-6

Удары о стену

Я тень, я остов.

Во мне нашли кров

Любовь, агрессия

И радость, но уныние перевесило.

Пусть я порою не весел.

Пусть я веду войну со стеной,

Но этой войной

Я отталкиваю гной,

Холодный слой,

Голодный на добро и злой.

В стену врезаюсь меж явью и сном,

Как в мозг скрытый смысл меж слов,

Как таинственный мессия

В размеренный строй

Незаметно лезет.

Сколько же весит

Мой труп повешенный?

Стучит сердце бешено.

Образуются трещины.

Пока еще немощные.

Чувства смешанны.

Зачем это надо?

Бегать от ада?

Бороться со стадом?

Пусть на душе прохлада

И с мозгами не ладно,

Все равно найдется отрада.

И пусть не каскадом

Счастье льется. Бравады

Я себе не пою. После заката

Черные чувства накатом

Бьют по больным местам знатно.

Боль множится десятикратно.

Ноги становятся ватными.

Я окружаю себя палатами,

Стенами мягкими,

Темными мыслями, вязкими.

Я поливаю себя тусклыми красками.

Я ищу и нахожу себя под новыми масками.

Я их срываю, но старые образы так и не угасли.

Я поливаю внутри и снаружи маслом.

И пусть все горит ясно.

После остался от меня только пепел.

Трещины распустились цветами.

На душе легкий трепет,

Пред тем как тело восстанет.

Тогда я продолжу биться о стену.

Из небольших трещинок

Обильно свет хлещет

Как кровь из вспоротой вены.

Дубликаты не найдены

Пост ещё не редактировался пользователями
+1

Этим вдохновлялся?


Стоит жопа метр на метр

В магазине продовольственном

Был бы у меня хуй - километр

Доставил бы ей удовольствие.


Если да, то поработай еще над рифмами.

раскрыть ветку 7
0
А вдруг это... рэп?
раскрыть ветку 6
+1
Я конечно помню классику "Рэп это кал" но это не повод любое говно рэпом называть.
раскрыть ветку 5
Похожие посты
177

Трусиха

Я росла незаметной и тихой,

Легким облачком летнего дня,

Но дразнили меня все трусихой

И соседи мои, и родня.

Называли меня недотрогой,

Говорили мне: "Будь посмелей!"

Я ж боялась всего понемногу -

Пауков, темноты и мышей.

Есть слова, что унылы и хмуры,

Есть слова, что остры, как кинжал.

И соседки сынок, тети Шуры

Больше всех меня обижал.

Этот Колька нахальный очень,

В конопушках весь до ушей.

Говорил, что забросит ночью,

Через форточку пару мышей.

Ночь не спать и реветь - обидно.

От мальчишки обидней вдвойне.

Он потом передумал, видно,

И сказал, что поможет мне.

Не такой уж плохой он, Колька,

Хоть и любит слегка приврать.

Сколько дней он потратил... Сколько,

Чтобы смелой смогла я стать?

Мне сажал паука на ладошку,

На холодную словно лед.

Говорил: "Это страшно немножко,

В первый раз... А потом пройдет."

Не прошло... Только он упрямо

Каждый день проводил со мной.

И тихонько смеялась мама,

И качала все головой.

Говорила: "Не много, крошка,

С пауками дружить ума.

Ты сперва подрасти немножко

И тогда все поймешь сама.

Нужно времени чуть, и зрелость

Объяснение даст свое -

И откуда берется смелость,

И куда применить ее."

Детство, школа, друзья и подружки,

И не страшно расти и взрослеть.

Только Колькины конопушки

Время, видно, не в силах стереть.

Страхов детских исчезло столько...

Да к чему их теперь считать?

Он ведь парень хороший, Колька,

Только любит слегка приврать.

А у речки тепло и тихо.

И туман в предрассветный час.

Обнимал и шептал: "Трусиха!

Это страшно лишь в первый раз..."

Отстранилась и гордо встала,

И платок подняла с земли.

Потому что всегда мечтала

О большой неземной любви.

Рассмеялся в ответ без злобы

И сказал, что готов со мной,

Если ждать - только вместе чтобы,

Этой самой вот... Неземной.

Солнце тихо вставало с краю

От непаханой целины.

Мы дождались бы, точно знаю,

Если б не было той войны.

