Туман в каждом⁠⁠

Бездомный закашлялся, стараясь укутаться в рваное, измазанное грязью пальто. “Такому порция сизого не грозит!” – подумала Миали. Она только что выскочила из доходного дома, множество квартир которого сдавалось лишь на ночь. – “Помрет на днях. Можно кинуть ему четвертак из тех десяти селлеров, что заработала за ночь с гвардейцами, но какой смысл? Даже на еду не потратит, пропьет”.

Она нырнула под веревку, на которой сушились чьи-то пеленки. Узким, не проезжим переулком вышла на крайнюю мостовую, опоясывающюю остров. Подошла к парапету.

Миали каждый раз клялась себе завязать с постыдным заработком, но гвардейцы платили щедро, особенно после выдачи жалованья, а в пьяном угаре еще и болтали лишнее. Такого, бывает, наговорят, что потом информацию можно на соседний остров за добрую сотню продать! Она вытащила блокнот, старательно записала все, что запомнила и что показалось ей интересным.

Где-то левее, в районе центра, ухнули орудия боковой батареи – опять отгоняют чужака, подлетевшего слишком близко. Там, может, и нет никого, на том острове, который подлетел. Может, дикий он. Но разве будет кто разбираться? Иной раз от точного попадания развалится на куски и медленно падает, теряя камни левитирующей руды.

Ударная волна добежала до того места, где стояла девушка, прошла вибрацией по ногам.

– Ох и начнется сейчас кутерьма у штурманских магов! – с усмешкой сообщил приятелю горожанин, стоявший неподалеку.

– Сразу из семи жахнули, – согласился тот. – Сильное заклинание должно быть, чтобы отдачу компенсировать.

И тут же пришла волна с другой стороны острова.

– О, сотворили уже!

Миали старалась не слушать разговоры простолюдинов. После длинной, трудной ночи ей надо было постоять с закрытыми глазами на краю, подставив лицо свежему ветру. Словно он выдувал из нее все омерзительное и грязное, а заодно мог очистить лежавшие в кармане и жгущие бедро селлеры, чтобы их потом не противно было в руки брать. Деньги, говорят, не пахнут… Еще как пахнут! Куревом, дешевым пойлом, мужским потом. Все вместе это превращалось в запах собственного стыда.

Тряхнула кудрями – к черту, жизнь продолжается. Сегодня хоть выспаться дали, провалялась между голых дуболомов аж до полудня!

Она вернулась от края к центральным улицам, пошла навстречу дымным струйкам, тянущимся над ее головой из труб. Ей нужно было попасть на носовую площадь, туда, где громада острова вспарывала обветренной, самой острой своей частью воздушный океан.

Мостовая плавно спускалась, уходя под горку, пока ее петляющее полотно не закончилось у резных ворот. На арке красовался государственный герб, под ним надпись красивыми, витиеватыми буквами: “Королевский Флаинглэнд Гуннальдер”. И тут же, на столбе, плохо приклеенная бумага с нарисованным портретом, призывающая добропорядочных граждан немедленно доложить в жандармерию, если увидят колдуна Эринга, злодейски торгующего “сизым туманом”. Награда тысяча селлеров.

По правде сказать, художник был никудышный, хоть и смог изобразить преступника угрожающе, с тяжелым взглядом, растрепанными волосами и небритым подбородком. Похож или нет – никто бы утверждать не стал. Но любой горожанин знал историю вроде той, в которой соседка его бабушки слышала от знакомой торговки луком, будто та купила у Эринга зелье и оно излечило ее от запора.

Миали прошла через ворота, оказавшись на треугольной площади, две стороны которой были закрыты высокой, сплошной оградой, дабы праздно шатающихся не сдувало набегающим потоком воздуха. Над оградой трепетали разноцветные флаги островов-сателлитов; то там, то сям раздавались крики лоточников, торгующих снедью разной меры съедобности.

Много было и тех – в основном оборванцев – кто ждал природного выброса с запретной земли. Ведь скупые властители королевства присвоили себе право торговать “сизым” – по баснословным ценам, только по специальному разрешению и строго отмеренными порциями, запечатанными магической лицензией.

