарше часто играла с огнем, но в такую откровенно грязную интрижку еще не вляпывалась. Ей трудно понять, что есть вещи, которые лучше не трогать, и ценности, которые лучше не рушить. Алла же любила мужа слишком сильно, чтобы просто бросить из-за малолетней вертихвостки. Она страдала, орала, истерила, звонила Ленке с угрозами, жаловалась ее матери, но при всем этом оставалась с Вадимом. Наверное, надеялась на лучшее.


Я говорю:


— Почему его допрашивают? Думают, виноват?


— Вот поэтому я тебя и позвала! — жарко шепчет Ленка, приземляясь на стул. — Он боится, что сейчас все всплывет про нас с ним, и кто-нибудь подумает, что это убийство. Что как будто он ее… ну… это самое, чтобы спокойно со мной встречаться. Понимаешь? А он этого не делал!


— Не глупи. Следователи не дураки, они смогут отличить несчастный случай от убийства. К тому же, ты сама говоришь, что его не было целую неделю. Ничего ему не будет.


— А вдруг нет? Всякие же ошибки бывают, кто знает? И потом никому ничего не докажешь!


— Ты-то причем теперь? Что предлагаешь делать?


Она достает из кармана пижамных шорт ключ и трясет перед моими глазами:


— Вадим дал, когда уже полицию вызвал. Времени не было.


— На что времени? Это от его квартиры?


— Конечно, от чьей еще? Там... Ну, там надо кое-что найти и забрать на случай, если приедут с обыском.


Брови у нее нахмурены, уголки рта тревожно сползли вниз.


— Так, — говорю. — Что найти?


— Ну, я там тетрадь с конспектами оставила.


Нутро будто обжигает кипятком.


— Вы что, прямо у них дома встречались? — спрашиваю. — Ты ж говорила про номер в гостинице! А Алла? Это ты как...


— Да тише ты! — шипит Лена. — Всего раз было, вот прям перед этим всем. Он меня в воскресенье забрал после кино, помнишь? Ну вот мы сразу к нему поехали, потому что Алла у родителей была. А потом я заметила, что из сумки пропала тетрадь. Выпала, когда мы у него были. А он к тому моменту уже в командировке был, так что...


— Так что Алла приехала, увидела тетрадь с твоим именем, напилась из-за этого и захлебнулась в ванне.


Ленка подпирает подбородок кулаком, глядя так, будто я ей только что пощечину отвесила:


— Ты намекаешь, что это я виновата?


— Просто предположила.


— Это не из-за меня! Я уж точно не хотела, чтобы это произошло. Откуда нам знать, почему она напилась?


Вздыхаю. Лена не такая плохая, как может показаться. Мы познакомились семь лет назад, когда умер мой старший брат Славка. Вместе с друзьями он забрался на чердак, а там задел оголенный провод. В один из тех тяжелых дней Ленка увидела меня плачущей на скамейке и подошла, чтобы успокоить. До сих пор помню, как ревела, уткнувшись лбом в ее колючий свитер, а она совала мне под нос яркий блокнот с блестками и повторяла: «это мой любимый, самый классный, забери себе». Все эти годы мы были друг другу как родные, и я готова простить Ленке гораздо больше, чем какую-то слабость к взрослым мужикам.


— Надо просто сходить туда и забрать тетрадь? — спрашиваю.


— Да, мне одной страшно. И ее еще найти надо. Вадим говорит, осмотрел все наспех, но не увидел, а менты-то уже ехали, так что он мне ключ и отнес. И давай уже побыстрее, а?

Мы молча поднимаемся по лестнице, стараясь ступать как можно тише. Я иду позади, поэтому прекрасно вижу, как напряжена Ленкина шея, как крепко сжаты кулаки. Хоть бы это вправило ей мозги, пора уже что-то менять в себе.


Дверной замок щелкает почти оглушительно, когда Лена поворачивает ключ. С опаской оглянувшись на соседские двери, мы ныряем во мрак прихожей, торопливо прикрывая за собой. Я слышу, как Ленка шарит по стене в поисках выключателя, и шепчу:


— Стой!


— Что?


Верчу головой, прислушиваясь к ощущениям. Непонятная тревога расползается внутри колкой изморозью. Даже самой глубокой ночью в любой квартире можно найти свет: уличный фонарь за окном, луна со звездами, щель под входной дверью. Тут же темнота такая густая, что чудится, будто на глаза повязали черную ленту. Я щурюсь, силясь разглядеть хотя бы малейший блик, но все тщетно.


— Что? — нетерпеливо повторяет Ленка.


— Почему тут так темно?


— Потому что ты не даешь мне включить свет!


Она раздраженно бьет по кнопке выключателя, и под потолком вспыхивает светильник в виде бабочки. Мягкое белое свечение заливает обои в бежевую полоску, несколько пар туфель на полке, строгое темно-синее пальто на вешалке. Зеркало отражает нас — обе опасливо ссутулившиеся, взъерошенные, с широко распахнутыми глазами.


— Только в других комнатах свет не надо, а то в окнах видно будет, — шепчет Ленка, включая фонарик на телефоне.


Следую за ней в гостиную, внимательно оглядываясь. Блеклый лучик выхватывает большой диван, черный прямоугольник телевизора и фотографии в рамках на стене. С них улыбаются Вадим и Алла в свадебных нарядах, Вадим и Алла на летнем пляже, Вадим и Алла на отдыхе в горах.


Пока Ленка шмыгает в спальню, я подхожу к окну и отодвигаю штору. Небо все еще застлано дождевыми тучами, поэтому ни одной звезды не видно, но улицы освещены ярко, можно рассмотреть лица прохожих внизу и даже такие детали, как цвет туфель или принт на пакете с продуктами. Значит, и в квартиру тоже должен проникать свет.


Лена возвращается, водя фонариком по стенам.


— Там ничего, — шепчет. — Может, она выкинула?


Достав телефон, я тоже включаю фонарик и наклоняюсь, чтобы заглянуть под диван.


— Смотри везде, — отвечаю. — Надо поскорее уйти.


Она кивает и, еще раз обведя стены лучом, уходит в кухню. Я ползаю на четвереньках, проверяя под креслом и за шкафом. Везде только комочки пыли и забытый мусор вроде засохшей макаронины или фантика от конфеты. Слышно, как соседка за стенкой громко говорит с кем-то по телефону. Хохочет.


Краем глаза успеваю отметить, как Ленка открывает дверь ванной, а потом тишину разрывает оглушительный вопль. Вскидываю голову, каждая мышца в теле обездвиживается от испуга. Сердце будто срывается в бездонную холодную пропасть. Все еще визжа, Лена пятится, спотыкается о подвернувшийся край ковра и с размаху падает на лопатки, едва не ударившись затылком о подлокотник кресла. Только после этого умолкает.


Подползаю ближе, чтобы проверить, жива ли. Жива — глаза размером с блюдца, губы дрожат, выпавший телефон светит в потолок, растягивая до углов тень от люстры.


— Там, — Ленка тычет пальцем в сторону ванной. — Там…


Направляю луч в открытую дверь. Видно кафель с цветочками на стенах, стиральную машину и кусочек раковины, где пристроился стакан для зубных щеток.


— Там, — повторяет Лена.


Поднявшись на ноги, осторожно ступаю, готовая в любой момент развернуться и бежать со всех ног. Дрожащий свет выхватывает резиновый коврик, когда подхожу ближе. Шторку с русалками. Большое махровое полотенце на крючке. Ванну. А в ванне — Алла. Глаза закрыты, нос и рот под водой, волосы расплываются в стороны черной тиной. Кожа такая бледная, что заметно голубые узоры вен на животе и грудях с посиневшими сосками.