Марш военный и гари запах,

Шумный, словно живой перрон,

От которого шел на запад

С добровольцами эшелон.

Целовал на прощанье звонко,

Говорил мне: "Гляди веселей!.."

А потом пришла похоронка

Тете Шуре, соседке моей.

Где смогла отыскать я силы,

Чтобы эту ночь пережить.

Но к утру я сама решила,

Что должна я была решить.

Дым махорки висит в каптерке,

Но привыкла - глаза не ест.

Две косички на гимнастерке,

Юбка, сумка и красный крест.

Не смущает совсем, ни грамма

Старшины беспристрастный взгляд,

Мат сквозь зубы про "эту маму"

И какой-то там детский сад.

Нет, не надо так. Не пристало.

Просто здесь на полях войны,

От солдата до генерала

Перед смертью мы все равны.

Первый бой... Он войной отмерян,

Он еще безупречно чист.

И припав головой к коленям,

Я тряслась, как осенний лист.

Артиллерии канонада

Разрывала земную твердь.

Дно окопа... Ведь где-то рядом

Боль, страдание, кровь и смерть.

Вдруг как будто басок известный:

"Просто, девочка, здесь война..."

Хоть по замыслу - гром небесный,

Но по голосу - старшина.

"Ох и жаркая нынче ночка,

От огня будто днем светло...

Так что ты не тушуйся, дочка,

В первый раз и меня трясло.

От солдата до генерала

Никого не минует страх..."

Отпустило... Поднялась, встала.

Вот и сумка уже в руках.

Дно траншеи - на кочке кочка,

Под огнем нелегко идти,

Но старшинское это "Дочка..."

Словно грело меня в пути.

Снова слышно: "Беречь патроны!"

Не ко мне... Но и я в строю.

Для меня теперь боль и стоны

Указатели в том бою.

Оттащила троих в избенку,

Где теперь медсанбат у нас.

Мне же к "Дочке" еще "Сестренку"

Прибавляли за часом час.

За четвертым пошла смелее,

И бежала за ним почти.

Что "тяжелый" еще в траншее -

Я приметила по пути.

Боя шум воедино слился,

И приметить мы не смогли.

Этот "юнкерс", что затаился

В грозовых облаках вдали.

Шел на "бреющем" к леса кромке,

Был спокоен немецкий ас,

Видно в спину стрелял девчонке

Он наверно - не в первый раз.

Обожгло... Замерла и встала.

Лишь мелькало: "иди к бойцу..."

И родная земля припала

Вдруг сама к моему лицу...

Вот и доктор с лицом бесстрастным,

И родной его медсанбат,

Только стал уже темно-красным

Белоснежный его халат.

Бой закончен и бой за нами,

Только нет половины полка.

Я ловила сухими губами

Капли, падающие с потолка.

А для доктора это сраженье

Продолжалось... Но воздух набрав,

Я буквально всего на мгновенье

Задержала его за рукав.

Я же знаю, как вы спешите,

Я одно лишь хочу спросить...

И на выдохе: "Доктор, простите!

Лишь скажите мне - буду я жить?"

Он очки на ходу протирая,

Тихим голосом, словно без сил,

Санитарку спросил: "Разрывная?"

Посмотрел и глаза опустил.

Поплыло все... Глаза стали влажны,

Значит - все? И закончился путь?

Умирать в восемнадцать не страшно,

Или все-таки страшно чуть-чуть?

Нет, нельзя так! И веки упрямо

Сильно сжала с последней мольбой:

"Ты прости меня, милая мама,

Я уже не приеду домой..."

Сердца боль не потушишь слезами,

А в груди разгорался огонь.

Улыбнулась одними глазами

Паучку, что заполз на ладонь...

…Поздней ночью их проводили,

В мир покоя и тишины.

И несли ее к братской могиле,

Руки сильные старшины.

Он донес, преклонил колени,

Наклонился и как свою.

Положил аккуратно с теми,

Что в последнем легли бою.

Постоял, покурил немного,

Отложив все свои дела.

"Эх, короткая же дорога

Фронтовая твоя была.

Но свой бой провела достойно,

Честно свой отшагала путь.

Спи уж, дочка, теперь спокойно,

Дальше сами мы, как-нибудь..."

Смял пилотку в ладонях потных,

Вытер пыль на висках седых.