Недоступная территория, крепко соединенная канатами с королевским островом, левитировала чуть впереди и ниже, она будто тащила за собой Гуннальдер. Изредка выбросы действительно случались, но целебное облако рассеивалось до того, как накрывало площадь и наивных страждущих – едва ли им доставалась частичка волшебства.

С той стороны площади, что не подставлена была воздушной стихии, а примыкала к городским кварталам, ютились всевозможные заведения, тесно прижимаясь друг к другу. Были тут и магазины, и кабаки, и даже два развеселых вертепа для плотских утех – на любой вкус и для любых клиентов.

Девушка направилась к питейному салону “Опохмелочка”, занимающему в череде заведений крайнее положение – оно почти упиралось своей давно не крашеной стеной в высокую ограду. Не смущаясь посторонних взглядов, Миали толкнула дверь и попала в шумное, дымное нутро пьянчужного дома.

Перегнувшись через барную стойку, поздоровалась с хозяином:

– Привет, Боргут.

– Здравствуй, Ми.

– Работа есть?

– Такая, как вчера?

– Нет, такой не надо. Нормальная работа есть?

Он поставил ей кружку темного эля.

– На! Угомонись маленько. Всех денег мира не заработаешь.

– Не заработаю. А на выпивку и подавно тратить не буду.

– Это за счет заведения. Хороший эль, свежий.

Она не удержалась, пригубила. Втянувшись, осушила половину. Боргут поставил на стойку блюдце с вялеными рыбешками – мелкими совсем, каждая едва ли не меньше конфеты. Миали попробовала, сморщилась.

– Слишком соленые.

Отодвинула тарелку и хозяин заведения убрал ее обратно. Дождался, когда она выпьет эль, сказал:

– Спрашивали тебя.

– Кто?

– Гинэр.

Девушка вздохнула: произнесенное имя не сулило ей простого заработка. Но уточнила на всякий случай:

– Давно? Где он сейчас?

Боргут щелкнул пальцами, подзывая младшего из своих сыновей, сказал ему что-то на ухо и тот, кивнув головой, скрылся с глаз. Вернулся меньше, чем через пять минут. Так же на ухо доложил о чем-то отцу.

– Гинэр ждет тебя за домом.

Нехотя Миали слезла со стула, махнула рукой бармену.

– Увидимся!

Узкий, сумрачный коридор между стеной и высокой оградой несознательные клиенты “Опохмелочки” использовали одновременно как сортир, курилку и будуар. Но сейчас здесь никого не было, кроме худого паренька с наивным, почти детским лицом, пусть даже и прожил он на свете больше четверти века.

– Не пойду, – сразу, еще не выслушав его предложение, сказала Миали.

– Миа, ну очень надо! Ну помоги! Деньги хорошие, пополам разделим. Кроме тебя желающих не найти, да и нет у меня ни к кому доверия. Нельзя туда одному, сама понимаешь – подстраховаться надо. Двадцать же человек, на двух лодках пойдем!

– Ты дурак, Гинэр? Давно пора бросить это дело. Найди себе другую работу, ты же мужчина, тебе проще! Пойди… не знаю… грузчиком в порт. Честный заработок! А то ведь влипнешь в историю, посадят! Приговорят к депортации на дикий остров, или еще хуже – сбросят вниз, на землю. И меня еще сдашь, дубина ты стоеросовая!

– Да никто не узнает!

– Никто не узна-а-ает… – гнусавым голосом передразнила она.

Подошла ближе и совсем тихо, чтобы точно никто не слышал, сказала:

– Водить богатеньких идиотов на запретный остров – последнее дело.

Молодой человек растерянно топтался на месте, не зная, чем он еще может ее убедить.

– Миали. Ну ведь по полсотни же с рыла! Раскинь на двадцать, посчитай! Сколько тебе надо ублажить кошелькастых мужиков за такие деньги? А тут и делать ничего не надо – проводи, покажи, дай из источника зачерпнуть.

– Что ты сказал? Ублажить, значит… Угу.

Она кивнула, глядя на него со злым прищуром.

– Разговор окончен.

Выбралась из закоулка, быстрым шагом направилась в сторону ворот.

