Цена доброты
Камни у берега оказались неожиданно острыми, распиливав днище и бочину лодки. Теперь, патентованный, разрекламированный и вроде бы не убиваемый «Зодиак», как медуза, распластался на прибрежных камнях.
Максим сплюнул в сердцах и покосился на остатки своего имущества. Обе сумки были принайтованы надежно и уцелели. Шипя, бурча себе под нос что-то неприятное он двинулся прочь, на берег. Прилив не пускал, пытался сбить с ног и затянуть обратно. Солёная вода щипала, немилосердно драла ободранную до мяса кожу. Тем не менее, победа все же осталась за человеком.
Оттащив остатки лодки да добрых два десятка метров прочь, от линии прибоя, он уселся на подходящий валун и закурил. Да, до сюда прилив не дойдет. Теперь можно было перекурить и собраться с мыслями.
Перспективы были еще те. Нет смерть от голода ил жажды ему не грозила. В сумках был кое-какой запас, да и спутниковый телефон, в любой момент гарантировал прибытие спасателей. Деньги на счету еще были, но Максим не торопился звонить в береговую охрану. Сидел, курил, подводил итоги, смотря на океан. Мысли тянулись, как струйки табачного дыма. И да, радости в них было мало…
…Все началось с отмены монетизации на Ютюб. Потом, вернувшись из очередного трека домой, он обнаружил, что дома у него, собственно теперь нет. Как нет и жены, и того, что он искренне полагал семьей.Тут и задумаешься, кто ты?
Бомж! Он, Максим, видеоблогер, автор и владелец, некогда популярного канала «Я иду по миру!».
Люська, змея эдакая. Когда ты идешь на очередной экстремальный трек, естественно оставить жене полную доверенность на имущество. Да и к банковским счетам, доступ у жены был. У жены?
Последние пару лет что-то разладилось. Была куплена евродвушка, доходы худо-бедно были. Правда, клянчить донаты Макс не любил и не хотел. Что дадут то и ладно. Люська, неоднократно хмыкала, кривя наколтые губы, мол, ты бы лучше назвал свой канал: - Наш Максим идет по миру. Именно так, и эмблемку, нищего с протянутой рукой.
В общем, вернувшись с Кубы, Максим обнаружил в их семейном гнезде совершенно посторонних людей, честно купивших его квартиру. Его? Да уже не их. Его. Новые хозяева, благо, оказались честными и вручили ему конвертик. Квитанция, на предъявителя. Контейнерный склад, где Макс и обнаружил, все свое имущество и снарягу.
Прежде, чем бесследно раствориться на просторах необъятной Родины, Люська оплатила склад, ровно до даты возвращения супруга. Ровно. День в день…
Вернувшись в свой город, Макс так же выяснил, что два основных его рекламодателя и спонсора благополучно приказали долго жить: - Старичок, -хлопал его по плечу Авессалом Степанович, - Ты понимаешь, что я закрыл сеть? Да, я продал федералам все магазины, и сам сейчас улетаю в Тай. Да, жить, а ты, о чем подумал? Пенсия бизнесменская, она такая…
С другим спонсором, сетью турагентств, оказалось еще веселее. Офис был опечатан, а соседи-арендаторы шепотком поведали о визите серьезных дядей в костюмах, в сопровождении неизменного «Маски-Шоу». Дальше версии разнились. От неуплат налогов и до взвешивания кокаина на точных весах. Но, то и этого спонсора-рекламщика у него больше нет, Максим уяснил точно.
От сбора донатов в сети, его спасла еще одна беда. Да, беда, как не странно это прозвучит. Умер дядя. Старый моряк, морской волк, пробы ставить некуда. Да и не получилось бы, шкура у кап-два была задубевшей и просоленной. Но дядя имел маленькую квартирку, в пригороде, которую он благополучно и завещал племяннику.
На похоронах дяди, до последних дней бывшим большим проказником, все три пассии покойного вцепились друг-другу в волосы. Правда, когда они уяснили, что квартирка им не светит…
В общем, эль скандаль затих, как по волшебству. Но, и в церкви, и на кладбище, Максим ловил на себе такие взгляды! Ух! Порезаться можно!
Те мне менее, бомжом он так и не стал. Спасибо, дяде, помог племяннику. Оплатив похороны и отгоревав, Максим чуть призадумался, а потом взялся за телефон. Там занять, там перезанять. Один друг, другой, третий…
Квартира – успешно сдана на полгода. Как раз хватило на билеты и еду. Добраться до Карибского моря и сделать серию о пиратских и конкистадорских кладах – а почему нет? Давно же хотел!
Но умом, он отлично понимал, что это все. Последняя гастроль. По возвращении, придется думать о работе. Прощай вольная жизнь, здравствуй пыльный офис. Да и то, офис – это еще в лучшем случае… А то придется устраиваться инструктором по дайвигу, где-то в Панаме или Никарагуа...