Рано думать пока о мертвых,

Надо думать пока о живых.

И пошел не спеша к землянке

Средь прибитых к земле осин...

Шли по полю под утро танки

С яркой надписью: "На Берлин!"

Показать полностью
347

Дайте родину мою

Дайте родину мою Стихи, Стена, Переход, Народное творчество, Красота, Сергей Есенин

На прошлой неделе шел утром на работу и работники закрашивали переход белой краской, чуть ли не попадая на прохожих этой самой краской. Закрасили в том числе и красивые стихи Михаила Ножкина "Россия". Но вот сегодня, появилась новая красота, в переходе между м. Царицыно и Музеем-заповедником "Царицыно"

Дайте родину мою Стихи, Стена, Переход, Народное творчество, Красота, Сергей Есенин
1108

"Посвящается брату"

Когда умерла бабушка, моя мама разбирала её бумаги и нашла на пожелтевших от времени листочках стихотворение. Этот стих бабушка посвятила своему брату Саше, защищавшему рубежи нашей Родины в Великую Отечественную войну и павшему в боях на смоленщине.
***
Браток, я в память о тебе, сама себе стихи сложила.
Ты в 41 уходил на фронт, ох как давно все это было.
Был ростом мал и неказист, без шевелюры, наголо острижен,
Всем сердцем рвался ты на фронт- к врагам ненавистью движен.
В ту пору было, брат, тебе всего семнадцатьь с половиной,
Ты хилый мальчик, но хотел казаться этаким детиной.
Твой образ в памяти храню, хотя и много позабыла...
Но по порядку расскажу как в 41 это было.
С одной девчонкой мы в Москву пешком отправились по шпалам.
Два дня, две ночи мы в пути брели под бомбовым ударом.
Нас не пугал проклятый фриц, что он в московском небе кружит,
Лишь одного боялись мы, что вдруг патруль нас обнаружит.
Мы Тимирязевку прошли и парк старинный миновали,
Лишь три березки в стороне спокойно, ласково кивали.
Мы опустились на траву, ведь притомила нас дорога,
А тут опять сирена, вой, воздушная тревога.
Москву стервятники бомбили, вокруг пылал пожар,
А мы все шли судьбе на встречу, где нас тогда никто не ждал.
Мы в заводское общежитие попали рано утром, чуть заря.
Ребята очень удивились -"Мария, ты ли это?", "да это я!"
"А Саши нету",- мне сказали, - "к отцу уехал он вчера,
Отец вступает в ополченье, вам провожать его пора".
До остановки проводили ребята в ранний час,
В трамвай "пятерку" посадили, назвав "сестреночками" нас.
Придя на фабрику "Дзержинку" и очутившись в проходной,
Вахтеру коротко сказала "Отец мой здесь живет родной".
Вахтер фамилию спросил, потом куда-то позвонил.
Я жду. И вдруг отец явился, к тому же сильно удивился-
"Откуда , дочка, ты взялась? И как в Москву ты пробралась?"
Я объяснила все как было, как шли, как прятались в кустах,
Что мы девчонки-недоростки, патрульным было не до нас.
Мужчины все вокруг смеялись "Счастливый, Вася, ты отец"
И все меня потом хвалили: "Ну что за дочка-молодец!"
Я, прислонясь к стене, стояла и ничего не понимала,
Не сон же это- наяву, вдруг поняла, как зареву:
"Папаня, родненький, уходишь?"
"Ну полно, доченька реветь, отца на сборный пункт проводишь,
Нам надо вовремя поспеть.
Пойдем, разбудем с тобой Сашу и вещмешок мне соберем,
И все втроем - на сборный пункт пойдём".
Вот так отца мы проводили Сашенька с тобой,
А уж тебя ждала повестка в твоей общаге заводской.
И ты ничуть не удивился, был рад и горд сам за себя,
И лишь немного прослезился, когда в вагон сажал меня.
"Смотри, сестренка, не робей, ты нашу маму пожалей.
Прошу ее всегда беречь, а я вернусь! До скорых встреч!"
Вот так простились мы с тобой, и возвратилась я домой,
И лишь ступила на порог, как горло мне сдавил комок,
Ведь мама ночи не спала, все из Москвы меня ждала:
"А, ты явилась наконец. Ну как там Саша, как отец?"
И было нам неведомо тогда, что мы осиротели навсегда.
-------
Отец пропал без вести где-то под Мало Ярославцем.