Зажимаю ладонью рот и отшатываюсь, едва не сбив поднявшуюся на ноги Ленку.


— Ты сказала, ее вынесли! — мой голос похож на свистящее шипение проколотой шины.


— Вынесли, я сама видела!


В голове все крошится, рассыпается, беспорядочно разлетается на куски. Едва удерживая себя в сознании, я хватаю Ленку за локоть, чтобы тащить к выходу, но тут свет в прихожей и фонарики на наших телефонах одновременно гаснут. Давлю на кнопку разблокировки, но никакого эффекта.


— Мой не включается, — слышно Лену. — Батарейка, что ли?


Я чертыхаюсь и иду наугад, выставив вперед руки. В груди будто бьется дикая кошка, все инстинкты подхлестывают сорваться на бег, поддаться панике и орать до хрипа, но я только стискиваю зубы. Главное — выбраться.


Рука упирается в стену, пальцы нащупывают шероховатые полоски на обоях. Темнота по-прежнему непроглядная, ни единого просвета. Затаив дыхание, я иду, придерживаясь стены, и вспоминаю, что здесь должно быть зеркало, а вот тут — уже дверь. Но стена бесконечно тянется под ладонью, словно разрослась до немыслимых размеров.


— Слышишь? — раздается Ленкин шепот.


Слышу: в ванной плещет вода на пол. Негромкие влажные шлепки по кафелю — чьи-то шаги. Ленка снова срывается на визг, но почти сразу затихает, и я окликаю:


— Ленка?


Никто не отвечает. Больше не слышно ни криков, ни шагов. Добираюсь пальцами до угла, так и не найдя дверь.


— Помогите! — выкрикиваю во всю силу легких.


Плевать, что нас найдут в чужой квартире. Лишь бы вытащили отсюда.


— Помогите!


Мечусь в панике как пойманная в банку муха. Скачу от стены к стене, и все они одинаковые, голые, без полок и мебели, без дверных проемов — глухая ловушка. Вся квартира сжалась вокруг меня, замуровав живьем. Вопли вспарывают горло раз за разом, но я не слышу саму себя.

Бьюсь об стены плечами, ногами, головой, будто так можно разбить кирпичную кладку. По спине струится пот, внутри словно кипит серная кислота. Смятение пережевывает меня тупыми зубами, ни на секунду не позволяя собраться с мыслями.


Кто-то хватает за плечо. Электрический разряд проходит по телу от макушки до пяток, и я падаю, едва успев выставить вперед руки. В нос бьет запах пыли, частички грязи с пола впиваются в ладони. Тяжело дыша, я замираю и прислушиваюсь. Тот, кто прикасался — это не Лена и даже не Алла. Здесь, в душной темноте есть кто-то еще.


Взмокшую шею холодит легкое дуновение, похожее на дыхание. Съежившись, я стараюсь не двигаться, чтобы никак себя не выдать.


Звонкий мальчишеский голос раздается в голове. Не звучит по-настоящему, но каким-то образом складывается в слова. Он говорит, очень повезло, что получилось меня найти. С подкатившими к горлу слезами я узнаю его:


— Славка?


Мой брат, растворяясь с темнотой, обхватывает меня со всех сторон странными объятиями. Я раскидываю руки в ответ, не уверенная, что он видит это или чувствует. Голос у него совсем не изменился за прошедшие годы. Говорит, все мертвые попадают в темноту. Она бескрайняя и необъятная, но при этом тесная и вечно держит всех взаперти.


— Я не мертвая! — измученное криками горло саднит от каждого слова. — Как я сюда попала?


Он говорит, эта женщина позвала нас. Заманила. Говорит, человек, умерший в злобе, может гораздо больше, чем другие. Говорит, ее надо бояться.


Мои джинсы и кофта намокают от горячей воды, она поднимается сильной упругой волной и поглощает целиком. Пол становится гладким и вогнутым. Невольно задержав дыхание, я взмахиваю руками, и пальцы скользят по мокрым краям ванны. Дергаю ногой и слышу, как падают на пол сбитые тюбики с шампунями.


Славка говорит, эта женщина хочет, чтобы другие страдали как она. Хочет, чтобы ее поняли.

Выныриваю и едва успеваю глотнуть воздух, прежде чем невидимая сила давит сверху, снова загоняя под воду. Распахнув невидящие глаза, я барахтаюсь в попытке выбраться, но руки раз за разом соскальзывают. Вода устремляется в открытый в немом крике рот, язык улавливает горьковатый привкус морской соли.


Он говорит, я ни при чем. Поэтому у него получится меня вывести.


Все сотрясается, переворачивается, и я с размаху падаю на пол, больно ударившись локтями. Вдох за вдохом легкие наполняются воздухом, грудь ходит ходуном. Глаза наконец различают свет: это светильник из прихожей достает до ванной. Перед носом резиновый массажный коврик, пальцы упираются в кафельный пол.


Поднимаюсь на дрожащие ноги, тяжело дыша и машинально себя ощупывая. Одежда совершенно сухая, волосы тоже. В глазах все покачивается, но я различаю, что ванна пуста, только на дне тускло поблескивает мутная вода.


Слышно голос. Кто-то разговаривает, громко и оживленно.


Шатаясь, я выхожу наружу. Лена в прихожей, одной рукой прижимает к уху телефон, другой сминает тетрадь с конспектами.


— Да, у меня, — говорит в трубку. — Я нашла, все хорошо. Давай поскорее! И я тебя!


Смеется.


Подхожу ближе. Сознание медленно проясняется, мрак внутри растворяется и отступает.

Сбросив звонок, Ленка поворачивается ко мне:


— Вадим звонил, его отпустили. Скоро приедет. Я так соскучилась!


На лице улыбка до ушей, глаза прямо искрятся радостью. Как будто совсем не она недавно верещала от ужаса.


— А где Лена? — это вырывается у меня прежде, чем в мозгу успевает сложиться логическая цепочка.


Она глядит с насмешкой, совсем не удивленная вопросом.


— Лена, — говорит, — навсегда осталась в темноте.



Автор: Игорь Шанин

Показать полностью
54

Поиграй со мной (часть 1)

Ночь подкралась незаметно, разбросав тёмное полотно на всё небо. Вроде только недавно было достаточно светло, приятный вечер...и буквально за несколько минут солнце пропало, уступив своё место тьме. Осенние сумерки такие — не успеешь опомниться, а вокруг уже одни фонари горят. Зимой будет ещё веселее — просыпаешься в потёмках и приходишь с работы так же. Падаешь на диван или кровать и усиленно думаешь, пытаясь что-нибудь разглядеть в окне — мне пора вставать или я только лёг?


Денис мрачно покачал головой, ёжась от налетевшего ветерка. С лавки тем не менее вставать не стал, продолжая пялиться в никуда. Деревья на детской площадке чуть слышно шелестели оставшейся зеленью, словно переговариваясь друг с другом, а в окнах близлежащих домов зажигались один за одним огни. Погода не слишком хорошая для посиделок наедине с собой, но выпитая ранее водка пока что согревает. Он пощупал карман куртки. Нет, ещё осталось немного, а он думал, что выкинул бутылку. И как не почувствовал её раньше?

Медленно достал, побултыхал перед лицом, прислушиваясь к ощущениям.

"Нужно или нет?"


Наконец решившись, открутил крышку и, хрипло выдохнув, одним залпом глотнул жидкость. Сразу же обожгло горло. Резко замутило и Денис еле удержал содержимое желудка. Сделал вдох-выдох и сморщился. Зато потом почувствовал приятно разливающееся тепло в груди.

Радует ещё, что в это время тут нет детей с мамашами или вездесущих бабулек. Максимум прошли несколько собачников, да девушка с пакетом — направлялась к подъезду и сморщила нос, увидев его, сидящего на лавке. Может решила, что бомж.


