Тварь тысячи обличий (Часть 2 Финал)⁠⁠

Часть 1

IV

Через полчаса экономка забрала посуду, а мисс Рэндалл принесла мне огромный букет осенних маргариток.

— Отец уехал в город анализировать тот образец, — сказала она, — а я постараюсь скрасить ваше ожидание. Хотите, я вам почитаю?

— Сделайте милость, — ответил я. — Читайте, говорите, что угодно. Уверяю вас, я благодарный слушатель.

— Тогда я почитаю, — решила она. — Что вы предпочитаете? Романы, историю, мифы, философию? А может, стихи?

— Выбор за вами. Читайте то, что нравится вам, и мне тоже будет интересно.

Она спустилась в библиотеку и вернулась с несколькими томами. Выбрав томик Вальтера Скотта, она начала читать «Рокби», и вскоре мы перенеслись в средневековый Йоркшир с его замками, лесами и зачарованными долинами.

Когда поэма была закончена, мы весело болтали, пока не вошла миссис Роудс.

— Мальчик принес вам записку, сэр, — сказала она, протягивая конверт.

Я небрежно вскрыл его и прочел:

«Мистеру Ансли.

Милостивый государь! Ввиду того, что почти каждый член нашего сообщества поражен странным недугом, в некоторых случаях смертельным, с момента кончины Джеймса Брэддока, и принимая во внимание неоспоримые доказательства того, что тело вышеупомянутого стало вампиром, что подтверждено вами и двумя уважаемыми соседями, сегодня состоялось собрание жителей. Более ста человек обсуждали, как избавить округу от этой страшной угрозы. Традиция учит нас, что есть два способа покончить с вампиром. Первый — сжечь тело, второй — предать его земле, забив кол в сердце. Мы выбрали второй способ как более простой. Посему вам надлежит доставить тело в сосновую рощу в полумиле от дороги на ферме вашего дяди. Там вы найдете готовую могилу и шестерых мужчин, которые проследят за погребением. На исполнение вам дается время до восьми вечера. Отказ вам не поможет, если вы не привезете тело, мы придем и заберем его сами. Если вздумаете сопротивляться, пеняйте на себя: мы вооружены и настроены решительно.

КОМИТЕТ.

P.S. Не пытайтесь звонить или посылать за помощью. Провода перерезаны, а дом окружен вооруженными часовыми».

Как и предсказывал профессор, события приняли дурной оборот. Я повернулся к экономке:

— Где тот мальчик, что принес письмо? Он ждет ответа?

— Нет, сэр. Он сказал, что если вы захотите ответить, письмо нужно положить в почтовый ящик, его заберут. Его ждала машина, он запрыгнул в нее и уехал на большой скорости.

— Мне нужно одеться и спуститься вниз, — твердо сказал я.

— И не думайте, — возразила мисс Рут. — Доктор велел вам лежать смирно, пока ребра не срастутся.

Тут послышались быстрые шаги на лестнице, и в комнату ворвался профессор, крайне взволнованный.

— Двое фермеров ткнули мне в лицо ружьями и обыскали прямо на дороге! — выпалил он.

— Что они искали? — спросил я.

— Они ничего не объяснили. Ничего не взяли, просто обшарили карманы и осмотрели машину, а потом велели ехать дальше.

— Возможно, это прояснит их мотивы, — я протянул ему письмо.

По мере чтения его лицо менялось.

— Ага! Теперь все ясно. Это и были те самые часовые. Поверить трудно, что в наш просвещенный век царит такое дремучее суеверие. Но против фактов не поспоришь. Что будем делать?

— Честно — не знаю, — ответил я. — За нами следят так плотно, что за подмогой не выбраться. Конечно, они не навредят моему дяде, забив кол в мертвое тело, но позволить этим варварам осквернить память моего лучшего друга — это выше моих сил.

— Что они собираются сделать? — испуганно спросила Рут.

Я передал ей письмо. Она быстро прочла его и побежала вниз проверить телефон.

— А что вы скажете, если я предположу, что тело вашего дяди — вовсе не труп? Иными словами, что он вовсе не умер? — спросил профессор.

— Я скажу, что если есть хоть малейший шанс на это, то им придется сначала сделать труп из меня, прежде чем они устроят эти похороны вампира, — я начал поспешно одеваться.

