Темнейший. Глава 94⁠⁠

читать под Belphegor - Necrodaemon Terrorsathan

К холму, на котором был расположен легион, подошло целое войско. Грохот копыт послышался в ночи. Караульные насторожились. Лучники на стенах приготовились к стрельбе. Защитники сперва рассудили, что это несутся конники, отправленные Магнусом вдогонку за Луцилием для передачи некоего приказа. Никто и подумать не мог, что со стороны Ветрограда может прийти враг…

Но вот в тусклых лучах Луны показались латные доспехи, перемазанные в крови. И лошади казались странными, болезненными. Почти скелетами. Броня на висела на угловатых лошадях балахоном.

Мертвецы! Это стало ясно по движениям всадников, закованных к тому же в нетипичную для Империи броню.

Полчища мертвецов явились со стороны задних ворот. И там же полчища замерли, остановились, едва их силуэты сделались различимыми в темноте.

Тит Мамилий отдал приказ – стрелять. И лучники обрушили град стрел.

Ров величиной в рост переходил в крутой вал из выкопанной земли, а на вершине вала были воткнуты колья стен. Этого перепада высот было достаточно, чтобы остановить атаку, тем более конную. Именно это и хотел, похоже, провернуть некромант. Его стремительный манёвр закончился отступлением обратно в ночь.

– Мертвецы отступили! Доложите трибуну, что к стенам лагеря подошёл сам некромант с севера! – Тит отправил посыльных, а сам продолжил глядеть в угрожающую темноту.

Лагерь был расположен на хорошем месте. Землемеры и конные разведчики обнаружили этот пологий холм ещё днём. Дорога вилась вдоль небольшой реки, и здесь дорога отступала в сторону, срезая полукруглый выступ изгиба реки. Холм располагался внутри этого изгиба. Возвышенность обрамлялась крутыми берегами с трёх сторон и пологим подъёмом с четвёртой. Лучшего места для разбития лагеря было и не придумать. Если некромант решит осадить легион, то вряд ли достигнет успеха – ему не удастся отрезать легионерам путь к воде, а атаковать он мог только напрямую, что обойдётся ему дорого.

Повелитель нежити выдал себя. Легион принял боевую готовность. Теперь врагу точно несдобровать – по сведениям шпионов некромант имел мертвецов меньше, чем на этом холме располагалось солдат Империи. Разведчики говорили о всего двух тысячах мертвецов.

– Ха-ха! Он, наверное, думал, что мы не копаем рвов и не возводим стен! Что мы ночуем, как войска ленивых и тупых варваров! – смеялись ветераны. – Но имперцы не так просты! Выкусите, царские ублюдки!

Тит Мамилий напряжённо ожидал дальнейших действий врага, и сам ничего предпринимать не решался – ведь за пределами стен была густая тьма. Он слышал, что некромант разбивал не только войска северных князей-варваров, но и дисциплинированных королевских кондотьеров, причём численное превосходство последних не сыграло значения. С этим врагом следовало быть как можно осторожнее.

Караульные вглядывались в черноту. Где-то там сновали полчища нежити – и это было тревожно. Ведь с трупами ещё никому биться не доводилось. Ветер приносил с пшеничных полей внизу лёгкий трупный смрад – некромант точно не ушёл. Он встал у подножия. И пусть у легиона имелось выгодное для обороны место – уйти с холма легионерам будет тоже непросто.

На разведку были отправлены стремительные сагиттарии – лёгкие конники с луками и факелами в руках. Но никто из них не смог вернуться. Грохот копыт свидетельствовал о погоне, закончившейся гибелью разведчиков.

А потом легионеры на стенах узрели необъяснимое.

Поначалу все облегчённо выдохнули. Кто-то даже рассмеялся.

– Наши идут! – крикнули самые зоркие.

Радостные возгласы пронеслись по стенам. Если это была подмога, то ей удалось пробиться через войска некроманта! Это значит, что чернокнижник либо с позором бежал прочь, либо был полностью разгромлен.

Странно было только, что никто при этом не слышал ни грохота сражения, ни удалявшегося прочь копытного гула…

Радость длилась недолго.