А в целом ощущал Денис сегодня себя очень препаршиво, о чём не преминул напомнить внутренний голос.

"Что горюешь? Уже ничего не изменить..." — мысли были такие же, как настроение. — "Должен радоваться, как никак одной проблемой меньше..."

"Двумя" — исправил он себя. — "И легче почему-то не стало"


Тихий скрип неподалёку привлёк внимание и оторвал от созерцания кустов, шевеливших ветками. Они, как десятки ежесекундно двигающихся мелких рук, тянулись во все стороны и словно пытались схватить каких-то невидимых существ. Помутневшими от алкоголя глазами Денис уставился на небольшую детскую карусель, которая от ветра медленно крутилась, еле слышно поскрипывая несмазанными деталями.

"Ветер не такой и сильный..." — вползла пьяная, но здравая мысль в голову.

Карусель ещё немного продвинулась по кругу, звякая старыми сочленениями. Синяя краска давно поблёкла и в темноте вместо нарисованных цветочков и розовых сердечек виделись извивающиеся белёсые черви и уродливые скалящиеся черепа.


Обычная площадка, которая есть рядом с большинством домов, ночью выглядит совсем не так, как днём.

"Неуютно..." — лаконично охарактеризовал Денис, положив бутылку под лавку. — "Надо не забыть унести её с собой, нечего мусорить"

Горка с различными турниками высилась во мраке, словно громадное, готовое вот-вот проснуться чудовище. Раззявило пасть, протягивая щупальца - брусья.

В песочнице, похрустывая, шуршали разносимые ветром листья... Денис хотел в это верить, потому что слышал только звуки — из-за высокого бортика ничего не было видно. Лишь в дальнем углу прямо на плоской кирпичной поверхности сидела игрушка. Небольшой медведь чуть покачивался вперёд-назад от порывов ненастной погоды.


"Он тут был всё время?" — Денис поёжился, продолжая разглядывать плюшевое животное. — "Наверное забыл кто-то из детей..."

Неподалёку от дома наконец-то зажёгся фонарь, давая чуть больше света. Наклонная поверхность горки поблескивала, приглашая окунуться в детство, спуститься по ней. Но для этого вначале нужно протиснуться в широкий чёрный зёв.

— Да, сейчас...— пробормотал под нос парень. Первые слова, произнесённые за полдня.

"Пора домой" — холод начинал уже пробираться по телу, пролезая в мельчайшие зазоры на одежде, — "нечего тут рассиживать"

"А зачем ты вообще сюда пришёл...Хотелось посмотреть, как она тут жила, как гуляла, проходя мимо...?"


Вместо ответа, которого он не знал, Денис молча достал телефон. Поискал приложение для поездки домой. Пять минут и таксист подъедет по этому адресу. Замечательно!

Медведь продолжал буравить его своими пуговками. Даже сидел он как-то вполоборота, словно нарочно передвинулся сам, пока Денис отвлекался на горку и невесёлые мысли. Казалось игрушка небрежно кивает ему — "да, да, виноват только ты в случившемся, больше никто"


Неожиданно проснулась злоба, вспыхнув в голове. Больше на себя, чем на детскую безделушку, но задела его именно она. Заворчав, Денис всё же поднялся и, чуть качаясь, подошёл к песочнице. Медведь, как ни в чём ни бывало, пялился на приближающуюся фигуру. Ещё один мелкий порыв ветра, он накренился...и через несколько томительных секунд опрокинулся на опавшие листья. Денис шумно выдохнул и протянул руку, наклонившись. Взял игрушку и отряхнул от песка. Вблизи морда медведя оказалась довольно потрёпанной, тут и там торчала набивка. Одна пуговка, заменяющая глаз, еле держалась на нитке. Рот тоже был порван наискосок, отчего весь вид игрушки больше выглядел неприятным, отталкивающим, чем вызывающим веселье. Рваная линия вместо улыбки, превратилась в подобие зловещей ухмылки.

"Не завидую ребёнку, приносящего такое...а может наоборот он понял, что пора выкидывать такой мусор..."


Держать медведя в руках больше не хотелось. Денис поставил игрушку на то же место и отвернулся. Как оказалось рано. Кусты справа зашелестели. Из-за ветра этот звук и так преследовал его везде, но шум был более громким, похожим на то, что кто-то быстро прополз по земле. Денис принялся вглядываться в переплетения веток, стараясь понять, что же там. И при этом ощущая, как кровь начала пляску, пульсируя в венах.

"Может быть кот?"

Но нет... Под его изумлённым взглядом, шурша по листве между кустами, прокатился синий мячик. Стукнулся об край песочницы и замер яркой кляксой в ночи. Денис помотал головой, но мяч остался, очертания даже стал чётче. Обычный мячик, но...

"Но с чего он прикатился?"


Дрожь по рукам пролетела волной, затылок резко кольнуло ледяным шипом опасности. Он вытер вспотевшие пальцы об куртку.

"Мне это совсем не нравится..."

Шаг назад, ещё парочка, ещё один. Он отступал, пятился спиной к скамейке, продолжая с тревогой рассматривать мяч и чёртового медведя, который снова начал еле заметно покачиваться, словно насмехаясь над пошатнувшейся психикой Дениса. Хорошо, хоть с каждым шагом, видимость снижалась, пока игрушка не расплылась во тьме. Ощутил ногой прохладное дерево. А вот и скамейка.


Шины по дороге, прозвучавшие вдалеке, заставили нелепо улыбнуться. Такси пожаловало, как раз вовремя. Чувствуя за спиной шелест листьев, похожий на чьё-то аккуратное передвижение, Денис ускорил шаг, почти перейдя на бег. Давящее напряжение на затылок усилилось, словно под тяжёлым недобрым взглядом.

— Дерьмо, — сквозь зубы прошипел со страхом Денис.


Хотелось обернуться, проверить медведя, его месторасположение, но он лишь передёрнул плечами. А может мяч продолжает катиться за ним, огибая листву и все шуршания исходят именно от него? Угу, и на бордюре рядом с машиной... будет сидеть...она...и руки в крови...

"Тьфу на тебя, идиот" — мысленно выругался Денис.


Провожаемый насмешливым взглядом игрушки...как ему казалось, подскочил к такси и влетел внутрь, излишне громко хлопнув дверью. Таксист недовольно покосился, но ничего говорить не стал. Денис извинился вполголоса сам и расслабленно откинулся на сидение. Машина стала разворачиваться, он чуть повернул голову, в последний раз глянул на детскую площадку...и тут же нахмурился, припав к стеклу. Неприятные мурашки разбежались по рукам.

"Не...не может быть"


В растерянности похлопал глазами. Буквально на пару секунд ему показалось, что на качелях сидит маленькая девочка. Босоножки, простенькое фиолетовое платье, надетое совсем не по погоде, волосы, уложенные в две косички. Лицо скрывалось в тени, да и за такой короткий промежуток времени он всё равно бы ничего не разглядел.

Но сейчас на качелях никого нет. Лишь деревянная сидушка едва заметно подрагивает туда сюда. Кажется, что невесомая миниатюрная девочка спрыгнула во мрак, оставив Дениса с нарастающим страхом осматриваться по сторонам.


Таксист снова зыркнул на него искоса и прибавил скорости, выезжая на широкую трассу.

— Всё в порядке? — спросил у своего непонятного пассажира.

Денис постарался придать как можно более спокойный вид.

— Да, показалось что-то увидел.

Лишь когда дом совсем скрылся из вида, он повернулся к окну.

Ветра уже не было, но сидящий на песочнице медведь качнулся, накренился вправо и упал опять...