– Миа, постой!

– Не зови меня больше, Гинэр!

– Я жду тебя завтра вечером, в восемь! Место ты знаешь!

Но она даже не обернулась. Прошла под аркой, покосившись на обрывок бумаги, сохранивший лишь два слова – “торговец сизым…”

– Жди… Идиот.

Чтобы от носовой площади дойти до центра Гуннальдера понадобился без малого час. И не столько оттого, что расстояние значительное, а больше из-за кривых людских улиц, петляющих и вынужденно обходящих дворцовые. Попробуй-ка быстро добраться, если на пути у тебя магистрат и жандармерия, за ними казармы, а дальше и вовсе маг-консилиум! Разве захочет кто приближаться к ним без особой надобности?

Миали взяла правее, нацелившись на шумные припортовые кварталы. В этом месте невозможно было определить, где проходит край королевского острова: все застроено складами, конторами, ремонтными мастерскими и причалами больших и малых размеров. Везде хаотичное нагромождение зданий и портовых конструкций, от которых то и дело отчаливали корабли, уступая место новым, уже ждущим на рейде. И везде белые облака от паровых машин, звуки сигнальных свистков, отблески фонарей…

Ей надо было дождаться вечера, а еще лучше ночи, чтобы спуститься на нижние уровни порта. Именно оттуда уходили по своим мелким, далеко не всегда праведным делам корабли и кораблики, не имеющие королевской лицензии, не регистрирующие грузы и пассажиров. Уследить за такими в темноте, под исполинской тушей Гуннальдера, не могли даже жандармерия и сыскные маги.

– Чашку кофе, пожалуйста!

Миали устроилась на террасе безымянного трактира, повисшего на последней линии построек, над самой бездной.

– Не изволите ли покушать?

– Не изволю.

Официант поклонился, хоть и мелькнуло в его взгляде искреннее разочарование.

“Не хватало только здесь покушать!” – она с подозрением огляделась. – “И кофе-то дрянной, а про еду и говорить нечего. Могут еще дурман-травы сыпануть в овощное рагу! В таких местах простаки уходят в небытие…”

У трактира было одно предназначение – помогать сомнительным гражданам ждать темного времени суток. Всего лишь приют для самых скромных путешественников – людей, альв, цвергов и всех, кто бросит официанту монету, чтобы его не прогнали до ночи из-за столика.

Когда солнце скрывалось за горизонтом, каждый сам выбирал дорогу вниз. Посетители один за другим покидали насиженные места в трактире, оставляя горстки медяков. Множеством разных маршрутов, проложенных через штольни в брюхе острова за десятки, может быть сотни лет, уходили они к тайным причалам.

– Три, – сказал капитан потрепанного штормами и временем корабля.

– С чего это три? – удивилась Миали. – Всегда один платила. Я же не на землю собралась!

– Конъюнктура рынка. Не нравится? Топай наверх, покупай билет на королевский экспресс.

Капитан развернулся, грузной походкой стал спускаться на борт судна, украшенного кривой, выцветшей надписью “Судьба улыбается”. Ждал ли он кого-то еще или готов был отчалить немедленно – лучше не проверять. Миа пошла следом, раздраженно отсчитывая три бумажки. “Черт с вами, крохоборы! Если поездка будет удачной, заработаю больше”.

Скрипнула оснастка, зашипела в резервуарах левитирующая руда. Королевский остров словно прыгнул, оттолкнувшись от маленького кораблика. Казалось, он набирает высоту, хотя на самом деле это корабль проваливался вниз – капитан позволял ему быстро падать, чтобы оказаться как можно дальше от пограничных батарей Гуннальдера. Вероятность, что нарушителей правил полетов заметят во тьме, была невелика, но береженого, как говорится, бог бережет.

Ветер гудел в ушах, палуба уходила из под ног. Для Миали все это не впервой: она стояла, крепко схватившись за поручень, не обращая внимания на воздушные вихри и суету матросов. Единственное, что могло заинтересовать ее, так это огни островов. Россыпи искусственных звезд, плывущих на фоне небесных созвездий, каждый раз вызывали у нее восторг!