— Я с вами, — он крепко пожал мне руку. — А теперь давайте взвесим факты.

— Большинство современных психологов, — начал он, — считают, что у человека два разума. Один называют сознанием, другой — подсознанием. Сознание правит нами, когда мы бодрствуем, подсознание — когда спим. Силы подсознания мало изучены, но именно они нас сейчас интересуют. Моя уверенность в том, что ваш дядя жив, крепла по мере вашего рассказа. Ее подтверждают два важных факта. Во-первых, увидев его в гробу, вы невольно воскликнули: «Он не умер, он спит». Это нелепое на первый взгляд заявление было продиктовано вашим подсознанием. Одна из его способностей — телепатия, передача мыслей от разума к разуму. Это сообщение было так сильно впечатано в ваше нутро, что вы произнесли его вслух, почти не осознавая этого. Если это была телепатия, значит, кто-то послал этот сигнал. Логично предположить, что сигнал шел от подсознания вашего дяди. Потом — второе сообщение. Разве оно не было от кого-то, кто знает вас близко и находится в беде? Помните слова: «Билли! Спаси меня, Билли»?

Теперь о видениях. Признаюсь, сначала я сомневался. Не в вашей честности — ведь никто не бросается под машину без причины, — но я думал, что это галлюцинации. Однако маловероятно, что трое мужчин видели одно и то же одновременно. Значит, вы были свидетелем подлинной материализации. Ключ к разгадке — в том самом пятне на обложке. Два года назад ваш дядя выдвинул теорию, что подобные явления создаются субстанцией, которую он назвал «психоплазмой». С тех пор мы пытались добыть ее образец на сеансах, но она всегда мгновенно исчезала при ярком свете или малейшем шуме. Когда вы описали след от призрачного нетопыря, я понял: это оно. Мой анализ показал, что это вещество не похоже ни на что известное науке. Оно органическое, но его структура уникальна. Я убежден, что это та самая психоплазма. Вы спросите, при чем тут жизнь дяди? Насколько нам известно, психоплазма порождается только живыми людьми, чаще всего в состоянии оцепенения — так называемой мнимой смерти. Поскольку явления происходили там, где лежало тело, я делаю вывод: душа вашего дяди все еще в нем. И последний, но не менее важный довод: несмотря на время, тепло в комнате и отсутствие всякой консервации, на его теле нет ни малейших признаков разложения.

— Но как возможно, — спросил я, — чтобы человек в состоянии оцепенения так достоверно изображал смерть, что обманул даже врачей?

— Как это возможно — я не знаю, как не знаю и того, как рождается психоплазма. Силы человеческого духа безграничны. Мы лишь имеем дело с фактами. Статистика говорит, что в нашей стране каждую неделю обнаруживают хотя бы один случай мнимой смерти. А сколько их остается нераскрытыми? Обычно доктор констатирует смерть, и тут же является гробовщик. После бальзамирования шансов вернуться к жизни уже нет.

Мы вместе спустились в комнату, где лежал дядя Джим. Мы долго всматривались, ища хоть какой-то признак жизни, но тщетно.

— Бесполезно искать жизнь обычными способами, — вздохнул профессор. — Но у меня есть план. Как я говорил, вы находитесь в ментальной связи с дядей. Ваше подсознание общается с его, но вы не можете вывести эти сообщения в область сознания. Моя дочь немного владеет навыком автоматического письма. Вы можете наладить связь с ней через прикосновение. Я буду задавать вопросы.

Позвали мисс Рут. Когда мы объяснили суть дела, она охотно согласилась. Отец усадил ее за стол, положил под правую руку бумагу и карандаш. Перед ее глазами он поставил зеркальце, на котором она сосредоточила взгляд. Через некоторое время он сделал несколько пассов руками, и она закрыла глаза, погрузившись в легкий сон. Положив карандаш ей в руку, он велел мне сесть рядом и накрыть ее левую ладонь своей правой. Мы просидели так минут десять, когда карандаш начал двигаться — сначала медленно, а потом все быстрее, буквально летая по бумаге. Было исписано полтора листа, прежде чем она остановилась.

Мы с профессором изучили записи. Что-то в них показалось мне знакомым. Я вспомнил, что видел эти слова в книге, которую листал вчера. Сверив тексты, мы обнаружили, что она слово в слово переписала вступление к книге дяди «Реальность явлений материализации».