Тем не менее, нужно было что-то делать. Для начала, хотя бы осмотреться. Шорты превратились в лохмотья, но на бедрах еще держались. Да и карманы уцелели. Так что, убрав зажигалку и сигареты, Максим двинулся вперед. Сам островок, на который его вынес короткий тропический шквал, на карте напоминал мушиную неожиданность. Тем не менее, на нем имелся вполне приличный холм. А в холме – Мак непроизвольно хмыкнул, - да в холме, за буйными кустами, был черный провал пещеры.
Вернувшись к остаткам лодки, он вооружился мачете и прихватив фонарь, двинулся вперед. Пробиться сквозь буйную растительность удалось неожиданно легко. А, оказавшись у пещеры, Максим непроизвольно присвистнул и провел ладонями по камню у входа в пещеру.
В граните проступал католический крест и готическая надпись. Вглядевшись и собрав в кулак все свое знание португальского Макс принялся переводить: - дон Алонсо де`Лейва, Мигель Мария Христофор, благородный идальго из города Сан-Себастьян-ду-Рио-де-Жанейро, града попутных кораблей и милости Божией.
- Португалец, значит- а вот это было уже интересно. Правда, не факт, что удастся правильно заснять, надпись плохо читалась, но, если сделать подсветку…
Макс откровенно повеселел. Не сенсация, конечно, но, хоть что-то, - Нет графини – пользуем горничную!
Он двинулся ко входу в пещеру. Вот только опыт или чутье? Макс сам потом затруднялся ответить на этот вопрос, заставило его остановиться практически на пороге. Все было неестественно мирно и мило. Совсем, как в кино, когда ждет западня. Повинуясь, странному наитию он оглянулся по сторонам. Да, этот кусок ветки, в руку толщиной, подойдет.
Лоскут ослепительно зеленой травы, рухнул вниз, вместе с обравшиеся на него веткой. Подойдя к яме, Макс вновь присвистнул. Трава скрывала не яму, а считай, целый колодец. Один шаг и все.
- Все чудейсатее и чудейсатее, как говаривала Алиса, - привычка к глупым шуткам в момент риска, была у него в крови, - но. это просто какое-то западло в стране Чудес!
Черный провал пещеры притягивал взгляд, но Максим решил не торопиться. Лишь через час, подтащив сумки и наскоро перекусив, он занялся. Делом.
Именно так он называл свои съемки. Это не средство рубить денег, это именно дело. Настоящая страсть. И спешить тут не следовало. Спустившись по веревке, он внимательно обшарил дно колодца лучом фонаря. Змей не было, а вот на дне обнаружилось кое-что примечательное. Два потемневших от времени черепа и кучка почти превратившихся в труху костей. Кроме них, на дне обнаружилось мачете, проржавевшее до ржавой трухи.
Выставив свет и засняв черепа, Макс двинулся к самой пещере. При боковой подсветке, буквы на граните приобрели глубину и читались вполне отчетливо. Тщательно шаря лучом фонаря, он двинулся внутрь пещеры.
Шаг, другой. Луч фонаря метался поп полу, но ни змей, ни новых ловушек не было. Каменный ход петлял, через три дюжины шагов, обнаружилась первая развилка. Коридор шел дальше, а вот в потолке обнаружился узкий отнорок, диаметром сантиметров 70.
Лезть или не лезть? Ладно, оставлю на последок, если основной ход никуда не приведет, макс почесал саднившее колено и двинулся дальше. Впрочем, почти сразу, луч фонаря уперся в почерневшее от времени деревянное распятие. Грубо, почти схематически вырубленный Иисус, смотрел на Макса с креста.
Сам не понимая, зачем он это делает, он перекрестился. Притом даже не на православный, а на католический манер. Жест уважения, что ли? Потом он и сам не мог объяснить себе причину своего поступка. Но, именно это и спасло ему жизнь…
- Кристиано? Хорошо, - голос, прозвучавший сзади говорил по-португальски со странным, чуть шипящим и шепелявым акцентом, повернись-ка парень…
Луч фонаря осветил лицо, стоявшего за спиной. Араукани? Или еще какой-то индеец? Максим не был знатоком местных племен. Абориген, этого достаточно. Старик-абориген, с со смуглым, изрезанными морщинами и словно выветренным лицом. Человек, как человек, ничего особенного. Ничего?...
Только сейчас, глядя ему в глаза, Макс понял, что было не так неожиданным гостем. Или хозяином? Да, похоже, что второе. Ну не бывает у людей вертикальных зрачков. И не мелькает во рту раздвоенный язык…
От глупостей, Максима остановило только одно. Направленное ему грудь, двуствольное, явно огнестрельное оружие. Мушкет или не мушкет? Да, какая разница! Пусть будет мушкет. Там такой калибр, что большой палец можно вставить в каждый из стволов, да еще место останется.