* * *

С Лилей они познакомились практически случайно. Денис шёл с работы на остановку, телефон пиликнул о новом сообщении, парень достал его, уткнулся в экран и тут же врезался в неожиданно вынырнувшую на пути фигуру. Телефон вылетел из рук и с тихим хрустом упал на тротуар. Денис горестно взвыл и кинулся поднимать его. Фигура сделала примерно тоже самое и они стукнулись головами. Только тогда он поднял взгляд, хотелось сказать много нелицеприятного человеку, так глупо влезшему помочь. Злость сменилась удивлением, а затем интересом. Проблемой на дороге оказалась миловидная девушка, которая в данный момент потирала лоб, но при этом задорно смеялась, над нелепостью ситуации. Смех был заразительный и Денис сам не почувствовал, как начал улыбаться в ответ.


— Сильно задела? — произнесла незнакомка тихим тоном. Как же соблазнительно он звучал, хотелось чтобы девушка продолжала говорить дальше.

— У меня лоб крепкий, — Денис протянул руку помочь ей встать.

Парочка поднялась обмениваясь заинтересованными взглядами.

— Ты поднимать-то будешь? — девушка кивнула на телефон, продолжавший валяться на асфальте.

Денис хлопнул себя по голове. Вот, баран, забыл совсем!


Слово за слово и парень не заметил, как они дошли до остановки, как пропустили несколько маршруток, время пролетало, словно минуты превратились в секунды. Телефон кстати остался цел, лишь по экрану пролегла длинная трещина, но не слишком заметная. Девушка предложила компенсацию в виде кофе и Денис с радостью согласился, так как сам думал, как позвать её куда-нибудь.

Встретились, потом ещё, на этот раз по инициативе парня и так же незаметно стали парой.


Но была существенная проблема, возникшая спустя 2 месяца отношений. Назревала она медленно, но верно, потихоньку въедаясь в мысли Дениса. Поначалу он гнал все глупости из головы, искал плюсы, стремился угодить Лиле, но...всё-таки они были разные...И по характеру и по духу. Девушка хотела видеться чаще, считай каждый день, а в дальнейших планах съехаться. Денису же такой расклад не нравился, совсем не устраивал. Он был довольно свободолюбивым человеком и терпеть не мог, когда к нему начинали лезть с нравоучениями или вот с такими просьбами-приказами. Ведь Лиля настойчиво вдалбливала, что встречаться раза по 3-4 в неделю её не устраивает, что девушку бесит, когда он ночует один. Нелюдимый характер Дениса тоже подливал масла в огонь, ему хватало склок на работе и хотелось хоть дома временами побыть в одиночестве, наслаждаясь тишиной.


Ссоры, в основном, были с его стороны. Девушке никак не получалось объяснить, почему Денис бывает не отвечает на звонки, не горит желанием встретиться именно в этот день. Он всё больше бесился и по итогу вспыхнувшая когда-то любовь закончилась на печальной ноте — Лиля расплакалась, а он выставил её за дверь, наорав напоследок, чтобы никогда не приходила. Что не хочет её видеть. Не слишком хороший поступок.

После этого он несколько раз порывался извиниться, но эгоизм и самолюбие брали извечно вверх.

Затем Денис выкинул девушку из головы, решив, что так даже будет лучше. И не видел Лилю почти полтора месяца.



* * *

— Приехали..., — голос, откуда-то издалека, отвлёк его и вернул из воспоминаний.

Денис покрутил головой, пытаясь понять, где находится.

— Что? — не сразу понял он, что ему сказали. Не ожидал, что так быстро смогут домчаться. Или просто слишком погрузился в своё прошлое.

— До адреса, доехали говорю, — мужчина побарабанил руль, в надежде поскорее избавиться от странного попутчика.

— Ага, — заторможенно отозвался Денис, шаря по карманам в поисках денег.

"Совсем о них позабыл... Вот смеху будет, если только на карточке. А, нет, нашлись"


Расплатился с таксистом и вышел из машины, зевая. Уже совсем стемнело, но благо фонари давали много света. Денис глянул на маячившие вдали силуэты детских развлечений, до которых отблески ламп не дотягивали. Площадка рядом с домом была такая же, практически один в один, если не присматриваться. Менее старая, без ржавчины, не так давно перекрашена, да и турников побольше. А так почти копия.

"Не хватает лишь того жуткого медведя" — игрушка всё не выходила у него из головы, о чём услужливо напомнил внутренний голос.

Воспоминания вернули и те ощущения, которые он испытал. Необъяснимый страх и небольшую панику, но сейчас-то тут всё родное, всё своё. И пугаться нечему.


Ветер ударил в спину, норовя добраться до костей. Взъерошил волосы и устремился дальше. Не успел Денис выругаться, как со стороны площадки громко зашуршало. Хрустнули ветки, словно под чем-то тяжёлым. Кусты, тёмными кляксами, тряслись, как при урагане, исторгая из себя черноту, расплывающуюся во все стороны. Во всяком случае Денису всё показалось именно так. Тьма перетекала во тьму, приближаясь и шелестя листьями, напоминая звуками предсмертный шёпот. Вот чернильное щупальце протянулось к границе света...Денис таращился в густую вязкую темноту, не в силах сказать ни слова, затем моргнул... и всё исчезло.

Лишь сердце грохотало, отдаваясь в ушах, а лоб покрылся холодным потом.

"Что за чертовщина сегодня творится...И пил вроде не так много, чтобы горячка наступила..."


Денис, стараясь не смотреть в сторону детской площадки направился к подъезду. За спиной снова зашелестело, но он сжав зубы быстро преодолел оставшиеся метры, повозился в карманах, нашаривая ключи и со вздохом открыл дверь. Юркнул внутрь и лишь тогда перевёл дух.


Спустя пару минут уже был в квартире. Наконец-то тихое и уютное место. Небольшое, как раз для одинокого человека с самым необходимым оборудованием - плита, холодильник, стиралка и диван. Ну и кресло, на котором обычно валяется его одежда.

"А могло быть и не для тебя одного...Помнишь Лилю всегда злил этот мужской беспорядок...?"

"Хватит!"


Он нашёл в почти пустом холодильнике несколько бутылок пива, купленных ещё на прошлой неделе. Поколебался, совсем немного, нужно ли ему продолжение или хватит. Взвесил все "за" и "против". Против было больше, но Денис плюнул — сегодня хотелось именно напиться, забыть про все необъяснимые и пугающие случаи. Ведь он дома, здесь уж ничего не сможет произойти.


Включил первое попавшееся кино на компьютере, свалился на диван и принялся пить, практически не обращая внимания на происходящее на экране. Мелькали картинки, а Денис против воли всё равно вспоминал. Случай, произошедший несколько дней назад. И из-за которого он теперь не находит себе места. Общая усталости давала о себе знать, глаза то и дело закрывались, хотя он прикладывал все силы, чтобы не провалиться в сон. Наконец отяжелевшая голова завалилась на спинку дивана, мягкая набивка приятно щекотала затылок и Денис мгновенно соскользнул в тягучее забытье.


Продолжение следует...

Постараюсь сегодня, но скорее всего завтра вечером

Показать полностью
470

Лицо за окном

Эта странная история произошла со мной в середине осени, в октябре. В то время я жил в родительском доме один - мать с отцом на неделю уехали погостить к дяде в Болгарию. Так вышло, что я как раз в это время очень сильно заболел, и приехал домой (я студент) на больничный, лечиться. И в итоге остался там за главного.

Дом у нас был деревянный, большой: четыре комнаты, кухня, тёплый туалет. Во дворе стояла будка, в которой жил наш охранник Ричи - немецкая овчарка. А по комнатам вечно сновали туда сюда два кота: Тима и Гоша. С этой троицей я и встретил следующие загадочные события.