Снова зашипела руда, падение замедлилось. Капитан крутанул штурвал и корабль послушно накренился на левый борт, закладывая вираж.

– Включай фонари!

Теперь можно было не опасаться патрульных катеров – королевский остров остался так далеко, что “Судьба” терялась среди огней других судов, капитаны которых имели смелость летать по ночам.

Выровняли курс, снова поднялись на высоту Литура – генеральную альтитуду всех летающих земель. Еще минут двадцать и стали сближаться с безвестным островком, на котором ведут делишки контрабандисты и торгаши нелегальным товаром.

Территория эта не одно десятилетие следует в архипелаге за Гуннальдером, повинуясь господствующим ветрам и манящему полю поверхности. Но отслеживать ее затруднительно – часто меняет свое положение, теряясь среди прочих похожих осколков, во множестве парящих в небесах. Лишь контрабандисты всегда знают, где искать тот или иной бандитский приют.

Нос корабля мягко ткнулся в покрытый мхом скальный выступ, заменяющий в этом диком месте приемную вышку. Кто-то внизу помог принять швартовы, подтягивая “Судьбу” к поверхности острова. Бросили трап.

– Сколько будем стоять? – спросила Миали у капитана.

– Пока на востоке не забрезжит. Опоздаешь – ищи другой транспорт.

Она кивнула, легко сбежала по узкой доске трапа. Мимоходом глянула на то, как споро выгружают из трюма неизвестный груз, а рядом, на земле, уже готовят к подъему другой.

“Сначала к Нардуалу. Надо признать, лекарства он готовит никудышные. Кроме одного – того самого, что приходится покупать у него регулярно и каждый раз верить, что уж эта доза последняя!”

Знакомый алхимик жил на вертикальной улице – одной из многих на острове, собранной из левитирующих домов. Они лепились к пешеходным вышкам и в случае надобности могли легко покинуть свою обитель, отправившись на поиски другого пристанища. В условиях, когда то одно государство, то другое устраивало здесь облавы, такая особенность была крайне полезной.

– Да хоть бы он пониже место арендовал…

Миа остановилась отдышаться, потом снова стала подниматься по железным, отмеченным ржавчиной ступенькам. Иногда навстречу ей попадались жильцы домов или приходившие к ним клиенты, не смущавшиеся ночной поры; сомнительные личности подпирали косяки на лестничных площадках, словно это перекрестки обычных улиц и они просто вышли подышать свежим воздухом. Ну и, конечно, белье – куда без него? Тут и там висели пеленки, чье-то исподнее и бог знает какие еще тряпки.

Она постучала в дверь, рядом с которой, под тусклой газовой лампой, висела табличка с надписью: “Нардуал Миндартис – алхимик, зельевар, маг первого уровня, отмеченный высшими почестями острова Нхамашал”. Кажется, Нхамашал был его родным островом и кроме семьи Миндартис на нем никто и не жил, а сейчас та земля и вовсе одичала.

– Кто? – послышался из-за двери старческий голос.

– Это я, Миали!

Шаркающие шаги приблизились, зазвенели прозаические, совсем не волшебные замки.

– Заходи, Миали – занедорого-бы-всегда-покупали, – поддразнил он ее и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы смогла протиснуться худенькая девушка. – Опять залетела?

– Откуда я знаю? Вот выпью и буду уверена, что нет.

– Хоть бы раз днем пришла… Не дают дедушке покоя…

– Если я перестану у тебя это покупать, ты, старый дурак, совсем останешься без средств к существованию. Вот тогда узнаешь, что значит торговать собой!

– Торговать мной! Хех! Хе-хе. Нет таких развратников. Тебе один флакончик?

– Один.

– Может, два?

– Один, черт тебя подери!

– Ну один, так один. И нечего ругаться на дедушку.

Он протянул ей склянку с зеленой, мутной жидкостью. Миа откупорила ее и, не растягивая “удовольствие”, осушила одним глотком. Зажмурилась.

– Ох, что-то совсем горько сегодня! Хуже, чем кофе в забегаловке под брюхом Гуннальдера – сказала она хриплым голосом. – Дай хоть запить!

– Запивать нельзя, ворожбу смоет. А горькое оттого, что травы свежие. Но только ты это… Если в планах другие дела с колдовством есть – повремени денек-другой. А то и этому помешает, и то не сработает. Такое уж зелье!

– Можно было не мудрить, обошлась бы горьким пойлом из гербария.

– Ну что ты! Это ведь настоящие, сильные травки! Гарантированный эффект!

– Оно и раньше работало, без всякой свежести.

– Что, ни разу не дало промашку?

– Неа.

– Надо же…

Она расплатилась, сама разобралась с замками, собираясь уходить.

– Как там королевство поживает? – спросил старик.

– Богатые богатеют, бедные беднеют, – ответила она.

– Ну да, чего ж я ожидал услышать…

Вышла на лестничную площадку, сделала пару шагов по ступенькам. Чувствуя, что старик еще смотрит ей в спину, обернулась.

– Что?

– Ничего. Просто кажется, будто вижу тебя в последний раз.

Она ухмыльнулась.

– Рано или поздно мне снова понадобится эта дрянь. И я уверена, что ты к тому времени еще не помрешь.

– Да лучше бы уже помер…

Последних слов Миали не услышала. Легкой поступью она спускалась вниз, прикидывая – успеет ли отыскать до рассвета того, кто скупал у нее информацию.

Скупщик был цвергом. Она не знала ни имени его, ни то, на какую страну он работает. Даже лицо толком запомнить не смогла – коренастый осторожничал и всякий раз натягивал на голову капюшон. Миа узнавала его по тяжелой трости с каменным набалдашником.

Прошла через маленький базар, изобилующий краденым, заглянула в несколько трактиров. В конце концов он сам нашел ее, коснулся плеча девушки камнем. Возможно, давно шел следом, присматривался – нет ли соглядатаев.

Не желая начинать разговор на улице, поманил указательным пальцем: “иди за мной”. В таких делах Миали не надо было объяснять, что к чему. Она послушно следовала за цвергом, отстав от него на несколько шагов. Когда он зашел в деревянный барак со съемными комнатами, проследила – какую дверь открыл. Сама еще постояла на улице несколько минут и только после этого вошла следом.

– Показывай, – цверг нетерпеливо протянул толстую, волосатую руку.

Миа вырвала листок из блокнота, отдала ему.

– Линкор… Четыре эсминца… – бормотал скупщик, читая записи. – Полдень… Вдоль Ат-Анака… Хм-м. Все точно здесь?

– Сотня, – потребовала девушка, не желая даже разговаривать о том, точно или не точно.

Она видела, как он озадаченно мотает головой под капюшоном. Цверг скомкал бумажку, бросил ее в пепельницу. Чудным огнивом подпалил.

– Так уж и быть, сотня. Если все верно, то это хорошая сделка. Пожалуй, я дал бы тебе вдвое, если б на неделе ты охмурила и смогла разговорить еще нескольких длинноязыких офицеров.

Отдал ей деньги, Миали спрятала их в карман.

– Я не…

В этот момент скрипнула и приоткрылась дверь. Цверг проворно отскочил к дальней стене, хотел достать что-то из под одежды, но рука его замерла на полпути – вороненое дуло самострела было направлено скупщику в лицо.

– Опусти руку, – приказал мужчина в плаще. – А ты, дорогуша, встань к нему поближе, чтобы мне удобнее было держать вас под прицелом.

Она не посмела противиться, встала, куда указали. Неизвестный тем временем отодвинул полы плаща, показывая значок королевской жандармерии.

– Сразу расскажите, что тут затевается? Или побеседуем в подвалах маг-консилиума?

Цверг перехватил его взгляд, направленный на дымящуюся пепельницу, заметил неудовольствие на лице жандарма.

– Не знаю, о чем вы говорите. Здесь не территория королевства! А я – подданный другого государства. Вы не имеете права меня удерживать!

Ищейка злобно оскалился, понимая, что скупщик прав и устраивать с ним заварушку будет себе дороже. Тем более, что улики, судя по всему, уничтожены.

– Как зовут? – спросил он девушку.

– Миали.

– О чем ты разговаривала с этим господином, Миали?