"Посвящается брату" Стихи, Война, Память, Великая Отечественная война, Длиннопост

Саша погиб под Вязьмой, и похоронен в братской могиле.

"Посвящается брату" Стихи, Война, Память, Великая Отечественная война, Длиннопост
Показать полностью 2
126

Память

Давно хотела поделиться своей памятью. И сделаю это раньше чем на 9 мая, ведь об этих людях мы вспоминает не так часто, но зато как мы их вспоминаем.
Расскажу о своем прадеде
Коркунов Иван Васильевич родился 6 июля 1922 года в московской области, в Лопасненском р-не (нынешний Чеховский), д. Беляево. Умер 21 апреля 1975 года.

Фотография из госпиталя №2978 во время Великой Отечественной Войны 9.10.1942 год.

Память Война, Память, Участники ВОВ, Родственники, Стихи, Подвиг, Длиннопост

Как только мог, писал стихи моей прабабушке, о ней расскажу позже и ее сыну (моему деду, который родился 1945 году в феврале)
Портет, а на обратной стороне его стихи, дедуля мой не далеко ушел от отца и стал художником, а я продолжила его художественное дело

Память Война, Память, Участники ВОВ, Родственники, Стихи, Подвиг, Длиннопост
Память Война, Память, Участники ВОВ, Родственники, Стихи, Подвиг, Длиннопост

А вот и сама его история

Перед войной окончил Подольское Командное Училище, звание – младший лейтенант.

На Великой отечественной войне был в пехоте, также командиром танкового десанта.


Брал Зееловские высоты. Был в Потсдаме – город на востоке Германии.


Зееловско- Берлинская операция проходила с 16 по 19 апреля 1945 года. Стратегически победила Красная армия.


Это были возвышенности естественного происхождения в виде холмов, недалеко от немецкого города Зеелов, в 90км от Берлина. Зееловские высоты были окружены и была уничтожена 9-я немецкая армия.


Данная операция не только привела к уничтожению крупной немецкой группировки, но и не позволила перебросить части 9-й армии в Берлин.


В окопе получил тяжелое ранение, лечился долго, но вылечился.


С его слов: - Услышал звук снаряда, затем почувствовал резкую боль в сердце, единственное, что успел сказать ребятам, которые были рядом: - Прощайте, кажется, умираю.


Очнулся в госпитале в Архангельске, лечился долго, не стало 4х ребер, осколки снаряда прошли прям под сердцем.


В мирное время получил звание лейтенанта, медаль за взятие Зееловских высот, Орден Отечественной войны II степени- наградный документ № 73, 06.04.1985 год. и другие.


К сожалению, документов на медали и большинство медалей не сохранились, т.к. однажды, когда уже был в Москве, простудился и уснул в трамвае, где его обокрали.

Память Война, Память, Участники ВОВ, Родственники, Стихи, Подвиг, Длиннопост
Память Война, Память, Участники ВОВ, Родственники, Стихи, Подвиг, Длиннопост

А вот моя прабабушка - Коркунова (Грязнова – девичья) Александра Петровна родилась 21 декабря 1921 года. Место рождения Московская область, Лопасненский р-н (нынешний Чеховский), д. Беляево. Умерла 10 августа 2008 года.

Была работницей тыла вместе со своей матерью – Грязновой Марией Михайловной (1 августа 1892 – 21 апреля 1975) Медали за заслуги перед отечеством, за оборону Москвы.

Был также родной брат – Грязнов Александр Петрович родился в 1921 году, умер, закрывая собой ребят в 1942 году.
Интересная история сложилась, почему их зовут одинаково. Изначально его звали Алексеем, но при крещении батюшка перепутал имена и назвал Александр, в те времена была такая вера, что это имя у него так и осталось.
к сожалению фотографий не нашлось, много искала в интернета по сайтам ВОВ, нашла похожие результаты, но не уверена, что это он. Числится безвести пропавшим.

Память Война, Память, Участники ВОВ, Родственники, Стихи, Подвиг, Длиннопост

Месяц назад начали делать ремонт в ее квартире, спустя почти 9 лет. В этот самый день бабушка приснилась и сказала спасибо. Вот тогда мы поняли, что не зря, может не только память о них существует, кто знает-то.