Как сейчас помню, случилось это на второй день моего пребывания дома. Я лежал, укутавшись в одеяло, с температурой, заложенным носом, больным горлом - в общем, всем набором пакости, которую приносит простуда. От нечего делать я пересматривал топ «Кинопоиска». Тогда черёд дошёл до «Бойцовского клуба». Была как раз середина фильма - во всю бушевал проект «Разгром».

За окном давно стемнело, поэтому комната освещалась лишь экраном телевизора. Вставать и включать свет мне было лень. Да я и не мог - Тима с Гошей решили использовать меня как свой лежак. Я, впрочем, был не против - мешать этим боярам спать мне не хотелось.

В общем и целом - прекрасный и спокойный вечер, если не считать болезни.

Я не сразу обратил внимание на то, что Ричи начал слишком активно возиться под окном, бренчать своей цепью. Пёс он был умный, но порой от скуки мог начать наворачивать круги по отведённой ему территории и пугать соседских кошек. В этом не было ничего не обычного. Проходило пять минут, и он успокаивался.

Но не в этот раз.

Побренчав цепью пару минут, он вдруг несколько раз гавкнул. Так, знаете, осторожно, предупреждающе. Затем снова послышалось трение цепи. Я, в общем, всё ещё не обращал особого внимания - если бы кто-то и зашёл на наш участок, то он бы залаял намного активнее.

Через минуту он снова гавкнул: раз, два, три - громче, чем в прошлый раз. И снова завозил цепью, как будто хотел до чего-то дотянуться.

После этого я всё-таки прислушался, потому что такое его поведение мне показалось странным. Что же он там увидел, что никак не может успокоиться? Я сделал фильм потише и начал слушать. Потом и вовсе отключил звук.

Нет, Ричи всё-таки точно что-то там заметил, и это что-то его беспокоило. Уж слишком активно он себя вёл. Правда, кроме его бренчаний цепью я не услышал ничего, как ни старался.

Но я всё же поборол свою лень, и решил встать. Уже когда я начал медленно стаскивать одеяло, чтобы как можно меньше побеспокоить своих пушистых, Ричи залаял. И на этот раз по-настоящему залаял. Протяжно, как на чужого.

Это придало мне энергии, и, смахнув одеяло, я таки встал с дивана.

Встал, и испугался. Потому что Ричи замолчал. Очень резко замолчал, будто ему пасть зажали. Буквально секунду я вслушивался в наступившую тишину, а потом ринулся к окну. К тому самому, которое выходило на будку Ричи.

Следующая картина совсем поставила меня в тупик. Ричи сидел. Да, просто сидел на месте, замерши как по команде. Даже хвост его не совершал ни каких хаотичных действий, как это было всегда. В темноте он выглядел словно статуя, которая смотрела куда-то в сторону калитки.

Честно говоря, всё это мне тогда так не понравилось, что по спине пробежали мурашки. Но я всё же взял себя в руки, и подошёл к следующему окну. Когда я посмотрел в него, то чуть было не выругался вслух.

У нас во дворе стоял человек. Он вошёл через калитку - она была открыта - и теперь стоял на месте, поворачивая головой в разные стороны, будто что-то ища. Одет он был в короткую куртку и джинсы, вроде бы. Света уличного фонаря хватало, чтобы более менее его разглядеть.

Я уже хотел было постучать в окно - мол чего ты тут забыл, но потом разглядел кое-что, что заставило меня напугаться во второй раз - и куда более сильно.

Это был мужчина, я уже сказал? И вот на лице у этого мужчины была маска. Это точно была маска, потому что у настоящего человека ни за что не может быть таких больших глаз. Это были даже не глаза, а просто какие-то чёрные впадины размером с шайбу. А рот... он был странный, искривлённый то ли в приступе сильной боли, то ли в мерзкой ухмылке. Ужасно уродливая маска, я бы таких в жизнь не видел. А уж о том, что это было его настоящее лицо я и думать теперь не хочу. Потому что если это так, то в ту ночь в нашем дворе стоял не человек. Не бывает у людей такого лица.

Я остолбенел. А он тем временем продолжал рассматривать наш двор. Пару раз задержал взгляд на том месте, где сидел Ричи.

Бедняга Ричи, ему ведь тогда пришлось столкнуться с этим лицом к лицу.

Мужчина вроде бы уже хотел зашагать вперёд, когда его «лицо» случайно наткнулось на моё окно. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Не знаю, наверное, эта картина теперь навсегда теперь останется в моей голове.

Он (или оно), конечно же, заметил меня, и... его шея начала вытягиваться, а ухмылка становиться ещё больше. Знаете, в тот момент мне подумалось: «Ну давай, смотри на меня. Поиграем с тобой в гляделки?». А он подмигнул мне. Не знаю как, но подмигнул. Однако, мне же показалось, так ведь? Маски не могут шевелиться.

В общем, я рефлекторно сделал шаг назад, и его голова скрылась за подоконником. Сердце забилось бешено. Даже ноги чуть было не подкосились. Я просто впал в какое-то шоковое состояние. Что-то точно могло произойти, смотри мы друг на друга чуть дольше. Но не произошло.

Тем временем там, под окном, послышался шелест травы. Да, я точно помню как он зашагал ко мне. Повезло, что дом у нас стоит на высоком фундаменте. Если бы в тот момент в окне появилось его... он, то я бы точно умер там, на месте, просто от страха. Поэтому я как-то инстинктивно отвернулся от окна, и посмотрел на столик перед телевизором, на котором лежал телефон. Не знаю, зачем я это сделал - голова была абсолютно пуста - но, возможно, это меня спасло. Потому что я услышал, как он ухватился за подоконник, и встал на основание дома.

Стук-стук.

Затылком почувствовал на себе его взгляд. Точно что-то начало прожигать меня сзади. Пробираться куда-то в мозг. Оно хотело заставить меня обернуться.

Стук-стук.

Стук-стук.

Но я так и не обернулся...

Не знаю, сколько я простоял вот так вот. Две минуты, может больше, но стук прекратился. Не поворачиваясь, я медленно подошёл к дивану и сел. Коты всё ещё мирно спали, а по телевизору безмолвно сменялись кадры «Бойцовского клуба». Не знаю, что на меня тогда нашло, но я просто сидел и тупо пялился в экран, боясь лишний раз шевельнуться.

Скажу лишь, что когда пошли финальные титры фильма - а это произошло минут через двадцать пять - я услышал, как за окном кто-то спрыгнул в траву. А потом скрипнула калитка. Странно, - подумалось мне, - почему я не услышал, как она открывалась.

Конечно, в ту ночь я и глаза не сомкнул. А встать с дивана смог только тогда, когда за окном пронеслась сирена скорой помощи. Похоже, кому-то стало плохо.

Ричи я не увидел - он как-то бесшумно забрался в будку. После того вечера он стал вообще каким-то... другим. Слишком спокойным. Или слишком грустным. Хвостом, во всяком случае, он впредь махал редко.

На утро выяснилось, что в нескольких соседних домах ни с того, ни с сего померли собаки. И не только собаки. У одной старушки случился сердечный приступ. Хорошо, у неё в этот момент гостила внучка. Скорую вызвала. Вот только всё равно не спасли.

Внучка сказала, что бабушка услышала что-то во дворе, и подошла к окну. Смотрела в него где-то с пол минуты, а потом вскрикнула, схватилась за сердце, и упала. Сама девушка ничего там не увидела, да и не пыталась - ей бабулю надо было спасать.

В полицию вроде бы сообщили о каком-то человеке, который разгуливал по чужим дворам. Но никого так и не нашли, на сколько я знаю. Хотя городок у нас небольшой.

А он теперь приходит ко мне каждую ночь. Во снах - если это, конечно, сны. Приходит, и мы с ним долго играем в эти чёртовы гляделки.