Цверг опередил ее с ответом:

– Блудница торговалась со мной в цене. Я хотел купить ее – на час или два.

Жандарм продолжал вопросительно смотреть ей в глаза и она кивнула – “да, хотел купить”.

– Тогда будьте любезны, подите отсюда вон. Не смею вас больше задерживать! – он с издевкой поклонился, дождавшись, когда подданный другого государства покинет комнату.

– А с тобой, дорогуша, у нас будет очень интересный и долгий разговор. Но не здесь!

“Надо же так глупо влипнуть…”

– Встань-ка лицом к стене.

Беззастенчиво обыскал ее, ощупав, где только можно, залезая руками и под одежду. Обнаружил деньги, блокнот. Пролистал его, но не нашел ни одной записи.

– Хорошее заклинание может и вырванный лист показать, – он выудил из кармана огрызок карандаша. – Но мы люди простые, волшебствам не обученые. Обойдемся своими средствами.

Легонько, едва нажимая, заштриховал первую страничку. На потемневшей бумаге проявились слова, складывающиеся в строки. Несколько раз пробежался по ним взглядом и его физиономия расплылась в широкой улыбке.

– У-у, как интересно… Да ты попалась, милая.

Она шла чуть впереди, жандарм сзади, готовый в любой момент ткнуть ей в спину ствол, чтоб не баловала. Вдали уже разгорался рассвет и Миа с тоской думала, что “Судьба” ее не дождется, полетит домой. Другое судно повезет девушку тем же курсом, но уже не свободной гражданкой.

Жандарм не пользовался услугами контрабандистов с их грязными, побитыми жизнью кораблями. Он для своих целей нанял транспорт поменьше, но гораздо респектабельнее – небольшую яхту, каюта которой была отделана дорогим деревом, а поручни и медные ручки натерты до такого блеска, что на них больно было смотреть.

Где-то сзади, в районе кормы, уютно урчал паровой двигатель. В иллюминатор было видно, как уходит вниз поверхность безымянного острова. Миа сидела на мягком, бархатном диване, и это, пожалуй, была ее последняя возможность насладиться комфортом. Она откинулась на спинку, закрыла глаза – еще и потому, что не хотелось видеть перед собой омерзительную рожу блюстителя королевского порядка.

Яхта должна была забраться на уровень гораздо больший, чем высота Литура, но левитирующая руда в резервуарах притихла – камни не перекатывались, подогреваемые сухим паром, судно не стремилось ввысь. Чувствуя неладное, Миа снова глянула в иллюминатор.

Корабль не поднимался над Гуннальдером, чтобы потом нырнуть в его центр, к правительственным кварталам и зловещим казематам маг-консилиума. Он нацелился на ребро острова, ощетинившееся постройками припортовых районов. Все ближе и ближе, пока не стало понятно, что яхта швартуется к расцвеченному огнями, пошло-малиновому отелю “Гранд-Сором”. Не бог весть, но здешние номера получше будут, чем комнаты в доходном доме. Как раз по рангу того пса, который самострелом выталкивал Миали из каюты.

– Приехали, выметайся!

Лакей перед ним раскланялся, распорядитель на рецепции тут же выдал ключик и проводил, услужливо открывая двери.

– Подать бутылочку красного или белого? Закуски?

– Только бутылку. И лучше чего-нибудь покрепче.

Миа скромно стояла у входа, осматривая изрядно потоптанный ковер, витражные окна, огромную кровать. Жандарм не доставил ее в участок, не повел в маг-консилиум. И это был скверный знак. Все равно доставит, приведет, но, видимо, позже. А к чему дело затягивать? Почему заперся с ней в апартаментах? По спине у Миали пробежал холодок. “Натешиться решил, прежде чем сдать. И такие, как он, разницы между потехой и пытками не видят”.

– Сымай шмотки. Да поживее! Ночь заканчивается, некогда мне с тобой…

Он откупорил принесенную бутыль, сделал прямо из горла несколько больших глотков, с удовольствием крякнув. Облизнулся, наблюдая, как Миа снимает одежду.

– Теперь вытяни ручонки, – достал из кармана металлические браслеты.