- Поговорим? – Максим старался быть спокойным, очень спокойным. Он очень мягко и медленно отвел сторону луч фонаря, показывая ладони странному существу. Да, существу. Ну, не может индеец, пусть трижды араукани, вместо ног иметь змеиный хвост, - Ты кто вообще такой? Здесь живешь?
Раздвоенный язык вновь мелькнул между узкими губами, - Отшельник. Брат Алонсо сделал меня послушником. Монахом не успел. Хорошо, что ты кристиано. Поговорим.
Он, так же медленно, как и Максим, минуту назад убрал свой мушкет за спину. И вот тут, блогеру, неожиданно захотелось зажмуриться. И ущипнуть себя за что-нибудь, желательно, побольнее. Или просто проснуться. Да может полумрак пещеры и свет фонаря играл с ним злую шутку, но Макс готов был поклясться, что у странного послушника было четыре руки. Четыре!
- Хошо, что ты не боиш-шься, - странное существо, внимательно, неожиданно цепко смотрело на него, Скашши, ты добрый кристиано?
- Ну не знаю, - Макс пожал плечами, вообще-то я не католик. Я православный, как это будет, ортодокс, да…
- Не вашшно. Ты кристиано, ты крещен водой и духом Бога?
-Да.
- Хошшо. Бог тебя послал. Мой народ ушшел. Я пошледний, - четырехрукий не сводил с Максима, глаз, сверля вглядом, - Ты лубишь золото, добрый кристиано?
- Не знаю. Да, нет, наверное? А может и да. У меня его особо и не было..
- Шшто? – странный обитатель пещщеры затрясся и зашипел. Максим даже не сразу понял, что это он так, смеется – ешще и честный. И глупый. Это хорошшо. Мы поладим. Слушшай…
Максим слушал своего странного собеседника. Слушал и с каждым его словом пред глазами всплывали детские книги. Там, де паруса, подвиги и свист ветра. Там, где к Эльдорадо рвется отряд Гонсало Писсаро и его неугомонного племянника, Орельяно. Там, где Гонсало Хименес де Кесальдо диктует отчет Его католическому величеству и семь золотых городов, манят своими сокровищами.
- дон Алонсо был правой рукой Франсиско де Орельяны, - говорил между тем четырехрукий. И он добыл там то, что дороже золота. Три глотка воды, в золотой фляге. Я дершшал ее в руках. Когда у на с закончилось вино для причастия, он вылил е чашшу и причастил меня и себя. Я сснаб свой шшас! Это дар моего народа! Ты похорошишшь меня. Похорнишшь и будешшь читать молитвы. Все, какие знаешшь…
- Но я не католик?
- Хорошшо. Этому легко помочь, - легкий шелест и четырехрукий исчез в темноте пещеры. Макс достаточно играл в Героев меча и магии, чтобы понять, что это наг. Но, что получеловек, полузмея, делает здесь, в Южной Америке?
Но, на этот вопрос он так и не получил ответа. Вместо этого, на камень перед ним легла книга. Точнее не так. КНИГА.
- Молитвы ты прочтешь отсюда. Ты шше умеешшь читать?
- Да, но…
- Хошшо. Я дам тебе карту и раскашшу как найти источник. Каждый глоток дает полвека жизни. Пей, но не больше трех. Четвертый – смерть.
- Я понял. - Максим действительно понял, что в его жизнь пришло то, что можно назвать чудом или даром Бога , не сомневайся, я сделаю все, что нужно… э?
- брат Петр. Называй меня так, - наг вновь зашипел, но теперь, в этих звуках, звучало что-то неуловимо знакомое...
Максим даже вздрогнул, от дерзкой догадки. Его собеседник – Да, он читал Отче Наш. Читал призыв к вечной жизни на мертвом языке мертвецов...
Но, закончил он все-таки – Аминь. Тишина в пещере все длилась, и Макс, даже не понял, что его собеседник мертв. Подойдя к нагу он протянул руку, пытаясь закрыть ему глаза и замер. Под его рукой был холодный камень. Тело нага стремительно каменело…
- Из праха в прах, - он перекрестился и посмотрел на каменную глыбу, - Крестил же святой Патрик в Ирландии.. Ирландия, да, это мысль…
Уже отхлебнув из фляги ирландского виски, он косился то на пещеру, то на книгу в руках. И дело не в том, что ему никто не поверит. Каналу, после такого точно конец..
. В этом то вся проблема. Ну а и вода, и Эльдорадо… Будет время – поищу. Три глотка ждали все эти годы, подождут и время молитвы о странном существе. Тем более, что вопрос денег теперь для него закрыт навсегда.
Этот мир разучился верить в чудо. Но кто-то еще верит в Бога, а значит еще не все потеряно.
Максим вздохнул и раскрыл книгу, начав продираться сквозь латинскую молитву. Иногда стоит быть добрым. Особенно, когда у тебя на ладонях шестой экземпляр библии Гуттенберга…