Что и говорить - бывает, в мире происходят очень странные штуки. Надо быть осторожнее.

Так и живём.

Показать полностью
38

Дух бабушки | страшная история

Дело было осенью, в сентябре. В выходной день мы с подругой поехали к ней на дачу, чтобы убрать оставшуюся картошку. Так получилось, что никто из ее родственников поехать не смог, да и работы там было немного — вдвоем управимся.


Добрались мы до дачи только к 3 часам дня. Закончили с картошкой, сели пить чай, и что-то заболтались… Давно уже не виделись с ней, тем для разговора после долгой разлуки много нашлось. В общем, время мы не замечали, а когда опомнились — оказалось, что уже через 15 минут должен прийти последний автобус. Дача подруги находится на самом отшибе, прямо возле леса. Рядом с нами — только один дом, и все. Обе постройки еще стоят за поворотом, отдельно от всех. Чтобы добраться до остановки, надо пробежать через всю улицу, которая довольно-таки длинная.


На автобус мы не успели. Он уехал прямо у нас перед носом, чуть-чуть добежать осталось. И тормозить не стал, хоть мы и пытались докричаться до водителя. Что делать? Дачный поселок находится далеко от города, пешком точно не добраться. За такси придется выложить кругленькую сумму денег. Мы решили заночевать на даче, а утром выехать первым рейсом.


Отзвонились домашним, предупредили, где мы, и пошли обратно. Конечно, обе расстроились ужасно. Осенью в поселке уже никого не остается, он стоит совсем пустой. Еще и этот лес рядом. Оставаться одним на ночь в таком безлюдном месте, да еще и за пару десятков километров от города не очень-то хотелось.


По возвращении мы затопили печь, сварили себе «суп» из тушенки с картошкой, поставили чай, открыли банку варенья. Вроде бы стало как-то веселее. Мы начали шутить, рассказывать друг другу истории. Но все настроение пропало, когда с улицы послышался визг тормозов, громкая музыка и мужские голоса. Не рядом с нашим домом, но, судя по всему, не так уж и далеко от нас. Кто-то, видно, решил как следует отдохнуть за городом.


Мы на всякий случай залили печь (все равно уже натопилось), стали все закрывать. И тут события начинают развиваться, как в плохом фильме ужасов. Сначала оказалось, что у нас пропал ключ. Дом запирался на 2 замка — первый был на входной двери, а второй — от того помещения на первом этаже, где мы и находились. Приспособленной для ночевки была только эта комната, второй этаж давно выполнял роль чердака, где хранилась всякая всячина. Остался у нас только второй ключ. Это значит, что дом остается на ночь открытым, и теоретически к нам может кто-то залезть.


Дальше — больше. Пропала сеть. Такое на даче бывало нередко, особенно на первом этаже. Сигнал обычно хорошо ловился на втором, но только не в этот раз. Мы вместе и по очереди залезали наверх с телефонами, и у обеих ничего не вышло.


Решение все-таки вызвать такси к нам пришло вскоре после того, как неподалеку обосновались соседи. По голосам было слышно, что там много народу и большинство их них пьяные, а некоторые настроены агрессивно. Со стороны их участка несся мат и ругань, орала музыка, кто-то гонял по саду, кто-то отправился слоняться по саду. Особенно нас напугал один момент, когда совсем неподалеку от нашего дома раздался голос, зовущий девчонок. Позже под окнами появился и обладатель голоса. Мы как раз были на чердаке. Внизу остановились двое явно нетрезвых товарищей лет за сорок, которые громко вели между собой разговор. Из разговора мы поняли, что им не нравится, что в гости не позвали девушек, а они соскучились по женскому теплу. Мужчины решали, кого бы позвать, со смаком обсуждали внешность каждой кандидатки, а один еще сказал, что «как освободился - бабу не щупал».


Надо ли говорить, что мы перепугались до смерти? Дозвониться с дачи мы не могли, идея тихо пробраться в темноте до остановки отпала сразу, как голоса стали слышаться из-за поворота. Тихо, как мыши, мы пробрались на первый этаж, закрыли дверь, зашторили окна и легли спать. Точнее, просто еле как улеглись вдвоем на узком диване, спрятавшись под несколькими одеялами. Ни о каком сне и речи не было. Часа два мы просто лежали, вслушиваясь в ночь, и изредка перешептывались. У соседей вечеринка шла полным ходом, гости по-прежнему гуляли по всему саду, так что покинуть дачу было нельзя.


Первой отключилась моя подруга, а следом за ней в сон провалилась и я. Мне приснилось, что кто-то подходил к нашему дому, светил фонарем в окно, стучал. Потом зашли в дом, пытались выбить нашу дверь, матерились. Затем шаги послышались уже сверху. Моя подруга якобы проснулась и потянулась за телефоном. И тут в комнате, будто из ниоткуда, появляется моя бабушка, которая умерла несколько лет назад. Мне вдруг стало очень спокойно. Бабушка забрала телефон у подруги из рук, положила на стол и сказала, что никуда звонить не нужно. Сети все равно нет, а свет от экрана может нас выдать. Те, кто ломился к нам, снова подошли к окну и снова стали светить в него фонарем. Тогда бабушка взяла одно одеяло, повесила его на веревку над кроватью так, чтобы из окна нас было не видно. А потом раздвинула шторы. С улицы раздался дикий крик, кто-то орал: «Господи, боже мой», «Бежим», «Боженька, спаси» — я почему-то это очень хорошо запомнила. Когда голоса затихли, бабушка снова укрыла нас, а потом сказала, что больше нас никто не потревожит, мы проснемся в 6 утра и спокойно уедем на автобусе. А напоследок бабушка сообщила, что ключ наш нашла и положила на печь. И так же, как и появилась, внезапно исчезла.


Проснулись мы действительно в 6 утра, без будильника, и обе одновременно. Я первым делом пошла смотреть ключ, и он нашелся там, где мне и сказала бабушка во сне. Мы быстро собрались и отправились на остановку. По дороге я рассказала подруге свой сон, и про ключ, и про бабушку, а когда стала рассказывать все в деталях, что кричали и что говорили эти взломщики во сне, подруга резко остановилась. Она, когда спала, слышала те же самые слова, и как матерились возле двери, и как орали на улице. До нас дошло, что это был, похоже, не сон, что кто-то на самом деле ломился к нам в дом, а мы каким-то чудом не проснулись. Ну не может же быть такого, чтобы двое во сне слышали одно и то же? И позвонить она действительно пыталась, только телефон у нее забрала я. Причем подруга сомневалась, во сне это было или наяву. Она говорила, что слышала все эти маты и стуки, хотела звонить в милицию, приподнялась на кровати — и тут я резко подняла вверх руки, перехватила у нее телефон, и положила рядом на стол. И я не вставала, а просто лежала с закрытыми глазами. А потом подруга тоже уснула… во сне.


Что мне, что ей приснились одинаково реалистичные сны, будто все это происходило в реальности. Думаю, кто-то действительно там ходил. А вот момент с бабушкой — загадка. Как ключи оказались на печи, если вечером их там не было? Что напугало наших непрошеных гостей? Может, бабушку я вспомнила во сне, как самого дорого человека, который всегда защитит. Может, даже я же и вставала ночью к окну, вот только чем я могла напугать кого-то — непонятно. А внезапное появление ключей я вовсе объяснить не могу.


Показать полностью
34

Страшная история | Наше место

Этот случай произошёл с сыном женщины-коллеги, в бытность моей трудовой деятельности в торговле. Имя-отчество женщины изменю на похожее – Мария Ивановна. Имена же остальных участников истории оставляю подлинные.


Мария Ивановна была завскладом продуктовой базы. По своим должностным обязанностям я довольно плотно с ней общался. Иногда и обедал у неё на складе в узком кругу. Поэтому был в курсе описываемых событий с самого их начала.