— Теперь зададим вопросы, — сказал профессор.

Он записывал свои вопросы, а Рут выводила ответы. Вот что получилось (Вопрос — В, Ответ — О):

В: Кто пишет?

О: Рут.

В: По чьему велению ты пишешь?

О: Билли.

В: Кто приказал Билли направить тебя?

О: Дядя Джим.

В: Как нам узнать, что это дядя Джим?

О: Дядя Джим даст доказательство.

В: Если он скажет нам то, чего мы не знаем, но можем проверить, это будет доказательством. Что он скажет?

О: Возьмите третью книгу слева на верхней полке шкафа. Встряхните ее, и выпадет засушенный кленовый лист.

(Профессор сделал как велено, и кленовый лист упал на пол).

В: Какое еще будет доказательство?

О: Возьмите ключ в маленькой вазе на камине. Откройте стол в углу и достаньте небольшую тетрадь. Откройте шестидесятую страницу и найдите счет компании «Пеория Грэйн». Счет закрыт первого октября чеком на тысячу двести сорок восемь долларов и шестьдесят три цента.

(Профессор снова проверил — все совпало до цента).

В: Доказательств довольно. Где дядя Джим сейчас?

О: Здесь, в комнате.

В: Как нам его разбудить?

О: Дядя Джим набирается сил. Он не хочет, чтобы его будили.

В: Но мы хотим, чтобы он проснулся. Что делать?

О: Оставьте дядю Джима в покое, он проснется сам, когда придет время.

Профессор задал еще несколько вопросов, но ответов не последовало. Рут разбудили.

— Теперь у нас есть неоспоримое доказательство, что ваш дядя жив и пребывает в глубоком оцепенении, — заключил профессор.

— Неужели нельзя его разбудить? — спросил я.

— Лучше всего послушаться его самого. Он восстанавливается после болезни и мешать ему не стоит. Знаете, многие думают, что каталепсия — это болезнь, но это не так. Это лишь симптом нервного расстройства, который может сопровождать любой недуг или даже возникнуть от сильного потрясения.

— Не опасно ли будет перенести его в спальню? — спросил я. — Гроб — не самое подходящее место для выздоровления.

— Согласен, — кивнул профессор. — Если делать все осторожно, вреда не будет.

Рут, попроси миссис Роудс приготовить комнату. Мы с мистером Ансли перенесем дядю.

Пока Рут исполняла поручение, мы ломали голову над тем, как перехитрить суеверных фермеров, которые могли явиться в любую минуту. Мой взгляд упал на два дубовых полена у камина, и я предложил:

— Почему бы не положить эти поленья в гроб для веса и не завинтить крышку? Они заберут гроб, не открывая его, а пока они будут в пути, мы увезем дядю на вашей машине.

— Блестящая идея! — одобрил профессор. — Мы обернем поленья тканью, чтобы они не стучали. Гроб и так тяжелый, они ничего не заподозрят до самой могилы.

Я сбегал наверх и притащил два тяжелых одеяла со своей кровати. Вскоре поленья были надежно упакованы. Рут крикнула, что комната готова. Мы бережно подняли дядю, собираясь вынести его, как вдруг грубый голос приказал:

— Стоять!

Дюжина людей в масках, вооруженных ружьями и револьверами, стояла в дверях. Мы слышали топот множества ног на крыльце. В предводителе я узнал Глитча.

— Живо его обратно в гроб! — крикнул он, наводя на меня двустволку. — Клади назад, не то я тебе башку прострелю.

Следом вошли еще несколько человек, угрожая нам оружием.

V

Я отпустил ноги дяди и в ярости бросился на Глитча, но меня тут же скрутили двое дюжих фермеров.

Профессор вел себя спокойнее. Он бережно опустил дядю на пол и повернулся к незваным гостям.

— Господа, — произнес он, — позвольте узнать причину этого вторжения в мирный дом?

— Мы похороним этого вампира и вобьем ему кол в сердце. Вот зачем мы здесь! — отрезал Глитч.

— А если я скажу вам, что этот человек не мертв, а жив? — спросил профессор.

— Живой или мертвый, сегодня он будет в земле, — буркнул здоровенный детина, подходя к телу. — Эй, подмогни мне уложить его.

Высокий фермер прислонил ружье к гробу, и они вдвоем грубо бросили дядю в ящик и наглухо завинтили крышку. Тем временем кто-то наткнулся на завернутые полена.