Тит Мамилий увидал штандарты двух когорт, отправленных на север в сторону Царства.

Неужели они встретились там с некромантом?

Шагающие к стенам бойцы не отвечали на вопросы. Было чудо, что они сумели прийти сюда так быстро – это было бы возможно только при быстром беге.

А ещё легионеры тащили сколоченные из брёвен и веток мостики и лестницы…

– К бою! – проревел Тит Мамилий, пытаясь совладать с охватывающим его ужасом. – Это не наши парни! Все они – мертвы! Все они – слуги некроманта!

И бойцы не желали верить в слова первого центуриона. До тех пор, пока из темноты не просвистели странные стрелы, прошибающие солдат насквозь…

– В укрытие! Стрелки, к бою! Не дайте им подобраться ко рву! Убивайте покойников! Не жалеть стрел!!!

Имперские панцири нельзя было пробить стрелами, и даже когда лучники попадали в слабозащищённые ноги или руки, то покойники попросту не чуяли боли и шагали дальше.

Тем временем из темноты навстречу свистели сотни длинных стрел, способных пробивать и скутум и бойца за ним; сыпались и болты из осадных арбалетов – и стреляющих скрывала чернота ночи, стреляющие видели, куда били.

Ураганный обстрел вёлся, словно, из сотен баллист. Тит Мамилий не знал, что этому противопоставить. Лучников сметало шквалом. Пехотинцы прятались за стенами, кои, порою, тоже прошибались насквозь в слабых местах.

– Открыть ворота! – раздался приказ Луцилия. Трибун собрал четыре сотни катафрактов на главной улице лагеря. Он подготовил этих несокрушимых всадников к выходу. У бойцов в груди затеплилась радость – сейчас враг будет разбит.

Врата распахнулись и стальной отряд бросился в атаку на обнаглевшего врага.

«Отличный ход», оценил Тит Мамилий, пригибающийся за кольями. Пока враг пытался перебраться через рвы и залезть на стены – катафракты нанесут таранный удар, а затем выйдут во фланг. Враг будет опрокинут и бежит – он подставит свои спины под стрельбу со стен, и тогда они отобьют эту атаку. Во всяком случае, враг уж точно ослабит натиск на стены, а там уже и настанет день, в лучах которого лучники сумеют гораздо лучше бить в ответ…

«Но что же стряслось в тылу? У Ветрограда?» – этот вопрос терзал Тит Мамилия. Неужели Магнус был разбит? Неужели он пропустил некроманта по дорогам? Впрочем, некромант мог не сталкиваться с огромным войском у Ветрограда, а просто обойти через поля и леса, по бездорожью, что и сделали, похоже, измазанные в грязи покойники…

Катафракты врезались в шеренги. Они кололи и рубили мёртвых легионеров, рубили своих соратников, лошади сшибали пехотинцев, и ещё свежа была плоть погибших. Но катафракты всё никак не могли опрокинуть строй мертвецов. Тяжело бронированные лошади вязли в строю и, в конце концов, останавливались, и тогда мертвецы стягивали их с коней.

Некромант совсем не жалел мёртвых легионеров, они бились не как обычная пехота, а гораздо отчаянней. Катафракты несли страшные потери, они завязли. Луцилий, видя, что вылазка тяжёлой конницы не принесла результата, приложился к трубе.

Конница, которой удалось вырваться из западни, отступила и ушла за ворота. Но много катафрактов осталось на поле битвы. Спасти их было уже невозможно.

Командир конницы сыпал руганью – ему не удалось ни опрокинуть мёртвых легионеров, ни пробиться через их ряды к некроманту. Он боялся, что отступив, подписал себе приговор от Магнуса.

Луцилий приказал нескольким лёгким конникам переправиться через реку на плоте и устремиться вдоль берега к Ветрограду – нужно было сообщить Магнусу о прорыве некроманта. Никто не верил, что некроманту удалось бы разбить сразу два легиона под руководством Прокула, но им самим помощь не помешала бы. Если Магнус оставит Ветроград сразу, то помощь прибудет уже к следующему вечеру. Тогда даже мёртвой армии несдобровать. Оставалось только продержаться…

Тем временем мертвецы рвались на стены. В живых защитников теперь летели не только стрелы, но пилумы и плюмбаты. Мёртвые быстро прорвались, пробили защиту, вскарабкались по лестницам и просочились в лагерь. И только там они получили достойный отпор – их остановили ветераны. Теперь сметающего обстрела из темноты не было. Условия сравнялись.