Жила женщина вдвоём с сыном, который только что по весне дембельнулся из армии, отслужив положенные две зимы, два лета. Парня звали Аркадий. Он часто заходил к матери на склад. В основном, после работы, чтобы помочь дотащить домой сумки (сами понимаете – специфика профессии завсклада).

Аркаша оказался молчаливым и стеснительным, на удивление для своего возраста. Клещами из него слова не вытянешь. Может, из-за внешности своей комплексовал. Хотя для парней это, вроде, не свойственно. Был он, конечно, не красавец. Грубые крупные черты лица, словно вырубленные топором слегка поддатого столяра. И фигура под стать: слегка перекошена. Длинные руки, широкая кость. Прямой и неуклюжий, как криво сколоченная рама. Но уродом-квазимодом его всё же назвать было нельзя. Так, обычный долговязый парень, на деревенщину похожий.


Мать всё стремилась ему поскорее невесту найти. С помощью тёток-кладовщиц и завмагов, приезжавших на склад за товаром, то и дело знакомила Аркашу с разными девицами на выданье. Но дальше первого знакомства дело никогда не шло. Околоторговая женская братия не особо жалует таких вот простоватых молчунов. Им боевитых подавай, с хорошо подвешенным языком и шиком.


Но всё же недолго ходил в одиночестве Аркадий. Сам, без помощи мамы с её пробивными подружками, нашёл свою судьбу. Причём судьбу - в прямом смысле. Уж такие там чувства запылали – куда там всяким Ромео с Джульеттами!


Избранницу сердца его звали Антонина, Тоня. Где они познакомились, точно не припомню. Трудилась девушка на огнеупорном производстве НТМК. По какой-то простой рабочей профессии. Хотя простушкой совсем не выглядела. Одевалась по тогдашней моде, в «фирму», несмотря на дороговизну. Носила современную стрижку, макияж и выглядела вполне ухоженной. После знакомства с Аркашей и за его внешний вид взялась. Парень на глазах преобразился. Но больше, скорее, не от нового гардероба, а от любви к девушке, переполнявшей его сердце. Мать Аркадия даже жаловалась частенько, что парочка ходит постоянно как приклеенная друг к другу. В крепких объятиях, с поцелуйчиками и прочими нежностями. Особенно нравилось парню, когда любимая Тонечка нежно покусывала его за ушко. В такие моменты он щурился от удовольствия и урчал, как мартовский кот. Аж перед людьми неудобно!

Может, ревность это была просто материнская. Но и я их видел всегда в обнимку или, в крайнем случае, взявшись за руки. Вот така лубофф!


Познакомились они где-то в середине июня, через месяц после аркашкиного дембеля. Работали оба, а всё свободное время посвящали друг другу. Особенно любили уезжать на «копейке», доставшейся Аркадию от покойничка-отца, в одно заветное место. По рассказам Марии Ивановны, это был старинный заброшенный глубокий карьер посреди леса, часах в двух езды от города. Она сама там оказалась единожды, ещё до призыва Аркадия в армию. Съездили всей семьёй за грибами. Ох, и насобирали красноголовиков с белыми! Место труднодоступное, людей не бывало. Но и добираться очень тяжело. Сначала на машине до полного бездорожья. А после ещё километров десять через лесные буераки.


Но место и вид на лазурную гладь круглого лесного озера, обрамлённого соснами, и с берегами, украшенными невиданными полевыми цветами, были просто сказочными!

Вот сюда и наезжали за лето несколько раз Аркадий с Тоней. Когда выпадали у них совместные выходные. К сожалению, такое выдавалось нечасто, так как оба трудились по сменам. Но зато после этих редких двухдневных поездок оба выглядели самыми счастливыми влюблёнными на свете. Называли они этот райский уголок «Наше место».


В городе-то им встречаться особо негде было. И родители девушки, и мать Аркаши не приветствовали сожительства молодых до бракосочетания. Может, оно и правильно. Так-то быстрее дело к свадебке дойдёт. А иначе, поживут-поживут в гражданском браке, да потом и разбегутся не пойми из-за чего. Сколь похожих случаев все знаем…


Перед подачей заявления на регистрацию брака, Тоня, не объясняя особо причин, решила сменить себе имя. На Эльвиру. Мол, своё имя с детства не нравилось. А вот Эльвира – наоборот. Ну, Эльвира, так Эльвира. Взрослый уже человек. Сама вправе решать, как ей называться. Никто и не отговаривал. Тем более, смеялась девушка, сочетание Аркадий и Эльвира гораздо красивее звучит.


Жили молодые в одном районе, и Аркаша всегда встречал любимую у проходной завода, когда она заканчивала свою вечернюю смену. Чтобы проводить до дома – район рабочего посёлка не слишком безопасен для ночных прогулок одиноких девушек.

Но однажды по какой-то причине парень не смог проводить Тоню-Эльвиру. Девушка, закончив смену, вышла за проходную, но до родительского дома не добралась. Утром её отец с матерью забили тревогу. У Эльвиры не так много имелось подружек, чтобы долго искать. Да и обескураженный пропажей невесты Аркадий ничего не знал. Обратились в милицию. К их чести, обход района, где пролегал путь исчезнувшей девушки, начали в тот же день. Вскоре поиски увенчались успехом. Но, к несчастью, трагическим. Изуродованный труп Эльвиры обнаружили в одной из подлежащих сносу двухэтажек техпосёлка.

Быстро выявили и виновных в жестоком убийстве девушки. Безжалостными упырями оказалась шайка малолетних ушлёпков от 10 до 14 лет. Нанюхавшись клея и напившись алкоголя, эти маленькие уроды толпой затащили девушку в развалины и там над ней измывались, пока она не умерла от пыток. Всех подробностей описывать не буду, хотя несостоявшаяся тёща Мария Ивановна постоянно делилась с нами информацией проводимого расследования. Скажу лишь, что эти зверята, когда девушка не могла уже встать, приподняли её ноги на шлакоблок и сверху прыгали всем весом, ломая кости. Что тут скажешь, дети – цветы жизни…


После известия о трагедии с Эльвирой, Аркадий обезумел от горя. Мария Ивановна всерьёз опасалась за его жизнь. Была уверена, что может наложить на себя руки. Оттого даже отгулы взяла, чтобы находиться с сыном рядом и не оставлять его одного.

Когда покойницу схоронили, первой же ночью Аркадий вернулся на кладбище и голыми руками разрыл почти всю могилу. Хорошо, странную возню среди памятников заметила проходившая мимо компания молодых людей. Невменяемого, перемазанного глиной парня еле оттащили от ямы, кое-как успокоили, влив в горло полбутылки водки, и переправили домой к матери.


Но он опять каждую ночь не мог уснуть и всё рвался на кладбище, к могилке своей любимой. Истерзанная переживаниями за единственного сына, Мария Ивановна не придумала ничего лучшего, как отвести сходившего с ума парня к знахарке.

Там-то парень и услышал глубоко запавшие в мятущуюся душу знахаркины слова:


- Можешь ты ещё успеть услышать и увидеть девушку покойную, если поторопишься. Вернее, проститься с душой её измученной. Но для того не на погосте искать любимую надо, а там, где вам при жизни обоим было особенно хорошо…


А напоследок прибавила серьёзно: «И помни, если отыщешь душу её, не держи. Простись и отпусти…»


На следующее же утро Аркадий, спешно скидав в багажник старенькой «копейки» нехитрый походный инвентарь, рванул в лес, к заброшенному и позабытому всеми карьеру.