— Ишь ты! — ухмыльнулся он. — Думали, самые хитрые? Хотели нас деревяшками обмануть? Ну, за это поедете с нами на прогулку, чтобы больше ничего не выкинули.

— Господа, — произнес профессор, — вы понимаете, что совершите убийство, если закопаете этого человека?

— Убийство? Черт подери! — выкрикнул один. — Он убил моего сына!

— Он сосал кровь моей дочери! — крикнул другой.

— А мой брат при смерти из-за него! — донеслось из толпы.

— Кончай лясы точить, — скомандовал верзила. — Хватайте гроб, будем меняться по дороге.

— Да. Идемте, — подтвердил Глитч. — Вперед!

— Если позволите, я успокою дочь, прежде чем идти с вами, — попросил профессор. — Она в ужасе, я должен ее поддержать.

— Иди, да поживей, — бросил детина. — И без глупостей, а то и тебе кол пристроим.

Профессор быстро поднялся наверх, и через минуту похоронная процессия двинулась в путь.

Снаружи была кромешная тьма. Впереди шел фонарщик, за ним — шестеро с гробом, следом — мы с профессором под охраной, а замыкали шествие остальные, человек двадцать пять. Шли молча, лишь изредка переругиваясь при смене носильщиков — груз был тяжелым, а дорога неровной. Я шел как во сне. Ноги двигались сами собой. Иногда мне казалось, что это кошмар, от которого я вот-вот проснусь. Но осознание ужасной правды возвращалось, и горе становилось невыносимым. Я вспоминал доброту дяди, его жертвы ради моего будущего. И вот теперь, когда я был нужен ему больше всего, я ничем не мог помочь. Мой затуманенный мозг искал выход. Я думал выхватить ружье у охранника, но понимал, что это безумие — я лишь погибну сам, не остановив толпу. Ребра ныли при каждом шаге, я был слаб и раздавлен.

Слишком скоро мы пришли в сосновую рощу. Сквозь деревья забрезжил свет фонаря. Еще мгновение — и мы оказались у неглубокой могилы, где ждали шестеро могильщиков. Гроб опустили в яму. Тут принесли длинный острый кол, окованный железом. Двое мужчин с тяжелыми кувалдами встали по краям могилы. Начался спор: забить ли кол в тело и потом закрыть крышку, или пробить гроб насквозь? Решили бить через крышку. И в тот момент, когда кол установили на место, из чащи, шагах в ста от нас, донесся страшный женский крик. Это был голос человека, объятого смертным ужасом.

— Помогите! Спасите меня! — кричала она. — О Боже, неужели никто не поможет!

Толпа заволновалась. Кол и кувалды были брошены, все кинулись к зарослям. Крики усилились. Мы увидели женщину, бегущую сквозь подлесок, и через несколько минут настигли ее. Мое сердце екнуло — я узнал Рут Рэндалл. Она присела к земле, будто отбиваясь от чего-то невидимого. Ее прекрасные волосы рассыпались по плечам, одежда была изорвана. Я первым подбежал к ней.

— Рут! Что случилось?

— Тот огромный нетопырь... ужасный нетопырь с огненными глазами! Прогоните его! Не дайте ему схватить меня! Пожалуйста!

Я попытался обнять ее, чтобы успокоить. Она смотрела вверх глазами, полными ужаса.

— Вот он, прямо за вами! О, не дайте ему меня забрать! Я оглянулся, но ничего не увидел.

Вооруженные люди обступили нас плотным кольцом.

— Там никого нет, Рут, — сказал я. — Ты просто перепугалась.

— Нет, он там! Я вижу его! Он кружит над нами! — она описала рукой дугу. — У вас же ружья! Стреляйте! Прогоните его!

Глитч подал голос:

— Это опять вампир! Мы покончим с этим сейчас же. Идемте, люди!

Мы двинулись назад к могиле. Я был в полном замешательстве. Неужели вампиры все-таки существуют? Нет, быть того не может. Просто у бедной девушки сдали нервы.

Снова мы у могилы. Двое завинчивали крышку гроба. Трое с колом и кувалдами стояли наготове. Я увидел, что мисс Рут дрожит от холода — она выбежала без верхней одежды, — и я накинул ей на плечи свой пиджак. Профессор стоял у края ямы, спокойно глядя вниз. Казалось, он вовсе не волнуется. Кол приставили к тому месту, где под крышкой должно было быть сердце дяди.

Человек замахнулся кувалдой.

Я прыгнул к нему.

— Не бейте! Ради всего святого, не бейте! — я вцепился в его руку.

Кто-то ударил меня по затылку, чьи-то сильные руки оттащили меня назад. Сознание помутилось, я увидел, как опустилась одна тяжелая кувалда, затем другая. Кол с треском пробил гроб и ушел глубоко в землю под весом беспощадных ударов.

Внезапно — казалось, из самой глубины могилы — донесся глухой стон, переросший в жуткий, леденящий кровь вопль. Толпа на мгновение замерла, будто парализованная, а затем все как один бросились наутек, бросая ружья и инструменты. Я же снова провалился в беспамятство.

Сознание возвращалось медленно. Я шел, точнее, брел, пошатываясь, как пьяный, поддерживаемый Рут и ее отцом. Они вели меня к дому. Профессор нес фонарь, брошенный кем-то из фермеров, и длинные тени плясали вокруг нас. Спустя вечность мы добрались до дома. Рут помогла мне войти в гостиную. Сэм и Джо Сиверс были там, а в большом кресле у камина кто-то сидел. Миссис Роудс суетилась у столика с чаем. Я подошел к огню, потому что продрог до костей. Взглянув на человека в кресле, я вскрикнул от изумления.

В кресле сидел дядя Джим!

— Привет, Билли, — сказал он. — Как ты, мой мальчик?

Я лишился дара речи.

— Дядя Джим! — наконец выдавил я. — Это правда вы, или я опять брежу?

Рут ободряюще сжала мою руку.

— Не бойся. Это действительно твой дядя.

Я опустился у кресла, чувствуя руку дяди на своем плече.

— Да, это я, Билли. Немного слаб, конечно, но скоро буду в полном порядке.

— Но как... когда... как вы выбрались из той жуткой могилы?

— Сначала я попрошу мисс Рут разлить чай. А затем, думаю, мой друг Рэндалл расскажет о событиях этого вечера куда яснее, чем я.

— Будучи, пожалуй, наиболее осведомленным в сегодняшнем заговоре, я принимаю слово, — улыбнулся профессор. — Хотя не хочу умалять заслуг моих соратников, без которых мой план бы провалился.

Чаю налили, сигары зажгли, и профессор начал:

— Во-первых, вам будет интересно узнать причину эпидемии, которая заставила наших соседей вернуться в темное средневековье. В газете «Пеория Таймс», которую я привез сегодня, сказано, что округу охватила новая странная болезнь — «сонная болезнь». Врачи пока не нашли от нее лекарства, но это именно она поразила жителей.

Теперь о сегодняшней драме. Вы помните, мистер Ансли, что перед тем как присоединиться к процессии, я попросил минутку у дочери. Все, что случилось потом — результат нашего разговора. Чтобы план сработал, ей нужно было привлечь Джо и Сэма и быстро обойти процессию лесом. Я знал, что мало кто устоит перед криком женщины, попавшей в беду, и попросил ее позвать на помощь, чтобы отвлечь толпу от могилы. Идею с нетопырем она придумала сама, и должен сказать — это сработало блестяще. Пока все бегали по лесу, Джо и Сэм, сидевшие в засаде, помогли мне вынуть дядю из гроба. Как раз в тот момент он начал приходить в себя — видимо, тряска пошла ему на пользу. Мальчики унесли его в дом, а я завинтил пустую крышку. Что было дальше — вы знаете.

— Но тот неземной вопль из могилы, — вспомнил я. — Он звучал как крик умирающего.

— Чревовещание, — усмехнулся профессор. — Ничего более. Простой трюк, которому я научился еще в школе. Это я кричал.

Дядя Джим и я поправлялись вместе. Когда мои ребра срослись, а его силы восстановились, было решено, что он уедет на зиму во Флориду, а я останусь управлять фермой. Он сказал, что мое образование и хватка сделают меня лучшим управляющим, чем был он, и это место будет моим, пока я сам того желаю.

Впрочем, он отложил поездку до того дня, когда одна девушка, давшая мне обещание, сменила фамилию Рэндалл на Ансли. И только тогда он оставил нас наедине с нашим счастьем.