Тит Мамилий пытался рассечь вражеский строй контратаками. Пытался окружить прорвавшихся мертвецов, перемолоть их, и вновь вытеснить за стены лагеря. Но на каждую контратаку мертвецы реагировали сразу, затыкая бреши, будто ими командовал невидимый и всевидящий командир.

Вдруг раздался страшный грохот. Затрещала древесина, закричали солдаты.

Ворота были снесены чем-то колоссальным. Прищурившись, Тит Мамилий увидал огромное животное, похожее на крепость – оно смело врата и теперь топтало солдат огромными ногами. Никто не мог остановить неведомое животное с постройкой на спине, из которой к тому же стреляли мёртвые лучники.

Затем прозвучал страшный звук, от которого потемнело в глазах.

Ужас сжал глотку Мамилия – и тот едва удержался, чтоб не закричать, чтобы не побежать. Лишь дисциплина и боязнь децимации вынудили его и многих бойцов сжать мечи в руках и продолжить отчаянно рубиться.

Следом за мёртвым слоном в пролом хлынули конные мертвецы – те самые окровавленные латники, коих Тит уже видел во тьме. Всадники с непробиваемой бронёй протаранили строй, и слон топтал боевые порядки, сшибая легионеров мощными бивнями. Солдаты пытались перерезать зверю ноги, но зверь топтал их, вминая в землю с кошмарным хрустом.

Однако, несмотря на невероятный натиск, легион из трёх тысяч имперцев держал строй. Бойцы рубились с покойниками, они пели песни и ревели о подвигах.

Луцилий приложился к трубе. И навстречу прорвавшимся мертвецам ринулись оставшиеся в живых катафракты.

Исход этого столкновения и решит судьбу ночной битвы.

Тит Мамилий успешно держал свой участок, и он мог временно не опасаться слона и конницы некроманта, а поэтому он усилил натиск, постепенно тесня врага к стене. Мертвецов было сложно победить, разрубить, но они дрались глупо, и строй легионеров, быстро приспособившись к врагу, перешёл в атаку, словно поймав необходимый ритм.

Тит был столь увлечён битвой, что не сразу заметил, как лагерь погрузился во мрак.

Факела стремительно гасли.

Громыхала сталь. Катафракты столкнулись с немыслимым врагом.

Тогда-то Тит и ощутил укол в шею под ухом.

Нечто глубоко пронзило его там, где не закрывали пластины шлема.

Чудовищная птица вырвала свой железный клюв в то же мгновение – и растворилась в темноте.

Хлопанье сотен крыльев пробивалось сквозь страшный грохот битвы, словно на легион налетела целая птичья туча, невидимая, недосягаемая, но смертоносная.

Орлы, вороны, голуби и даже воробьи с остервенением клевали растерянных бойцов. Имперцы получали глубокие раны, истекали кровью. Лезвия и железные наконечники пробивали шеи, руки, ноги, неприкрытые доспехами части тел. Бойцы терялись и отвлекались, пытаясь безуспешно отбиться от падающих с неба умных стрел. Но они были ослеплены чёрной ночью.

Мёртвые пташки обрушивались залпом. Вновь взлетали. Снова падали.

Центурионы захлёбывались кровью. Знаменосцы падали на землю, роняя штандарты. Командиров клевали отравой…

Тит Мамилий, вовремя сообразивший, едва успел назначить себе замену, как и его назначенец упал замертво. Словно птицы услышали, словно птицы узнали.

– Империю… не победить… – пробулькал Тит сквозь пенящуюся из глотки кровь. Ненависть к Царству испепеляла его сердце. Он страстно желал мести. Ведь Святомир, разграбивший его родную деревню, тоже принадлежал роду Миробоичей – как и подлый некромант, напавший на их лагерь…

Первый центурион шестой когорты рухнул на спину. Он недолго дёргался в агонии, а потом затих.

Лошади визжали и сбрасывали всадников при виде огромного мёртвого слона, приближающегося к ним навстречу.

Всадники некроманта нанизывали катафрактов на длинные копья, рубили их тяжёлыми секирами.

Имперская тяжёлая конница – последняя надежда на победу – была вскоре опрокинута.

Когда в крепость хлынули тысячи мёртвых крыс, просачивающихся под ногами вглубь построений, то боевые порядки имперцев разрушились. Исход боя был предрешён.

Бежать было некуда. Всюду были злобные мёртвые твари и чудовища. Им не спастись.

Дружина Смерти ворвалась в каструм в полном составе, прижала имперцев к реке и учинила резню.

***

– Они хорошо держались, – оценил Камил Миробоич ночную битву. На горизонте рдел рассвет.

– Но покойники держались лучше, – подметил Вальдемар.

– Против них никто ещё так упорно не держался. Я думал, что они побегут после того, как слон ворвётся в лагерь. Или когда рухнут птицы. Но они держались, пока дела их не сделались совсем уж невыносимыми. Смелые вояки. Лучше тех, которых мы повстречали на дорогах. Сколько же в них было злобы… не думал, что люди способны так упорно сражаться.

Лагерь был захвачен и усеян телами убитых. Вальд, Грег и Камил разделили Дружину натрое, чтобы ускорить подготовку трупов к поднятиям. В армии Царства будет огромное пополнение.

Мицеталий снова недоглядел.

Он сообщил о лагере имперцев, но умолчал о рвах и стенах. Поэтому когда Мёртвая Гвардия бросилась в атаку, чтобы смести спящий лагерь одним ударом – напоролась на непреодолимую преграду.

Лазарь уверял, что его господин видел стены и рвы, но попросту забыл уточнить – в это время он разделял своё внимание на многие другие вещи, происходившие в Долине Ветра, в том числе и на маршруте следования собственной армии к Зелёному Холму. Поэтому, мол, он и упустил эту важную деталь. Камил начинал подозревать культистов в серьёзных подставах, но сделал Мицеталию лишь небольшой выговор – ссориться с главарём культистов сейчас было ни к чему.

Штурм мог плохо кончиться. Если бы Миробоич не успел уснуть до наступления утра из-за излишней взвинченности, то битва могла бы затянуться надолго и к месту успел бы подтянуть свои войска полководец Магнус. Тогда весь замысел Камила потерпел бы крах.

На главный удар, на стены, Камил бросил свежих и невысушенных легионеров, разбитых по пути сюда – они недавно уничтожили почти тысячу, устроив на пути прекрасную засаду. Две когорты были сметены за считанные мгновения с незначительными потерями.

Камил стремился нагнать части армий Магнуса и разбить все их по отдельности. Чтобы не выдать себя, он не шёл по дорогам через осаждённый Ветроград и мимо городов и деревень, а бросился вдогонку за легионом Луцилия через поля и леса, где Дружину Смерти не мог бы кто-то видеть.

Высушенной же частью армии Камил очень дорожил. Её он в бой старался не пускать – она ещё сильно пригодится. Сточить её в боях очень уж не хотелось. Весна ведь выдавалась тёплой, скоро настанет ещё более жаркое лето, и когда он успеет подготовить пополнения? Имперцы ждать не будут…

Однако, несмотря на бережливость, в штурм пришлось пустить драгоценного слона, которому порезали ноги, Мёртвую Гвардию и сотни птичек, которые притупили приделанные наконечники. Если эти козыри будут утрачены, то дело сильно усложнится.

Камилу Миробоичу удалось уже разгромить четыре тысячи имперцев – и такие успехи опьяняли и вселяли надежду. Причём удалось разгромить незаметно – лёгких конников, переправленных на тот берег, настигли мёртвые пташки с ядом в клювах, а поэтому в Ветрограде вряд ли узнают о разгроме. Внезапность ещё может быть на стороне Дружины Смерти.

Камил допрашивал пленённых. Имперцы дрожали от ужаса. Они понимали, что живыми их вряд ли отпустят, но Камил лгал, давал им ложную надежду. И они верили. Выкладывали всё.