Уехал и пропал. Мария Ивановна места себе не находила. Ревела в голос прямо на рабочем месте – зачем, мол, отпустила сына одного в лес в таком состоянии. Что там с ним случилось?! А как добраться туда и узнать – не ведомо. Путанную-перепутанную дорогу туда она не помнила, конечно…


Но спустя три дня блудный сын вернулся к маме. Причём, переменившись разительно. Был оживлён и весь светился счастьем. Мать поначалу даже испугалась – не с ума ли сошёл парень окончательно? Но нет, Аркаша был вполне адекватен, вернувшись к прежнему своему обычному состоянию. От чёрного горя, скрючившего его почти до умопомешательства, и следа не осталось. Утром в радостном настроении пошёл на работу. Словно и не простился навек всего несколько дней назад со своей первой и единственной любовью.


На расспросы матери о поездке в лес, отвечал коротко и односложно: «Всё нормально, мам». То, что сын что-то недоговаривает было видно невооружённым глазом. Но Марии Ивановне и этого было достаточно. Слава Богу, Аркашка в себя пришёл, не убивается, как раньше!


Когда приблизились выходные, Аркаша снова засобирался в лес.


- Куда ты, сынок? Опять в лес?


- Да, мам, съезжу на «наше место». Опят пособираю. Там сейчас их видимо-невидимо.


- Погоды-то нет, сына! Смотри, дождь льёт!


- Там, на «нашем месте», мам, погода всегда хорошая. А если и дождь – он мне не страшен. Я в прошлый раз хороший шалашик на берегу соорудил. Не промокну…


С тем и уехал. Вернулся через два дня, сияя улыбкой и в прекрасном настроении. Правда, без грибов.


- А где опята, Аркашка?


Сын весело рассмеялся в ответ и, не удержавшись, добавил:


- Не до грибов было, мама!


Но, тут же опомнившись, ничего более рассказывать не стал.


Так прошла осень. До самого снега, не пропуская ни одного выходного дня, а то и беря отгулы, Аркадий без устали мотался к лесному карьеру и обратно. Лишь когда сильным снегопадом завалило все пути, поневоле оставался сидеть дома. Вечерами шагал по квартире, как заведённый, не находя себе места. И однажды не выдержал. Снова, несмотря на холод, ветер и снег отправился в лес за одному ему известной надобностью.


Как позже оказалось, машина забуксовала ещё километрах в сорока от цели его путешествия. Дальше упорный парень шагал пешком, проваливаясь на лыжах в рыхлый снег по колено. Но, к несчастью, в темноте и вьюге сбился с пути, до желанного карьера так и не добравшись. Повезло, хоть обратно к своей полузаметённой «копейке» сумел чудом вернуться. Не остался в одном из глубоких лесных сугробов лежать до весны.


Но всё же бесследно этот поход не обошёлся. Подхватил Аркаша тяжелейшую двустороннюю пневмонию. Попал в реанимацию, где врачи успели спасти парню жизнь. Потом долго лежал, восстанавливаясь антибиотиками и прочей медицинской химией, на больничной койке.


Однажды Мария Ивановна, пока сын лечился в стационаре, прибираясь в его вещах, взяла в руки видавший виды цифровой фотоаппарат, который Аркадий всегда брал с собой в лесные походы. Любил природу снимать. Цветочки луговые, ягоды наливные, грибки ядрёные... Да мало ли в лесу интересного, что грех не запечатлеть на долгую память.

Заинтересовавшись, стала Мария Ивановна перелистывать кадры в фотоаппарате. Вот летние ещё… Вот уже листья пожелтевшие на заднем фоне, значит по осени снимал сынок…

На некоторых фото Аркаша фотографировал себя сам, с руки. Но почему-то в странном ракурсе. Везде он находился с краю. Будто оставлял место ещё для кого-то. Но на изображении других людей не было видно. Только трава, деревья или озеро на заднем плане.

Один снимок Марию Ивановну озадачил, а потом и вовсе напугал не на шутку. Сначала она не поняла, что заставило её внимательнее рассмотреть фото. А после того, как догадалась, невольно мороз пробежал по коже.


Кадр был сделан с руки. Сам себя снимал, значит. На снимке он улыбался, довольно щурясь. Как и везде, находясь не в середине фото, а сбоку. В центре фокуса оттопыривалось Аркашкино ухо. Каким-то неестественным образом, словно невидимая сила оттянула за мочку в момент съёмки.

Может, он ухо повредил? Мать нервно стала пересматривать остальные кадры, но там с сыновним ушным органом всё было в порядке. Да и не припоминала она, чтобы Аркаша ходил с таким оттопыренным, как у чебурашки, ухом…


Так и не найдя сама объяснений, решила всё узнать утром у сына. Придя к нему с фотоаппаратом в больницу, задала, не мудрствуя лукаво, прямой вопрос – что за чудеса такие?


Парень долго не запирался и выложил всё, как на духу, родной матери. Видно, и сам уже давно хотел поделиться, устал тайное в себе держать:


- Мама, это Эльвира рядом. Не знаю, как объяснить. Или душа, или ещё что-то. Но я её вижу, чувствую. И она меня тоже. С самого первого раза, как я приехал на «наше место» после её похорон, это произошло. Теперь вот жду не дождусь, когда сам встану на ноги, и снег сойдёт, чтобы скорей к ней туда вернуться…


Мария Ивановна не нашла слов, чтобы ответить больному сыну. Рано она радовалась, что парень избежал помешательства на нервной почве. Видно, пережитый сильнейший стресс не прошёл без последствий. И чёрт её дёрнул сводить тогда Аркадия к этой знахарке! Поехала всё-таки крыша у бедного сыночки. Ох, горе-горе! Но, может, время подлечит?

Фотография эта с ухом ещё свалилась на мою голову? Как объяснить подобное, если не верить в рассказ Аркаши?


После тяжёлой болезни с осложнениями, парень восстанавливался до самой весны. Но лишь сошёл снег, невзирая на слёзные мольбы и уговоры матери, по весенней распутице поехал в лес. На встречу с любимой. Он уже не скрывал от мамы своих настоящих намерений.


Только в этот раз возвратился мрачнее тучи уже на следующий день. Пройдя в свою комнату, не говоря матери ни слова, рухнул прямо в одежде на кровать и замолк. Мария Ивановна немного погодя подошла к сыну, чтобы раздеть и нормально уложить. Снимая со спящего рубашку, женщина ужаснулась. Аркашкина спина была вся исполосована, словно его проволокли по стеклу. На шее видны кровоподтёки и синяки. Тут же принялась обрабатывать раны. От боли сын очнулся. На тревожные расспросы матери ответил, что случайно сорвался с крутого берега карьера – вот и исцарапался. На том весь сказ.


Недели две парень никуда не дёргался. Ходил, как положено, на работу, помогал матери по вечерам доносить сумки с продуктами. Я его видел в те дни несколько раз. Аркадий сильно похудел, ссутулился. Даже почернел как-то лицом. Наверное, из-за болезни, подумалось. Но Мария Ивановна горестно уточнила, что такой он стал после последней своей поездки на то злосчастное лесное место. Совсем разговаривать перестал. Ну, хоть дома теперь сидит. Глядишь, и успокоится со временем…


Но не сложилось. В один из первых июньских дней, не предупредив заранее, пока матери не было дома, Аркадий уехал в лес. Оставив лишь записку, что вернётся к концу выходных.

Но ни спустя выходные, ни через неделю, так и не объявился. Руководство нашей торговой конторы подключило все связи для его поисков, да результатов они не дали. Карьер-то сам нашли только через полмесяца. Там же на берегу самодельный шалаш с вещами Аркадия. А парень, как в воду канул. Говорят, водолазы и в карьер опускались. Но до самого дна в середине достать так и не смогли. Уж больно глубокая оказалась выработка.


Так и числится с тех пор Аркадий пропавшим без вести…


Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: