Уроки немецкого⁠⁠

Уроки немецкого помню, как сейчас. Звенит звонок. Учитель говорит:

- Гутен таг, киндер!

Учились-то мы со второй смены. То есть с двух часов пополудни. Поэтому радостные, с затаенным испугом и отвечали:

- Гутен таг!

Ну, может быть и не с испугом. Помните, как питон Каа общался с бандерлогами? Вот где-то в том направлении и развивайте своё воображение.

Следовала новая команда:

- Зэтцт ойхь!

Как хотите, так и понимайте. Хотя, на немецком это всего лишь означает «садитесь». Но после такого добродушного приветствия, класс дружно падал на стулья и врастал в них, тут же равняясь ростом с высотой столешниц парт. Дикое поле. Ну, а как иначе? Ведь впереди опрос…

Учитель, тем временем, глядя в класс (в котором как бы никого уже и не было, одни бугристые парты), спрашивал человеческим голосом, мол, больные, отсутствующие по разным причинам есть? На что дежурный (почти полицай на один день) отвечал:

- Ниманд хойте!

Как хотите, так и понимайте. Но первой мыслью было, что всех расстреляют.

Невольное отступление №1: в наше детское время немецкий язык ассоциировался именно с фашистами. На улице, кстати, за немцев никто не хотел играть. Это нынче, что не реконструктор, мальчуган лет пятидесяти, то обязательно вырядится в форму нацистов или их сателлитов. Форма, говорят, у них красивая. А про детство-то и забыли.

Урок между тем набирал обороты, приближаясь к его наиболее трагической части. Учитель окидывал взглядом класс и произносил:

- Вир бегиннэн унзэрэ Штундэ.

При этом не подумайте, что Штундэ – это фамилия. Если в немецком языке видите слово с большой буквы, это просто существительное. Может оказаться и фамилия, но такое надо знать. Точно вам говорю, в нашем классе с фамилией Штунде никого не было.

Невольное отступление №2:

Король сказал, нахмурив брови,

И участь дочки решена…

(м/ф «Капризная принцесса»)

Короче, урок начался. А вместе с уроком начался и допрос. То есть опрос. Опрос начался. Звучит фамилия приговорённого меня, и короткая фраза на дессерт:

- Гей ан ди таффель.

Как хотите, так и понимайте.

Учитель, между тем, продолжает пытку:

- Шрайбен: ес ист кальт, ди Зоне шайн, Ши лауфен, Шлитшу лауфен.

Приговоренный я выводит на доске требуемое, высунув от избытка старания язык изо рта. Ох, тяжело даётся наука. А тут ещё в довершение ко всему произносится:

- Нун гут. Нимм ден Лаппэн унд мах ди Тафэль заубэр!

Хорошо, что не в первый раз. Понятно, что требуется. Вытер доску от своих каракулей, получил приговор:

- Зетц дихь. Фир мит минус.

Вздох облегчения (четыре, пусть и с минусом, всё равно четыре. Считайте, бронзовую медаль выиграли) вырывается из легких одновременно с наступившей в классе гробовой тишиной. В этот момент можно было разглядеть большую честь теменных областей на головах одноклассников. Место-то у доски освободилось. Учителю потребуется новое мясо. Напрасно наши лидеры по успеваемости тянут в небо руки. Это не интересно. Тем более, требуется охватить всю паству. Вы у меня будете любить немецкий, думает про себя наш учитель. Улыбается и… называет фамилию следующей жертвы:

- Лейзен ден Текст «Шрайбикус и тупорылый Петя» унд антвортен ди Фраген!

Вздох облегчения прокатился по классу одновременно с первой слезой, скатившейся из глаза неизвестной девочки. Так, как она, немцев даже партизаны не ненавидели!

Покончив с девочкой, учитель принимается сеять доброе и вечное на всей территории класса. Оглядев поле битвы с легкой улыбкой на губах, она произносит:

- Хёрт дайн Тэкст!

Ну, дорогие мои, слушать – не отвечать. А почему бы и не послушать? Сколько сможем, столько и поймем. Ну, сделаем вид, что поняли. Самое главное, не ходить по минному полю немецкого языка, с дневником в протянутой руке.

Учитель читает текст, время идет…

Что-то уж больно быстро учитель справился с этим, казалось бы, гигантски текстом. Пяти минут не прошло.

Невольное отступление №3: Вы поймите, каждый урок – это 45 минут ужаса, когда ты можешь расслабиться, потому что получил свою оценку, решив, что на сегодня всё для тебя закончилось, и тут же получить в довесок веселого лебедя в документ для расправы – дневник. Тогда всё! Детство кончится когда-то, ведь оно не навсегда. Станут мертвыми ребята, тра-та-та-та-та-та. Дома ведь дневник проверят. Уж, не знаю, как сейчас, но в наше время получить ремня за плохую оценку, как чихнуть в пандемию. Затопчут и не заметишь.

Так вот. Прочитав немецкий текст, учитель начинает привлекать к чтению класс, который снова растекся по партам, за исключением тех, кто может прочесть что угодно. Не только прочесть, но и понять, что прочёл. Предатели.

Но учитель не пойдет в этот прекрасный сад. Её благородная миссия, возделывать пустоши. Поэтому она и произносит.

- Пустошь на букву К. (например), Лис дайн эрстэн Затц!

А куда деваться? К. будет читать первое предложение. Может быть, даже и переведет его. Тем более, что шелест класса доносит правильные, нужные слова на русском. Остается просто сложить этот пазл в предложение. Коллективный разум – могучая сила.  

- Руэ! – на повышенных тонах изрекает учитель. Не любит она шелест голосов, тишину любит.

И покатился текст по классу. Приговоренные читают, переводят. Читают и переводят. Вот честно скажу, старушку через дорогу перевести проще, чем немецкое предложение из учебника. Не хочет оно переводиться. Нет у него ног. И рук. Безрукое оно. Ну посудите сами (шутка из интернета, но слова-то немецкие, настоящие):

- Дэр шёнен Шмэттэрлинг цвишэн ден цартэн Лилиэ фершвундэн!

Как хотите, так и понимайте. Переводится это, кстати, как «красивая бабочка скрылась между нежных цветков лилии».

И какой же песней после всех тревог и ожиданий звучит фраза учителя:

- Махт биттэ ойрэ Хэфтэ ауф!

Это означает, что конец близок. Вот запишем в тетради домашнее задание и будем готовы бежать на перемену.

Милее предыдущей фразы только:

- Ди Штундэ ист аус. Ауф Видэрзэйн!

Вот тут-то весь класс начинает прекрасно не только понимать, но и говорить на немецком языке. Долгим раскатистым эхом несется по коридору прощальный детский ор:

- Ауф Видэрзэйн!

Сдается мне, что если бы немцы, мечтавшие о мировом господстве, заставляли солдат орать в атаке не банальные хуррраа, форвертс, хох-лос, марш-раш и т.д., а вот это вот дружное, громогласное Ауф Видэрзэйн, могло быть больше толку. Только не против нас. Тут всё бесполезно. Мы за дверь класса выйдем и всё, немецкий испаряется вместе с физикой, математикой и химией.  Да здравствует пение и физкультура!