Тимофей Яровиков
Шёл домой рядовой
Иван Оловянный
С трёх проигранных войн,
Наивный и пьяный.
Обгоняя налегке
Птичьи стаи,
Костылём одной ноге
Помогая.
Пел победные гимны,
Плакал уныло.
Все погибли,
Полегли по могилам.
Он один такой
Домой без дороги –
Одноногий, оловянный
И стойкий.
Во груди заходилась
Трещина-ранка.
Впереди на пути
Мерещилась мамка.
Всё, как знамя полковое,
Парила
Да рукою за собою
Манила.
Задевал облака,
Перешагивал горы.
Костылём раздвигал
Буреломы тайговы.
То и дело по воде
Пробегая,
Всё на солнышко глядел,
Не мигая.
Он семь долгих лет
Искал свою хату –
Ничего дороже нету
Солдату.
Длинных вёрст прошёл
Великие тыщи,
А когда дошёл,
Нашёл пепелище.
Там, где раньше было
Хаты порогом,
Он себе нарыл
Окоп понемногу.
Лёг на дне его,
Калачиком сжался...
И в конце всего
Навзрыд рассмеялся.
М. Исаковский, "Враги сожгли родную хату", 1945
Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж теперь идти солдату,
Кому нести печаль свою?
Пошел солдат в глубоком горе
На перекресток двух дорог,
Нашел солдат в широком поле
Травой заросший бугорок.
Стоит солдат — и словно комья
Застряли в горле у него.
Сказал солдат: "Встречай, Прасковья,
Героя-мужа своего.
Готовь для гостя угощенье,
Накрой в избе широкий стол, —
Свой день, свой праздник возвращенья
К тебе я праздновать пришел..."
Никто солдату не ответил,
Никто его не повстречал,
И только теплый летний ветер
Траву могильную качал.
Вздохнул солдат, ремень поправил,
Раскрыл мешок походный свой,
Бутылку горькую поставил
На серый камень гробовой.
"Не осуждай меня, Прасковья,
Что я пришел к тебе такой:
Хотел я выпить за здоровье,
А должен пить за упокой.
Сойдутся вновь друзья, подружки,
Но не сойтись вовеки нам..."
И пил солдат из медной кружки
Вино с печалью пополам.
Он пил — солдат, слуга народа,
И с болью в сердце говорил:
"Я шел к тебе четыре года,
Я три державы покорил..."
Хмелел солдат, слеза катилась,
Слеза несбывшихся надежд,
И на груди его светилась
Медаль за город Будапешт.