Самые смелые и фанатичные дерзили и грубили.

– Империя уничтожит ваше грёбаное Царство! Всех перебьёт! Ты пожалеешь, что убил наших трибунов! Что начал эту войну!

Эти же смельчаки обвиняли Камила в подлости, будто он заколдовал и Мал Леона – они проговорились о том, что он говорил со стен.

Всё это привело Камила в замешательство.

– Во дела, – согласился Дылда Грег.

– Это была явная провокация, – сделал выводы Камил. – Кто-то убивал вражеских полководцев до начала войны! Я согласен только с тем, что лично совершал покушение на Магнуса. Но трибунов я не трогал! Мне не нужно было провоцировать имперцев! И князя Мал Леона я не порабощал «слезами радости». А мосты? Переправы на реке? Я их никак не мог разрушить! Эй, Лазарь, чёрт возьми!!! Убийства трибунов – ваших рук дело? Говори только правду!

– Клянусь, – взмолился культист. – Мицеталий здесь не при чём!

– А Мал Леон? Вы его поработили Плесенью?

– И здесь мы тоже не при чём!

– Чем докажете? Вы много наворотили втайне от меня! Знайте! Ветроград вам придётся отдать мне, даже если захватите его сами!

– Печально, что вы нам теперь не доверяете… – сказал Лазарь. – Но мы и в самом деле не при чём! Клянусь Плесенью!

– Странно, – Камил успокоился и задумчиво гладил подбородок. – Хотя Мал мог просто блефовать. Ведь в письме он послал меня к чертям. Какие тут присяги некроманту? Он в своём уме?… Мал Леон не открыл ворот, не сдал город, оказал имперцам сопротивление, ещё и вещал со стен то, что могло подорвать его личный авторитет – немыслимо ведь, чтобы убийца Царя вдруг признал главенство над собой. Такое чувство, будто он просто хотел разозлить имперцев. Чтоб те охотнее убивались об стены города.

– Но откуда ему было знать, что ты и впрямь идёшь на помощь? – спросил Вальд. – Мы ведь вышли тайно.

– Это может быть просто совпадением.

– Или у Мал Леона есть сновидцы?

– Мы видели только защитные купола, но не сновидцев, – сказал Камил. – Думаю, будь в Ветрограде сновидцы, то они бы, много лет назад, легко раскусили бы и нас и Готама. Но в Лагере досмотр вели тупорылые Хильдиньяры и ректор Аппий.

– Про Хильдиньяров обидно было…

– Прости, я ведь не про тебя, Грег.

– Тогда речь Леона – просто совпадение? – спросил Вальд. – А разрушение переправ?

– Народ оказывает сопротивление? – предположил Грег. – Имперцы ведь истребляют всех подряд. Вы же видели сожжённые деревни…

– А убийства трибунов? Вряд ли на это были способны крестьяне, – сказал Вальд.

– Ох, не нравится мне это всё, – сказал Камил. – Я вижу во всём этом какой-то подвох. Страшную ловушку.

С холма текли кровавые ручьи.

Подняв невероятные четыре тысячи, в дополнение к двум уже имевшимся, Камил заполучил в кратчайшие сроки огромную Дружину Смерти числом в шесть тысяч мечей.

Эта невероятная сила уже представляла для Империи серьёзную угрозу даже в прямом столкновении.

Однако этой силой ещё предстояло успеть воспользоваться – днём мертвецы гнили на солнце. Пополнения постепенно зеленели и источали слабый гнилостный запах. Через несколько дней аромат сделается невыносимым. Полчища мух стягивались с окрестностей, а соратники некроманта зажимали носы платками.

Надолго этой новой армии не хватит. У Камила есть всего неделя. Или две. Затем кожа у мертвецов начнёт пузыриться, наполняясь скверной жидкостью, и в мясе закопошатся насекомые, пожирающие раскисающие мускулы…

– Что будем делать дальше? – спросил Вальд.

– Мы нанесём удар, – ответил Камил, седлая лошадь. – Разгромим легионы. Возьмём Магнуса в плен. И захватим Ветроград.

Спасибо за донаты!

Дмитрий 410р (15BYN)

Константин Викторович 300р "темнейшему"