– Нет, пожалуйста! Можно вон ту, с огоньками! – она указала на мягкую, полупрозрачную субстанцию, похожую на пончик. Видимо, ее оставил на прикроватной тумбочке заботливый распорядитель – специально для таких, любящих особенные игрушки, посетителей.

– Нравится красивая магия? – усмехнулся жандарм. – Все вы, потаскухи, одинаковы.

Он отложил браслеты, натянул на руки девушке “пончик”. Чтобы волшебство начало действовать, сдернул изумрудную пуговку и отбросил ее подальше. Сверкающий изнутри маленькими звездочками “пончик” тут же сжался, сковывая запястья Миали. Блюститель порядка закинул руки ей за голову, на крюк, торчавший в изголовье кровати и, когда Миа попыталась отодвинуться от мужчины, ухватил ее за лодыжки, дернул под себя.

– Сейчас, дорогуша… Сейчас… Ночь была трудной, имею право расслабиться!

Она чувствовала, как субстанция на запястьях то сжимается, то снова дает слабину – магия встретилась с другим чародейством и оно не давало ей совершить предначертанное. Улучив момент, Миали выдернула одну руку из волшебных пут, а другой, не давая “ухажеру” опомниться, натянула пончик на его толстую, красную шею.

Жандарм схватился за удавку, стараясь сорвать ее, но та лишь сильнее давила, не позволяя ему дышать.

– Стерва… Тварь… – хрипел он.

Пополз по кровати, выискивая глазами брошенную на пол пуговицу, но Миа забралась на него сверху, стараясь прижать к срамному ложу. Перевернулся, ударил ее по лицу и сумел-таки сползти на пол. Стоя на четвереньках, лихорадочно шарил по ковру, пока, наконец, не упал.

Миа смотрела сверху вниз, ожидая, когда все закончится. Потом подхватила прозрачную емкость с пойлом, глотнула, остальное вылила на грузное тело, застывшее в неестественной позе.

– Бутылочку ему… Покрепче…

Она забрала блокнот и деньги, оделась так быстро, как только смогла. Выбираться пришлось через окно – не хотела идти по коридору, мимо служащих и посетителей. За витражом пропасть, но какой житель Гуннальдера боится высоты? На малиновой стене было за что ухватиться и через пять минут Миа уже юркнула в трущобы под Гранд-Соромом.

“Донесут? Конечно донесут. И лакей, и распорядитель. И владелец яхты. Физиономию мою распишут во всех подробностях”.

Миали потрогала лицо – жандарм разбил ей губу и теперь оттуда сочилась кровь.

“Надо сваливать с острова! Куда-нибудь подальше, переждать там, пересидеть. Несколько месяцев, пожалуй, а то и год. Эх, жаль, деньжат маловато!”

Она старалась быстро, но не бегом, чтобы не привлекать внимания, пройти через гуннальдерское захолустье, в которое и солнце-то редко проникало. За поворотом увидела жандармский мундир, встала, как вкопанная, вернулась назад и пошла другой дорожкой. Где-то вдалеке послышался надрывный свисток постового. “Неужели тело нашли? Думала, у меня больше времени”.

Еще один свисток, теперь ближе. Миали снова остановилась. Куда деваться? Ей бы, так уж и быть, с Гинэром, на запретный остров… Срубить еще деньжат. Но до завтрашнего вечера далеко, а на хвост сели уже сейчас.

Противный свист заложил уши, погоня была где-то рядом. Миа не выдержала, бросилась бегом, не соображая – куда, затравленно оглядываясь по сторонам. Выскочила на мусорную площадку, где чернорабочие наполняли контейнеры и отправляли их в свободный полет. Подбежала к крайнему.

– На! – все еще оглядываясь, протянула работяге кипу мятых селлеров – пожалуй, все его жалованье за месяц. – Скидывай контейнер прямо сейчас!

Она забралась внутрь вонючей железной коробки размером с автобус.

– Он не полный.

– Скидывай, говорю! Чтоб тебя…

Встала на краю контейнера, потянувшись всем телом к непонятливому мусорщику.

– Видишь эти глаза? – она смотрела на него бешеным взглядом. – Заколдую! Всю жизнь проклятым будешь ходить, если меня выдашь!

Он испуганно отшатнулся.

– Хорошо. Только это… Мусор сразу вывалится, а держаться там особо не за что. Ящик до темноты будет проветриваться, раньше его не втянуть, тут механизмы.

Снова послышался жандармский свист.

– Прокляну!

Парень дернул рычаг, закрыл торцевую стенку контейнера. Вся конструкция вздрогнула и со скрежетом покатилась к краю искусственного обрыва. На мгновение пол ушел у Миали из под ног, куча мусора взлетела на полметра, едва не утопив ее. Но вот железная коробка, обложенная по бокам резервуарами с рудой, поймала гравитацию и воспарила, удаляясь от острова.

Еще несколько секунд и… Трос, ограничивающий дальность полета, вытравился до конца и дернул контейнер, освобождая пружину, удерживающую распашные люки под кучей мусора.

– А-а-а-а-а!!!

Смердящие отбросы ухнули вниз и под ногами девушки разверзлась бездна. Миа едва успела вцепиться в узкую полоску металла, торчащую неровным выступом в верхней части стены. Но пальцы соскальзывали, ногам опереться было не на что.

– За решетку! За решетку хватайся!

Она подняла голову и только сейчас заметила, что потолок контейнера сделан из пересекающихся прутьев. Рванулась, цепляясь за них сначала правой, потом и левой рукой. Повиснув, оглянулась. Кто ей подсказал? В противоположном углу ящика висел, тоже вцепившись в решетку, человек. Мужчина в длинном черном пальто. Впрочем, не таком уж и черном – мусор оставил на его одежде грязные разводы.

– Скоро люки закроются! – снова крикнул он ей.

Внизу действительно что-то щелкало, пружина медленно сжималась и створки ненадежного пола ползли вверх. Миа поглядела на ворох кувыркающихся отходов, еще видимых среди облаков. Вот они нырнули в тучу и где-то там, внутри серой массы, исчезли, достигнув границы миров, распылившись в ничто цветным фейерверком.

Дум-м-м!

Люки закрылись.

– Все? Можно прыгать?

– Наверное, – человек явно сомневался. – Я не знаю. Ты легче меня, попробуй.

– Нашел дурочку. Прыгай сам! Я еще повисю.

– Что ж… Прости, господи! – он разжал пальцы и его башмаки с гулким стуком ударились об пол. Створка чуть поддалась и на мгновение Миали показалось, что она не выдержит, снова распахнется. Но нет, устояла. Тогда и девушка решилась, отпустила холодные прутья.

– Ф-фух! Вот что значит чувствовать себя отбросами общества, – она улыбнулась, посмотрела на мужчину. – А ты кто такой? Зачем в мусор забрался?

Он пытался отряхиваться, но понял, что дело это бесполезное, пальто безвозвратно испорчено.

– Позвольте представиться – Кили Энглер, благочестивый попечитель святилища Вездесущего.

– Везет же мне на странных людей.

– А в мусор я забрался, надо полагать, по той же причине, что и вы. Слышали свистки?

– Ну так это за мной гнались.

– Отнюдь. Жандармы меня преследовали.

– Ха! Шутишь? Преследовали благочестивого попечителя? За дурно прочитанную молитву? Хотя это и неважно, меня теперь ничто не удивляет. Я Миали! Держи мою грязную руку!

Ничуть не смущаясь, он ответил на рукопожатие.

– Только что же ты, благочестивый, сидел среди помоев, ждал у моря погоды? Они б тебя тут и взяли – близко уже подошли. Думаешь, не стали бы рыться в мусоре? О, еще как стали бы!

– Что же я мог поделать?

– То же, что и я. Дать мусорщику на лапу, чтобы он немедленно скидывал контейнер. В общем, ты должен мне сколько-нибудь селлеров! Сколько – я сама не знаю, некогда было считать.

Он смутился полез рукой в карман.

– Перестань, я пошутила. Лучше скажи – не прихватил ли ты с собой какой-нибудь жратвы? Со вчерашнего дня ничего не ела.

Окончание здесь

Телега автора | Сайт