Текст писала для парада в прошлом году, так же переписывала стихи, если интересно, могу прислать в комментарии

Показать полностью 5
411

"...Через час или через день эту улицу взорвали"

Наш колумнист - о том, что чувствует военный корреспондент, месяц пробывший на войне: -  Завтра исполняется месяц командировки в Сирию, и как обычно, в этот срок настает некое опустошение. Перестаешь высыпаться. То есть, если повезло и лег в 21.00 и встал в 9.00, такой же, как и был. Что спал, что не спал...

"...Через час или через день эту улицу взорвали" Сирия, Война, Журналисты, Россия, Чувства, Люди, Дети, Политика, Длиннопост

Внешне все нормально - сухой, поджарый, глаза запали, двигаешься быстро, как робот, которого запитали напряжением в 380 вольт, вместо 220. Но внутри все ссохлось, как ядро у новогоднего ореха, найденного во время генеральной уборки к Первому мая. Вывернулся из жадных рук, упал с елки и закатился под батарею, мерцал там золотой кожурой сквозь реликтовую пыль, никого более не радуя. Не трогая за душу. И тут происходит тоже самое.


Смотришь с холодным сердцем на километры развалин. На заплесневелые игрушки в детской с выбитыми стеклами. На бетонные плиты, которые раздавили комнату с мебелью. Высохшие сады и бассейны, ржавые замки на дверях, которые уцелели, потому что двери взорвали гранатами. Думаешь, лениво и равнодушно, о том, что возле того же Алеппо, в песках, - сокрыты девять древних городов, и никто не льет по ним слезы. Потому что и это пройдет. Смотришь на море и пальмы с легкой скукой, как ленивый и богатый хлыщ не вылезающий с курортов... Вместо того чтобы сказать с чувством - "Спасибо,Боже, за то что подарил мне эти два дня в этом месте!". Насобирал ракушек дочке, да и хрен с этим морем, пусть все выкипит в пар, когда Господь будет жечь, не в силах что-то исправить... Вчера, правда, даже не кольнуло, а просто размолотило душу в труху, странное и трагическое совпадение не выясненное до конца, потому что больше не у кого спрашивать, можно только домысливать или представлять.


Семь дней назад мы встали в Хомсе на обочине - перегнать материалы. Мы жили в пустыне без интернета и добра накопилось изрядно. Хомс изнывал какой-то летней жарой и мы пошли, не спеша никуда, в лавку-военторг, которую приметили по дороге. Торговлей заправлял забавный пацан лет десяти - отец его куда-то отлучился по делам. Долго примеряли сирийские "пиксельные" камуфляжи, из отличной местной ткани, но сшитые местами кое-как. 


Я перебирал мешок кепок. Мне прихватило солнышком голову, и я брил ее, повизгивая, как поросенок застрявший в садовом штакетнике. Малолетний продавец, хоть и оробел немного от такого напора клиентов, но потом собрался и включил негоцианта. Например, встав на табуретку - роста не хватало, попытался натянуть на меня кепку на три размера меньше. В лавке не было зеркала - военному не пристало самосозерцать и кокетничать с отражением. Поэтому я выходил любоваться в зеркальную витрину цветочного магазина - он находился через стену и был отделан богато и со вкусом, что является взаимоисключающей редкостью в этих широтах. Не знаю уж чем я показался пацаненку, но он пытался со мной поговорить и даже погладил по рукаву, на котором была нашивка с триколором. Я подарил ему десятирублевую монетку на прощание.


А через час или через день, эту улицу взорвали. Дома с обеих сторон осыпались фасадами и лишь с большим трудом, я угадал выгоревшую бетонную ячейку, которая осталась от лавки. Уцелел мальчишка или нет, я не знаю. И спросить там не у кого. Мусор быстро вывезли, а свежие развалины уже промыло дождями. И нам, как в закольцованном кошмарном сне, опять нужно было передать видео и фото. И мы проехали вперед, чуть дальше, и встали метрах в трехстах от этого жуткого места. Вайфай нашел чью-то запароленную сеть под названием ELENA. Я закричал вдоль улицы: "Лена! Дай пароль на пол-часика!", но никто так и не откликнулся.


Дмитрий СТЕШИН


Ссылка http://m.kp.ru/daily/26498/3366687/

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: